Глава 2. Осколки прошлого.

Льяна Тархи

Я мотнула головой, прогоняя секундную дурноту. Надо не прошлое вспоминать, а о настоящем позаботиться. О драконах наших летучих, например.

Я прищурилась, вглядываясь в лица нелюдей.

Бросилось в глаза, что на щеке леса Горриантааля отпечатался след подушки, а волосы растрепались и стали как будто короче.

Лес Шиакри же казался каким-то выцветшим и до предела напряжённым.

Натянут как струна – мелькнуло неуместное сравнение.

Я вдруг поняла, что все это – сладковатый аромат цветов в вазах, теплый ветер, что колыхал занавески, мерцающие лунным отсветом светильники и даже раскрытая книга, валяющаяся на полу – реально.

Что я здесь, я живу, а пока дышу и существую – могу все изменить.

Глупо, правда? Ведь, кажется, это очевидно.

Разве моя жизнь не была одной и той же изо дня в день?

Но проблема лишь в том, что все это время я будто спала. С того самого момента, как покинула дом и пустилась в бега.

А сейчас – именно сейчас – резко проснулась.

В этот момент лес Шиакри приподнял бровь и надменно выдохнул:

– И не боишься нас просить, девочка?

Рычащий голос заставил на миг дрогнуть. Внутри. Снаружи я оставалась безмятежно спокойной. Шиакриантоль мне не нравился на каком-то подсознательном уровне. Поэтому сейчас я смотрела исключительно на Горриана.

– Я не прошу совершенно ничего невозможного, сиятельный лес, – с едва ощутимой брезгливостью заметила я.

Не зря этот ящер мне сразу не приглянулся. Хочет потешить своё самолюбие? Зря!

– В конце концов, разве забота о студентах и их нуждах не входит в работу Аррагната? – А как же. На словах. – И я буду готова закрепить сделку сейчас же. Выходит выгодно для вас, правда? – Я посмотрела прямо на Горриана. Прохладно и спокойно.

Только добавила каплю испуга и настороженности во взгляд. Обычно девицы не отличались хладнокровием. Не стоит рушить свой образ.

Однако ответил мне Шиакри. Снова.

– Похоже, теперь сделка тебе нужна не меньше, чем нам? – Гадкий ящер приподнял верхнюю губу, оскалился.

Его пальцы сжались, между них забегали едва заметные голубые искры и...

– Остановитесь оба. Соглашусь с твоими условиями, Льяна Тархи, – голос Горриантааля обрёл вес и силу.

Знакомым ощущением нечеловеческой мощи пригнул к полу.

Без сомнения, главным здесь был именно он. Шиакри тут же почтительно кивнул, приложив ладонь к сердцу.

– О, благодарю за ваше мудрое решение, лес, – ирония не получилась. В моем голосе прозвучала лишь вкрадчивая осторожность, смешанная с беспокойством.

Драконы – злопамятные и мстительные твари, которые считают, что во всем мире правы исключительно они. И все остальное существует лишь для их драконьего ублажения.

Бегать от дракона так же опасно, как от налетающей на побережья волны-гиганта. Догонит – и прощай девичьи мечты о сладком месте под солнцем.

Это только кажется, что я продешевила.

Сплетни, любые, сейчас моя главная опасность. Мне нужно быть как можно более обычной, незаметной, тихой. А деньги или, не дай холм, драконьи артефакты, мне и даром не сдались.

Сокровища дракона – всегда вопрос с подвохом, хуже только сокровища фэйри.

– Да… другая плата тебе действительно не нужна. Ты осторожна и знаешь меру. Хотя для милой и неопытной девочки из захолустья у тебя слишком властные замашки, лесса Тархи, – лениво оскалил клыки Горриан.

Выкормыш вселенского червяка! Он слишком умён. Любая другая уже соблазнилась бы на драконьи сокровища, не зная, сколько подводных камней они в себе таят.

– Я просто...

– Не нужно оправданий. Я не стану копаться в твоём прошлом, пока ты не представляешь опасности для Мойэраати. Мне это неинтересно. Скрепим договор и разойдемся. Моей защите ещё нужно успеть на тебе закрепиться.

На миг я опешила. Почему-то представляла себе, что стоит драконам хоть что-то заподозрить – и меня отправят в местные застенки. Но этого не произошло. Застарелая горькая злость дала трещину в очередной раз. Мир оказался совсем не таким, каким его мне рисовали.

И пусть, к этому я была готова. Правду тебе не скажет никто – узнать и принять истину – или отвергнуть – способен лишь ты сам.

– Пшшштрррр, – странный звук заставил дернуться.

Из-за небольшой дверки, которая была почти скрыта за тканью, показалась переваливающаяся фигурка.

Тень выросла, прокладывая устрашающие силуэты по полу.

– Фшмрр... Ауррр! – Сообщили гордо.

Я вскрикнула, сделав шаг назад.

– Хороший котик... – выдохнула, ощущая слабость в ногах.

Кость была не пушистой, а упитанной. Весьма. И сбоку, и спереди, и даже наверняка – с хвоста.

А ещё этот кот был совершенно и бессовестно лыс. Его золотисто-бронзовая кожа почему-то заставляла вспоминать странные пирамиды из камня, песок и жару.

Острые уши с синеватыми прожилками несколько пугали, как и диковинный узор на лбу кошака. Он отливал золотом.

– Вырррм, – важно сообщила наглая морда, хлопая перепончатыми розоватыми крыльями.

Голова закружилась. Что-то дурно мне от такого количества волшебных тварей. Да ещё с весьма впечатляющим набором клыков и когтей.

– Вы прекрасно выглядите сегодня, Ваше Котейшество, – неожиданно для себя я присела на корточки.

И кот размером с чистокровную охотничью гончую сделал шаг вперёд.

Коленки дрогнули. Горло сжалось. Но почему-то в этот момент мне хотелось доказать самой себе, что я не отступлю.

Магические существа жили повсюду – и на территориях Объединенного союза Иллдрэггона, исконных землях разнообразных нелюдей, и на приграничных территориях, и даже на землях лояльных магов.

И все же я никогда не видела таких, как они, вблизи. До сегодняшнего дня.

Это пугало и завораживало.

Моя ладонь тряслась, когда в нее ткнулась огромная голова, а потом раздался басовитый звук взлетающей стаи шмелей.

Котик требовал ласки и внимания. Чеши-чеши, и не смей чесать без уважения!

– А ты понравилась Кориандру. Обычно он редко жалует людей, – задумчиво бросил дракон.

– Аайе! – Фыркнула возмущённо, когда наглое животное... Да, оно укусило!

Острые и совсем не кошачьи зубки сомкнулись на ладони. Да там пасть, как у акулы!

Промелькнула и исчезла мысль об опасности кошачьих укусов.

Рефлексы сработали безупречно – и вот я уже не без усилий, но удерживаю кота за шкирку, не давая кусаться.

– Ах ты, засранец! – Воскликнула возмущённо и, кажется обиженно.

Я что же, прониклась к лысому чудовищу? Да у меня даже неубиваемые колючие хурксы из пустынных земель засыхали!

А кот... Таких тетка Норилья гоняла тряпкой из кухни! Ладно. Те были немного поменьше. Раз в пять.

Тряпки у меня не было, но вот сил приложить негодника тетрадью промеж глаз хватило.

Кажется, ошарашены были все.

И я.

И кот. И драконы.

Не знаю, чем бы это закончилось, но лес Шиакри подошёл и безо всяких усилий приподнял увесистое тельце кота, отбирая его у меня. Или меня у него. Кровь с ладони я успела вытереть рукавом. Придется стирать. А лучше сжечь испорченную одежду, нельзя ее так оставлять.

Огромный тварь-кот извивался, шипел и явно проклинал меня на кошачьем. Длинный хвост метелкой – его единственная пушистая часть, так и ходил туда-сюда.

Я почти собралась извиниться. Хотя эта тетрадка – всё равно, что поглаживание шкурки для огромной лысой котопантеры.

Но Шиакри был неумолим. Через секунду спина дракона скрылась за неведомой мне дверью вместе со скотиком. Чудовище унесли жалеть, гладить и кормить кровью глупых девиц, сцеженной непременно перед экзаменом, который они не смогут сдать.

Ошеломление. Короткий укол боли. Возмущение. Непонимание.

– Ваш... питомец напал на меня, – руку покалывало. К целителям бы обращаться не хотелось.

– Нет. Он вас пометил, чтобы не забыть, – спокойно заметил Горрианталь и поднялся с дивана, сделав шаг ко мне, – укус лакри может показаться болезненным, но он неопасен. Рана не воспалится, слюна не позволит попасть заразе, и все вскоре зарастёт. А вот вы его напугали, – в чужом голосе прозвучала едва уловимая укоризна, сдобренная насмешкой.

Разумеется, ведь я так страшна.

– Он меня напугал сильнее. Простите. – Потерла лоб.

Лысый монстр зовётся лакри. Прелестно.

– Лакри прекрасные проводники магии. Они легко удерживают ее в себе и делятся с хозяином, к тому же могут съедать излишки силы, – дракон решил заняться просветительством.

Благодарю покорно, сейчас меня это интересует меньше всего. К тому же ранка затягивалась на глазах.

– Договор? – Вскинула я голову.

Косицы по бокам запрыгали.

– Льяна Тархи, ты обязуешься провести ночь в склепе Мертвильщика и выполнить описанный нами ритуал над могилой основателя рода Серебряных вод. Взамен я, Горрианталь Нариэн, обязуюсь даровать тебе защиту от магии духов и пресекать любые сплетни, порочащие твою честь и доброе имя!

Смугловатое лицо с золотистой кожей оказалось совсем близко. Как я ни старалась – не видела в нем монстра. Избалованного и пресыщенного властью лорда – быть может.

В лиловых глазах вспыхнуло закатное золото.

Пальцы дракона были обжигающими и железными. Близко. Очень близко. Пахнет от него почему-то солёными водами и теплом. И камнем, нагретым на солнце, той самой приречной галькой...

Наши ладони коснулись друг друга – и мир утонул во вспышке. Холодной вспышке цвета зелени.

– Магия скрепила наше маленькое пари. В случае же если ты проиграешь – станешь слугой нашего рода сроком на десять лет. Если не выполню условия я – потеряю большую часть моей силы, – равнодушно сообщили мне напоследок.

– Мне казалось, что «десять лет» обговариваются до заключения договора! – Выдохнула, сжимая зубы.

Я ждала подвоха.

Знала и о стандартных для таких договоров вариантах закрепления, включая службу. Но вот мысль о возможных сроках служения была буквально выбита из головы вредным кошаком.

Прыгающие светлые косицы, вечный кошмар на голове, серые блеклые глаза. Правильной формы лицо и вздернутый самую капельку нос. Губы тонковаты. Скучная внешность.

Такую девицу точно никто не станет рассматривать своей добычей. Такой девице, как я, не мог угрожать лишний мужской интерес. Но... были и другие опасности.

– Сроки могут быть пересмотрены. Но даже если нет… что, ты бы отказалась? – На губах Горриана – безмятежная холодная улыбка.

– Нет. И со сделкой согласна, – покачала головой.

У меня просто нет выхода.

Я замерла, когда длинный прозрачный коготь очертил контур щеки. От тела мужчины напротив исходил жар.

– Помни, Льяна Тархи, ложь порождает ложь ещё большую. Я вижу ненависть в твоих глазах и сердце. Но пока ты соблюдаешь наш договор – я буду молчать. А ты... Знай, что твари, как и люди – все разные.

Ошеломив одной простой фразой, дракон отвернулся, подойдя к одному из книжных стеллажей. Дал понять, что аудиенция окончена.

Я дернулась, высвободилась из тисков странного безвременья и поспешила прочь.

Сердце бухало в висках, горело что-то в груди, и больше всего хотелось забыть обо всех тайнах и сорваться на тренировку, девице неположенную...

Но это было запрещено.

Все, что я могла – поспешить прочь от чужих глаз, на небольшую балюстраду третьего этажа.

И там уже прислониться спиной к холодной колонне и выдохнуть. Медленно, осторожно. Надеясь, что личина не спадет.

Да что он может знать?! Что и откуда?

Два оранжево-золотых светила лениво играли в догонялки на небосклоне, а я... Я вспоминала о том, как вообще очутилась здесь.

В этом мире. В этом теле. И в этой, твари бы ее развалили, Академии Мойэраати!

Это случилось довольно давно... Почти двадцать лет, пожалуй, назад. Вот как время бежит!

Да-да. Двадцать лет назад в подземельях сидхе клана Ядовитого шипа в одной из экспериментальных лабораторий в тело то ли похищенного человеческого дитя, то ли гомункула, созданного магией фей, вошла иномирная душа.

Я довольно смутно помню, как я погибла там, в своем мире. Помню, что он назывался Земля. Помню, что я была взрослой состоявшейся женщиной. Помню, что мне нужно было что-то сделать. Что-то очень важное...

– Я должна. Должна позаботиться о ней. Должна добиться, чтобы этого мерзавца наказали!

Я сжимаю пальцы. Сухощавые и уже далеко не такие гибкие, как хотелось бы. Спина прямая, губы сжаты в тонкую линию, глаза упрямо сощурены. Гоняла-гоняла жизнь, сгибала – да не согнула.

Серый асфальт. Серые дома и накрапывает дождь. Моя девочка в безопасности, старая подруга увезла ее далеко от злых языков и досужих сплетен на юг.

А мне предстоит побороться.

Старое синее пальто, когда-то роскошное, нынче пропускает ветер и холод. Ногам в чулках совсем зябко, но все мало-мальски ценное из оставшегося распродано на лечение.

Унывать? Бояться? Сдаваться? Не дождетесь!

В груди горит злое чувство обиды и решимость. Я должна встретиться с этим человеком. Должна хоть у кого-то найти помощь и понимание.

И пусть другие твердят, что ничего я не добьюсь, что дела семейные остаются в семье и плевать всем, что там муж с законной супругой не поделили, но...

Я знала, что человек, к которому меня привела извилистая дорожка, совершенно неподкупен. Он поможет. Если я только смогу его сейчас подкараулить у его дома и убедить в том, что мое дело стоит внимания.

Начинает накрапывать мелкий моросящий дождик. Переминаюсь с ноги на ногу в старых тонких весенних ботинках, искоса наблюдаю за красивым подъездом старого кирпичного дома.

Вот подъехала темно-синяя машина, припарковалась.

Сердце гулко и отчаянно забилось в ушах, мир вокруг зазвенел, а в душе возникло странное ощущение неотвратимости происходящего.

Как будто если я сейчас все-таки подойду к размашисто шагающему к подъезду седовласому мужчине в черном модном пальто с короткой стрижкой – все изменится. Абсолютно. Безвозвратно.

Стискиваю зубы.

Все неважно. Не для себя делаю.

Вижу, что мужчина уже открывает тяжёлую кодовую дверь подъезда, и бросаюсь вперёд, не обращая внимания на брызги, что летят от моих старых тяжелых ботинок во все стороны.

– Пожалуйста, подождите! – Грохот проехавшей мимо машины заглушил мой крик.

Спина мужчины почти исчезла в подъезде, когда он почему-то обернулся. Мой сапог неловко вклинился в щель между дверью и косяком.

– Простите, что беспокою вас, у меня к вам важное дело! Выслушайте, пожалуйста!

На лице мужчины – едва заметное недоумение и лёгкое раздражение. Кажется, он готов немедленно вышвырнуть меня за порог, и в чем-то я его даже понимаю, но не могу позволить себе слабость и отступить.

– Я знаю, что вы один из лучших...

Грохот сердца заглушает слетевшее с губ имя.

– Выслушайте меня, прошу вас!

– Простите, но я не принимаю просителей. Если у вас ко мне дело, то приходите ко мне в рабочее время. Сейчас я тороплюсь, и...

– Да меня к вам и на порог не пустят, приходила уже не раз! – Вырывается у меня, – пожалуйста, выслушайте...

Не знаю, что его остановило.

Может, слезы, что хлынули из глаз.

Может, то, как ходили ходуном мои руки, или то, что с меня на чистый пол подъезда натекла уже целая лужа.

– Муж девочки моей… Он же все вынес... обманом присвоил... И бил... обвинил в краже... Квартиру их… требует денег… – Слова вытекают из меня, как будто из ржавой трубы.

Воспоминания сбоят, расплываются клочьями, расползаются, сколько ни удерживай. Как и всегда.

Видение оборвалось, чтобы возникнуть новой вспышкой.

…Я выхожу из знакомого подъезда кирпичного дома под темным, явно чужим мужским зонтом.

На душе светло. Впервые светло и почти спокойно. Мне дали уверенность. Надо мной не посмеялись. Выслушали. И даже план действий составили.

Мне поверили – вот, что самое важное. И поэтому я впервые за последние месяцы позволяю себе не держать спину.

Расслабляюсь, решив позволить себе маленькую слабость – чашечку крепкого кофе, черного, как южная ночь. Из обжаренных зёрен, приготовленный на песке, он был моим любимым и самым желанным напитком.

Увы, сердце не позволяло уже наслаждаться им так часто, как того хотелось.

Ну что, проедемся, вспомним старые времена? Не такая уж я и развалина, и мир, оказывается, не без добрых людей!

В кафе я зашла уже успокоенная. Даже напевать стала тихо под нос любимую песню про большой секрет и одну очень маленькую компанию.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста! – Улыбнулась мне симпатичная девчонка лет девятнадцати. – У нас новое электронное меню, хотите попробовать?

– А кофе там есть? – Улыбаюсь ей в ответ и благодарю.

Доброе слово каждому приятно.

– Конечно! Мокко, американо, бреве, венский, лунго, ристретто! – Девчонка бойко тараторит, а я выглядываю уютное местечко у окна в дальнем углу под каким-то огромным растением и думаю, стоит ли радовать своих – или подождать, пока все разрешится?

Быстро не будет, то теперь появилась уверенность в завтрашнем дне.

Я любила это ощущение. Уверенности. Его мне всегда давала работа, потому что своей семьи не было. Любимая работа, сложная, интересная, каждый день она подносила новые сюрпризы и волнения. Было время – я могла пропадать там часами.

Это в последние полгода пришлось уйти. Близкие важнее. Пусть они по крови и седьмая вода на киселе, зато по духу!.. Хотя привычка быть вежливой, но жёсткой с подчинёнными себя не изжила.

Гюрза на охоте. Знаю, как меня называли. И все же любили и гордились. Если бы не скандал, ставший достоянием общественности...

– Что у нас тут? Да, на песке. Крепкий черный, без сахара и молока, – мечтательно сощурилась, выбрав нужную позицию.

Синяя мигающая строка возвестила, что заказ ушел. Ох уж эти современные технологии!

Кофе, правда, пришлось ждать удивительно долго. Но девочка-официантка так извинялась за проблемы на кухне, что я просто махнула рукой.

– Ой, простите, мне так неловко! Я сейчас вам бонус от заведения принесу – наша новинка, удивительный чизкейк от шеф-повара, воздушный!

Возникло странное ощущение, что эта девочка не держала в руках ничего тяжелее вилки.

И руки такие холеные, с ровным загаром, как из спа-салона дорогого. Конечно, сейчас все девушки за собой стараются ухаживать, но...

Не успела поймать мысль.

Черноволосая куколка окинула меня внимательным, профессионально вежливым взглядом и удалилась, цокая каблуками.

Кофе горчил. Крепкий какой! Наверное, не стоило пить его так быстро.

Я успела сделать ещё несколько глотков, думая о своем, когда почувствовала неладное.

Сердце прошило иглой. Резко вдруг стало не хватать воздуха.

А отчаянно сбоящая память вдруг выдала, где именно я видела эту девицу. Давно. Несколько лет назад, на каком-то корпоративе, вместе с уже бывшим мужем моей троюродной племяшки.

Девочки, у которой только я и осталась.

Мысль оборвалась. Новый острый виток боли сковал тело – и я полетела во тьму.

Так глупо. Отравили?! Это в наше-то время?!

Да только поздно. Все равно уже поздно. И для тебя, и для этого подлеца. Я успела...

Воспоминание больно кололо. Как всегда – не вовремя. Чего уж теперь?!

Никакого света в конце тоннеля тогда не было. Я вообще не помнила, что там было. И ничего, кроме этого единственного эпизода своей жизни – не помнила тоже.

Какие-то обрывочные клочки и всплывающие термины, не желающие складываться воедино.

Ясно было одно. В той, земной жизни, корнем всех наших бед стал мужчина. Муж моей родственницы. Ограбил ли он ее, издевался, подставил? Почему не было у нас больше никого в целом свете, и всё решать пришлось мне?

Не узнать. Радовала только какая-то странная уверенность, идущая из глубин моей сути. Уверенность в том, что там, на Земле, долгов у меня не осталось. Я справилась. Спасла. И все мерзавцы получили по заслугам.

Можно ли считать это откровением Высших сил? Я надеялась на это.

Я не помнила своего имени. Смутно видела во снах сухощавую фигуру женщины, строгую прическу-пучок, весело блестящие глаза.

Дамой я была в прошлый жизни решительной, пробивной и азартной.

И, кажется, любила читать сказки о других мирах после работы, тайком – несолидно же.

Какие-то отдельные сценки из жизни маленькой начальницы в моем лице. Люди, споры, далёкое детство и деревня, бабушка с дедом и поле из одуванчиков...

Все рассыпалось. И с каждым годом воспоминания тускнели все сильнее. Настолько, что даже какие-то словечки из старой жизни искренне удивляли.

Сожалела ли я об этом? Самую малость. Я воспринимала ту жизнь как что-то принадлежащее другой "мне".

А я настоящая пришла в себя в теле младенца в огромном мрачном зале. Тогда я не осознавала себя и память спала.

Я орала, сучила ножками и требовала есть и купаться. И спать. И слюнявить волосы самого прекрасного мужчины на свете.

По крайней мере так, подсмеиваясь, мне рассказывал мой отец. Мой здешний отец.

Мир Дагош издревле был населен самыми невероятными волшебными тварями. Это были как нелюди, обладающие вполне человеческой ипостасью, так и волшебные животные. Их отличало одно. Сродство с магией мира и превосходящее все разумные рамки колдовское искусство.

Конечно, людям было чему завидовать. Особенно, магам, которые веками безуспешно пытались достичь подобного могущества. Магам, которые опасались вседозволенности и мощи магических тварей. Магам, в чьи земли мог легко вторгнуться полоумный дракон или утащить ребенка грифон.

Так стоит ли удивляться, что в конечном итоге по всему миру отгремели войны? Столкновение государства тварей и магических кланов было ужасающим.

Тогда магические существа проиграли, их Союз, объединенный под властью Владыки Сейлира Иллдрэггона, верховного тварь-лорда, распался на отдельные государства.

На долгие годы все затихло, а всколыхнулось вновь несколько десятков лет назад.

Тогда же случилось невероятное. Воскрес из небытия погибший Верховный Владыка. Вышли на свет неприглядные тайны старых магических кланов. И маги проиграли вековое противостояние.

Сейчас в мире царило хрупкое равновесие, но недовольных хватало.

Какое это имеет отношение к моей истории?

Мой отец – феа, сидхе. Полукровка и изгнанник холмов. Когда-то давным-давно высокий лорд Дайаарт Тхи был нищим мальчишкой. Ребенком, рождённым высокородной фейри от раба-человека. Ребенком, которого приговорили, посчитав бесполезным для клана Ядовитого шипа.

Нет, отец не рассказывал мне этого. Но осколки памяти проснулись незадолго до моего местного совершеннолетия. Я перестала быть юным беззаботным ребенком и научилась собирать крупицы информации и выстраивать мозаику из разрозненных кусков.

Лорд Дайаарт Тхи ненавидел нелюдей так же страстно, как и желал власти.

Мой отец не был невинным ягненком, но он был тем, кто, не колеблясь, вдохнул чудом жизнь и иномирную душу в погибающее существо.

В тот день, когда я появилась в этом мире, он вместе со своей небольшой армией разгромил остатки клана Ядовитого шипа. В их лабораториях он и нашел меня. Спас жизнь, выходил, удочерил и воспитал.

Более того, магически принял меня в семью. Не человека и не феа. Бездарную кроху.

Может, он и не умел воспитывать детей. Может, он и сам не знал толком, что такое любовь, забота о ком-то и нежность.

И все же... все же он отдал мне все, что мог.

Он был тем, кто кормил меня маленькую с ложки, когда не мог найти достойную доверия няньку.

Он учил меня читать и писать, он открывал для меня этот мир, гулял со мной, учил кататься на лошади и плавать.

Этот чело... сидхе сделал для меня столько, сколько не делал никто. Никогда.

Отец дал мне блестящее образование и лично тренировал, гоняя по полигону и заставляя упражняться в боевых искусствах.

Крах моей новой беззаботной жизни случился буквально одним днём.

Я помню его, как будто это случилось только что.

День, когда я лишилась семьи и осталась в мире совсем одна. Снова.