Глава 30: Когда атакует щит

Илис не захотел переселять охотников в казармы, что находились на третьем этаже здания, которое было выделено «Щитовым мечам», а оставил гостить у себя. Марей не возражала, так как с утра до ночи пропадала в теплице и её совершенно не заботило, кто хозяйничает в то время в их доме.

Несколько первых дней после посвящения проходили тихо. Охотники восстанавливали силы, тренировали умения и свободно дышали. Потом пошли мелкие поручения, которые приносил мальчишка-разносчик в конверте с эмблемой Главного Совета – белоснежной киелой. Несколько раз Томаса и Драдера с другими парнями из отряда Конберта отправляли как охранное сопровождение высоко чиновным особам, что покидали столицу или Верхний город.

Два раза Леоф, Гилиам и Мартон обязаны были присутствовать на пиру, что давала графиня Бурхе. Хозяйка небольшого поместья, что находилось далеко за пределами города, осталась недовольна выделенными ей людьми и написала целое жалобное письмо, которое приказала доставить маршалу Конберту. Когда королевич передал запечатанный конверт Илису, тот фыркнул и без разбирательств отправил его в камин.

– Что ты делаешь? – с наигранным удивлением вопросил Гилиам.

– Игнорирую жалобы особ, что выше меня по рангу.

Воин не ответил шпиону. Но тем вечером было распито два бочонка вина, привезённого из Ондорвина.

В середине весны пришёл очень странный запрос от графа Солта, где он просил выделить ему «даму из отряда» для защиты его персоны во время переезда из Нулбанара в собственное поместье. Гилиам долго не сообщал об этой просьбе Лилиит, которая была вправе отказаться от задания. А когда та узнала, лишь усмехнулась и отправилась собирать вещи. Вопреки всем опасениям воина, девушку не ожидало страшнейших участей, что тот нарисовал в своей голове. Граф Солт интересовался Лилиит лишь с исследовательской точки зрения. Весь путь от столицы до небольшого замка, что достался графу от деда, он выспрашивал охотницу о её путешествиях, знаниях и существах, которых та встречала. Больше всего мужчину в очках интересовал народ Нунаби и псотхогора. Если про первых Лилиит рассказала всё что знала и помнила, то про вторую смогла сказать всего несколько слов. Эдвас Солт казался расстроенным, но потом речь зашла о богах, и граф с новыми силами вытаскивал из девушки информацию. Она пересказала ему все легенды, что слышала в детстве от Тэйна, наниматель в свою же очередь заполнил пробелы в её знаниях. Доверившись спутнику, охотница рассказала истинную легенду о своём боге. Эдвас несколько раз оглянулся, дабы убедится, что на тракте никого, кроме них и ещё нескольких повозок нет, удовлетворённо улыбнулся:

– Я рад, что вам известна эта версия.

Он не любил кареты и как простой человек путешествовал в седле. Страдали только очки, которые постоянно сползали от движения. Рассвирепев от такого поведения личной вещи, граф связал дужки на затылке верёвочкой и выглядел после этого таким довольным, будто бы изобрёл нечто необходимое человечеству.

После этого задания у Лилиит значительно наполнился кошель золотом и появилось рекомендательное письмо, которое по приезде она отдала Илису. Тот хмыкнул и вложил его в папку с личным делом. К организационным моментам он подходил с должным энтузиазмом.

Пока охотница путешествовала от Нулбанара к графскому поместью и обратно, Мартона и Осванда отправили на север в Брасирин. Тем предстояло собрать информацию о том, что происходит в море. Ходили слухи, что Тэйгейт готовился к войне и верхушке Айвории правдивые сведения нужны были, как свежий воздух в городском сортире.

Так и проходили будни охотников, вступивших под стяг двух скрещённых мечей. Несколько раз прибывали посыльные из Ордена Теневых, но что за листы читал вечером маршал Конберт никто не знал. Зато с утра в камине всегда было много сожжённой бумаги, а сам Илис ходил мрачнее туч.

Они не заметили, как весна стала подходить к своему концу: дни становились длиннее и теплее, звёзды по ночам уже не так ярко перемигивались на небосводе, а люди всё больше засиживались по вечерам в кабаках.

Осванда не было уже несколько дней, его в который раз пригласила в своё поместье маркиза Садри. Гилиам с Томасом подшучивали над Илисом, будто больше не люб он Лиоле и нашла рыженькая дама себе рыженького кавалера помоложе. Маршал отмахивался от них и иногда ловил укоризненные взгляды своей жены.

Осванд ещё не вернулся, когда королевский шпион и воин созвал бо́льшую часть отряда в штаб и, закрывшись с ними в большом зале, поведал:

– В двух днях пути от столицы лежит лес, в котором никогда не охотятся местные жители, а путники обходят стороной. Сама чаща небольшая, но с давних времён считается священной. И видать завелось там что-то помимо святости, так как две близлежащие деревни слишком резко вымерли, а в землю ещё не успела впитаться человеческая кровь. Отправляют туда нас для выяснения обстоятельств, ведь это место не так далеко от столицы, а значит угроза висит и над городом.

– Не греет меня мысля, что голову свою я тварине неизвестной скормлю и даже не за клятву, – хмыкнул в усы широкоплечий мужчина, левый его глаз покрывала чёрная повязка.

Илис даже не глянув на него, проговорил:

– У тебя есть минута на решение. Сдашь медаль или нет? – Громила отступил на шаг и затих, а маршал тем временем продолжал. – Но отряд должен быть небольшим, чтобы не породить слухи среди народа. Мне приказано остаться в Нулбанаре, так как пропажа самого маршала будет означать серьёзные проблемы.

– А отчего скрывать от люда правду?

– Оттого, – скривился воин, – что одна из деревень лежала в землях виконта и виконтессы Холас, а они давно давали запрос на проверку их владений, но всё время у нас были дела важнее и срочнее. Гилиам, тебя назначаю старшим.

– Отчего его-то? – забухтели в задних рядах.

– Под стягом и года не ходил!

– Отак у нас с бывалыми поступают, мужики.

– Хавальники захлопните! – сдали нервы у маршала. – Мои приказы не обсуждаются! Не устраиваю – валите! Как дети!

– Да ладно тебе Илис, – укорил его королевич, сидя на столешнице подковообразного стола. – Они ведь и в самом деле не знают почему ты назначаешь меня, а не одного из них. Минуту выделишь?

– Валяй, – махнул рукой шпион.

Гилиам залез с ногами на стол и встал, возвысившись над всеми, так чтобы его было видно даже тем, кто стоял позади всех.

Он молча вытащил стилет и надрезал себе ладонь. Кровь закапала на клинок, зашипела, пошёл пар. Они не заметили, как затянулась рана на мужской ладони, потому что взгляды были прикованы к оружию, клинок которого горел чистым жёлтым пламенем. Это была пятая ступень, которую охотники совсем недавно осилили. Просто проснулись все посреди ночи и знали, как использовать умение.

Воин напряг мышцы и метнул стилет. Он пролетел над головами собравшихся и вонзился в стену. Рукоять покачивалась из стороны в сторону, но пламя не потухло. Самый смелый из задних рядов даже подошёл и протянул руку к стилету. Затем отдёрнул, зашипел и прижал обожжённые пальцы к груди.

Чувствуя, что потратил слишком много сил на демонстрацию, Гилиам сел обратно на столешницу:

– Ещё вопросы будут?

– Как ты это сделал? – говорил тот самый одноглазый мужик, которому Илис предложил или заткнуться, или отдать кулон.

– Сила истинного охотника, – не без гордости в голосе ответил воин, стараясь сфокусировать взгляд и не упасть в грязь лицом перед теми, с кем в скором времени путь держать на задание.

– Охотника? – недоверчиво протянул кто-то сбоку.

– Охотника, – шикнул на него Томас, а зрачки полыхнули белым светом. Сын алари отделался пятисекундной резью в глазах, а парнишка, открывший рот, отшатнулся и с ужасом взирал на того, с кем приходится крышу делить.

– Надеюсь, всё вопросы получили свои ответы, – вернул внимание собравшихся себе маршал. – Гилиам поведёт отряд на задание и это не обсуждается.

Никто и не собирался спорить с Илисом. После демонстрации на королевича поглядывали с интересом и опаской.

– Хорошо, все охотники едут?

– Кроме Осванда. Он ещё не вернулся.

– В таком случае сам набирай отряд. Но запомни не больше двадцати человек.

Чувствуя, что слабость отступила, Гилиам спрыгнул со стола и врезался в толпу:

– Ты, ты и ты. Лекарь? Едешь. И ты тоже. И ты.

– А я? – как раненый зверь заревел мужик с повязкой на глазу.

– Не сегодня, друг, – Томас хлопнул по плечу и тут же отлетел назад, получив смачный удар кулаком под дых.

Мужика оттащили впятером, уже после того, как он пнул охотника, который хватал ртом воздух.

– А за такие выходки, – тихо, но будто с шипением, проговорил Илис, – не то что на задание брать, из отряда выгонять надо.

Никто не ожидал следующего: бугай упал на колени и в голос зарыдал, моля не выгонять его, говорил о младшей сестрёнке и больной матери.

– А это не от меня зависит. У того парня проси прощение!

– Так он же охотник, – скривился мужик, будто ему сказали облизать зад нищему.

Гилиам не позволил Илису больше ничего сказать:

– Если для тебя слово «охотник» – это «грязь» и «мусор», «убийца» и «предатель», то ты не видишь ничего дальше собственного носа и веришь россказням, что сочинили такие же, как и ты. Очень скоро ты будешь жалеть, что тогда давно, когда тебе давали имя, ты не пожелал стать охотником.

Пятнадцать всадников выехало за ворота города, когда на мир спустились сумерки. Они ехали не спеша, приветствовали купцов, которые возвращались в Нулбанар и тех, что ехали с обозами полными товаров. Создавали видимость непринуждённой беседы. Стоило последнему путнику скрыться за поворотом, как «Щитовые мечи» пустили лошадей в галоп. Илис боялся, что существо, сожравшее жителей двух деревень и их скот, выползет за пределы земель Холас, а этого никак нельзя было допустить.

Перед отъездом Лилиит получила письмо, скреплённое печатью с эмблемой горящего факела. Эдвас Солт не скрывал своей симпатии к охотнице, потому и не подумал использовать простую печать, а не геральдическую.

«Светлых дней, тёплых звёзд, охотница.

Ознакомился я с делом, на которое направили отряд. Не по нраву оно мне, чувствуется что-то скрытое, будто не всё вам сказали. Да и Холас не в восторге от «щитов». Будь аккуратнее, охотница. А если я всё же ошибся, то, надеюсь, получить знания и что-нибудь с того создания, что вы встретите.

Граф Эдвас Солт.»

Не сказать, что письмо помогло охотникам, скорее насторожило.

До глубокой ночи они загоняли лошадей, пока те не начали храпеть и захлёбываться пеной. Молабу с презрением косились на сородичей.

Гилиам остановил свой отряд у неглубокой речушки. На небе горели последние звёзды.

– Господин охотник, позволит сегодня спать? – елейно поинтересовался один из сидящих у костра воинов, его короткие волосы грязными сосульками торчали в разные стороны.

– Только тем, кто не на дежурстве, – спокойно ответил королевич, утоляя жажду.

– А кто сегодня на дежурстве? – продолжал докапываться он, под дружные смешки друзей.

– Югам, прекрати, – осадила его девушка с короткострижеными тёмными волосами. Она поправила на боку сумку, с которой никогда не расставалась, глухо звякнуло стекло.

– Занимайся своими склянками, Люнэ, и не лезь в мужской разговор!

Она сузила глаза и как змея прошипела:

– В следующий раз, когда приползёшь ко мне с вываливающимися кишками, я тебя штопать не буду.

После заявления лекаря весь разговор сошёл на нет. Отряд, утолив голод несолёной похлёбкой, отправился на отдых. Каждые несколько часов менялись дежурившие, старясь выспаться за эту короткую ночь. А уже утром Гилиам поделился с ними тем, что задумал ещё в Нулбанаре:

– Маршал Конберт говорил, что до земель виконта и виконтессы Холас два дня пути. Это по тракту, но, если срезать через лес, мы доберёмся туда к вечеру.

– Известно ли тебе, охотник, – выплюнул обращение один из отряда, – что этот лес медленно перетекает в тот самый, из которого выползла неизвестная нам тварюка?

– Известно, – кивнул головой мужчина. – Я ознакомился с картой. Более того скажу, мы получили предупреждение о том, что всё это может быть ловушкой. Если мы будем ехать по дороге и привлекать к себе внимание, то шансов нарваться на неприятеля велик. Я предпочту туповатое животное, хитрому человеку. Если кто не согласен со мной, может ехать обратно в Нулбанар.

– И отдавать кулон маршалу? – фыркнул юноша с обритой головой. – Нет уж, благодарствую.

Вести отряд доверили Томасу, все же непонятно по какой причине, но вызывать алую нить, что указывала путь ему было проще чем остальным. По словам охотника, ему даже концентрироваться ни на чём не приходилось, он просто думал о том месте, куда ему нужно попасть или хотя бы представлял его, и нить являлась.

Воины и бывшие наёмники из «Щитовых мечей» бухтели на сына алари, ведь пришлось спешиться и тащить лошадей за собой по непроходимому бурелому. Но это продлилось недолго, даже светило не достигло своего зенита, когда Томас вывел их на лесную тропу, по бокам которой расступались деревья и кустарники. Взгромоздив свои задницы на лошадиные спины, они перестали возмущаться. Переговаривались тихо, никто не смел повысить голос, будто чувствовал опасность, что глядела им в спины.

Гилиам объявил привал, хотя светило только начало клониться к горизонту.

– Отчего так рано?

– Видишь вот те деревья? – указал на ничем ни отличающиеся от других дубы Мартон.

– Вижу.

– Не такие они, как эти. Отличаются чем-то.

– Ничем они не отличаются, – фыркнул наёмник и пригладил торчащие в разные стороны волосы рукой.

– Доверился бы ты охотникам, – проговорила подъехавшая к нему Люнэ.

– С какой стати? Фокусы показывать и шуты могут!

Пнув кобылу пятками, он поехал вперёд и скрылся за деревьями. Драдер громко фыркнул, привлекая всеобщие взгляды, и демонстративно спешился. Он тоже чувствовал странную ауру, исходящую с той стороны леса. Попытался почувствовать зверей, но был откинут невидимой силой.

Остальные последовали примеру охотника из Гудраса и разбили небольшой лагерь, лошадей привязали к деревьям, разожгли костёр. Спать легли рано. И охотники, и наёмники чувствовали, что завтра силы им понадобятся.

Не спалось только Драдеру. Он всю ночь сидел рядом с теми, кто вставал на дежурство. А ближе к рассвету слух охотника поймал странный и ни на что не похожий звук. Так кричит человек от боли, перед смертью.