Глава 3. Разлуки и встречи.

В последнее время отец все чаще пропадал неизвестно где и все реже улыбался. Я слышала, как он ругался с дядей Яншелом. Знала, что отец в своей ненависти не угомонился и готов пойти до конца в противостоянии с Владыкой тварей.

Конечно, мне ничего не рассказывали, но в этом замке я давно научилась узнавать секреты. Казалось, что сами стены благоволили. С каждым годом мне в них становилось все более душно, любимый дом оборачивался золотой клеткой, но отец не желал этого понимать!

В своей слепой любви он готов был оградить меня от всего на свете. А то, что его смешная девочка с косичками давно выросла. Что мне тяжело находиться почти в постоянном одиночестве, не считая редких учителей и охраны... Что мне даже поговорить часто не с кем, да и не могу же я всю жизнь провести в четырёх стенах!

Это его как будто не волновало. Иногда любезный мой итили, что и означает "отец" на фейский манер, был упрямее тысячи ослов. Слишком он боялся за меня.

С этим нужно было что-то делать.

…

Мои пальцы сильнее сжались на парапете. Я невидяще смотрела перед собой, все глубже погружаясь в прошлое.

В тот день я была решительно настроена поговорить с ним. Попытаться хоть что-то изменить, уговорить отправить учиться, пусть и под охраной...

...Я одернула пышное платье с недовольством отметив, что последние привезенные наряды все больше похожи на подвенечные. Что задумал отец? Мы никогда не говорили с ним о браке. Считалось, что я для этого слишком юна.

Невысокие плотные каблуки туфель процокали по камням внутреннего дворцового сада.

Салатовая пичуга с жёлтой грудкой разразилась возмущенной трелью на своем, на птичьем.

Но я уже не слышала – бежала со всех ног к главной аллее. Пришлось подобрать платье. А после, что и вовсе недостойно леди, сбросить туфли и промчаться по траве босиком.

Преподавательница этикета, Ийлерия Граус, была бы в ужасе. Она из породы тех людей, что жить не могут без плана и регламента на все случаи жизни.

Я едва не споткнулась о камень. Вовремя выровнялась – и бросилась прямо к замершему на дорожке мужчине.

При мне отец никогда не снимал личины, хоть я и подозревала, что именно прячется под мороком.

Высокий, сухощавый и гибкий. С обычными для дивных глубокими мшисто-зелеными глазами и резкими чертами лица. С волосами, подобными маковому покрывалу.

Багряными, мягко мерцающими, гладкими и длинными.

С этой обманчивой и завораживающей плавностью движений.

Дайаарт Тхи, дивный лорд, был ужасающе величественным. И напряжённым, как натянутая на гриф гитары струна. Дернешь – порвётся.

– Дочь моя, что заставило тебя бежать с такой завидной скоростью? У нас пожар? Землетрясение? Быть может, ты наконец-то уложила на лопатки Яншела в нечестном бою? – Алая бровь приподнялась.

Голос лорда – обволакивающий, низкий, густой, заставлял теряться и побуждал открыть его обладателю все тайны.

– Ты обещал, что больше не будешь на меня воздействовать! Прекрати сейчас же! – Возмутилась я искренне фейскому произволу.

Произвол бы коварен, потому что исходил от дорогого существа. А что этому существу не завезли от рождения стыда и совести...

Бывает. Совесть уехала в путешествие по холмам дальше, а стыд от стыда просочился в какую-то щель.

– Прости, – рассыпался потоком воды дивный голос владычного лорда, – прости, дитя мое. Это от излишнего беспокойства. Я не держал в мыслях никакого зла по отношению к тебе, дочь, – пальцы с длинными острыми когтями коснулись моей макушки.

Тонкие губы феа дрогнули в нежном оскале, обнажая белые острые зубы.

– Что случилось, отец? – Мысли испуганными пти-нерами разбежались в разные стороны.

Горло сжало, в глазах закололо.

Кто-то рыдает от горя, кто-то кричит от беспокойства, кто-то суетится или начинает причитать. А я каменела. Замирала перед очередным ударом судьбы, заковывала себя в броню, чтобы только не выдать никому своего состояния и казаться сильной.

– Может, перестанешь прятать от меня правду, словно я хрустальная? – Попыталась заглянуть в глаза самому близкому существу.

А он протянул вдруг руки, обжег холодом своей магии и, едва касаясь, прижал к себе.

Лорд Дайаарт ненавидел прикосновения и объятия. Даже маленькую меня он брал на руки осторожно и неохотно, а теперь же и вовсе тени касания было не дождаться.

Эмоции – удел слабых.

Фейри искренне не понимал, зачем нужно обниматься, касаться друг друга, поддерживать, хлопать по плечу или как-то иначе выказывать свое расположение.

«Ты и так в моей душе, вьюнок», – как-то недоуменно заметил он в ответ на мое ворчание, – «говорю тебе это один раз, дитя. Не сомневайся во мне. Ты моя плоть и кровь. Я не знаю, зачем ещё нужны эти глупые человеческие объятья, забудь о них».

И все же. И все же сейчас случилось что-то невероятно кошмарное. Потому что он сам обнял меня. Неловко, не смыкая рук у меня за спиной, позволяя отстраниться.

– У меня важное дело, Льяна-киэ.

Киэ. Ребенок. Сердце задрожало. Пролегла трещина. Он давно меня так не называл.

Жестокий, расчётливый, смертельно опасный и смертельно одинокий мой отец.

– Если я не вернусь, – дивный выдохнул и резко отстранился, – забирай документы и деньги, которые мы приготовили заранее, помнишь? Забирай и уходи, дитя. Твари не должны тебя найти. Не должны даже узнать о твоём существовании.

Воздух вокруг задрожал от сдерживаемой мощи, пожухла трава.

Деревья замерли, затихла природа, ошеломленная силой чужого гнева и тоски.

– Но, – ручей голоса обернулся бурным потоком, разливом реки, буквально околдовывая чужой волей, – уверен, что все будет в порядке. Жди меня, дочь.

– Всегда, отец. Береги себя, – я заставила себя улыбнуться.

Заставила, хотя горло сжали тиски и отголосок ненависти.

Почему все так?

Просить, объяснять, уговаривать – бесполезно. Не в тех мы весовых категориях. Отец болен своим прошлым. Своей ненавистью. Своей местью.

Он не может отпустить, не умеет прощать. А, как связался с магами, так и вовсе стал почти безумен.

Я знала слишком мало о его прошлом, чтобы мои нелепые попытки всё исправить имели успех.

Таков мой отец. Скрытный даже для своих близких. Всё держит в себе. Всегда.

Задавить злость и любые вопросы. Это привычно. Молчи, Льянка, сойдешь за умную дочку.

Милой и послушной ведь быть так удобно, когда не хочешь ранить близкого?

Когда хочется вопить от собственного бессилия, потому что ты ничего. Совсем ничего не можешь сделать, чтобы всё изменить.

Я ведь пыталась. Много раз.

Как об стену бьешься.

Поэтому сейчас я улыбалась и махала вслед, пока высокая фигура не растворилась в деревьях.

Махала – и жалела, что никакие путы не удержат отца дома.

Он не вернулся. Ни через день, ни через пять. Дядя Яншел, второй мой местный родич, тоже исчез без следа. Через семь дней стало понятно, что около поместья за оградой ходят незнакомые маги, и я решилась уходить.

Тем более и шевеления среди оставшейся прислуги начались странные и беспокоящие. А ведь они все под клятвами!

Сначала через потайной ход. Потом порталом.

Первые дни была как в тумане, слезы распирали грудь, но не выливались. В одну сплошную ленту сплетались города и вязь портальных прыжков.

Жар юга, холод севера, скитания в компании бродячих артистов. Мелкое хулиганство. Не знаю – зачем, ведь деньги были. Может, это было лишь попыткой заполнить пустоту в душе.

Мне было все равно куда идти и что делать, раз мой дом был разрушен.

О самом страшном мысли я отгоняла. Верила, что отец жив. Не тем существом был высший сидхе, чтобы его так легко можно было уничтожить. Отец хитер и умен и на каждый план противника у него своих десять.

Мои скитания продолжались какое-то время, пока не произошло ещё одно важное событие.

То самое, которое встряхнуло за шкирку, спустило с небес моей глупости и привело сюда. В Мойэраати. В приграничный город у моря, где уживались маги и твари...

***

– Эй, адептка, так и будете спать? Вам удобно или принести кушетку, первый курс? – Отрывистый резкий голос за спиной привел в чувство.

Вырвал из воспоминаний. Я уже давно не там. Прошлое прошлому, сопли подотри, лесса!

Темноволосый мужчина с нашивками преподавателя смерил меня внимательным взглядом.

Густые волосы убраны косу, в глазах – искры морских волн. И, самое ужасное, – заострённые уши, крепко прижатые к черепу. Не просто заострённые, а с едва заметными зеленоватыми перепонками.

Ихин-ши! Морской лорд!

По телу прошла неприятная дрожь.

– Простите, тирлесс-мастер, обдумывала практическое домашнее задание! – Я поспешно склонилась.

Давайте же, уходите. Я просто ещё одна глупая мечтательница, которая вместо учебы думает о балах и женихах... Я вам неинтересна! – молила мысленно.

И сегодня удача оказалась на моей стороне.

Мужчина медленно кивнул, щуря слишком большие для человека и немного вытянутые в уголках глаза.

В них пенилось море и сходились в буйстве стихии. От него веяло водой и солью.

– Меньше мечтайте – и больше думайте, лесса. Напоминаю, что после десяти вечера первый курс должен сидеть в общежитии. И не советую вам доверяться драконам. Они могут легко довести до беды...

Он исчез так же внезапно, как и появился.

А я осталась. Сжимая кулаки и дрожа от вечерней прохлады.

Вид на город с высоты птичьего полета утратил свою привлекательность.

Этот незнакомый профессор откуда-то знал о моем знакомстве с чешуйчатыми. Впрочем, он вполне мог видеть, как те утащили меня в первый раз на "беседу" у всех на виду. Что преподавателю какой-то отвод глаз? Чем-то ему наши общие дела не понравились.

С ума сойдешь от этих нелюдей.

Но пусть у меня хвостов и чешуи нет, я так просто сдаваться не намерена!

Я должна быть здесь до тех пор, пока не смогу убедиться, что меня никто не ищет. И что отец жив.

Такая малость, право слово! Так что, господа твари, вы меня не выдворите. Я уже здесь и больно кусаться не буду – всего лишь и нужно, что, не имея магии, как-то этой самой магии обучиться.

И не такое бывало, леди и джентльмены, когтистые и пушистые.

Я возьму в узду свои злость и недоверие. Освоюсь в этом мире. И расправлю крылья.

Ведь, кажется, только сейчас я поняла, что не хочу терять это призрачное ощущение свободы. Что иногда на мир нужно глядеть широко распахнутыми глазами и слушать сердцем. А не верить чужим словам и не впитывать чужие предубеждения.

Я довольно улыбнулась про себя, одернула юбку и устремилась вниз по лестнице, во двор.

И нет, немолодой уже, уставшей женщиной я себя не ощущала. Та, другая я... она обрела мир и покой.

А Льяна Тархи, дочь сидхе, продолжала жить. И пусть опыта в этой новой жизни пока не хватало – это дело наживное.

Наверное, я слишком сосредоточилась на своих мыслях. Впервые за долгое время расслабилась, поверила, что выход из ситуации существует. Что как бы ни было трудно, сколько бы подвохов ни крылось за помощью драконов – леди из рода Тхи не может не справиться.

Всего на миг отпустила себя – и тут же поплатилась.

Возникло ощущение, что я на бегу попыталась врезаться в гранитную стену.

Нет, я не закричала. Хотя уже точно знала – синяк будет.

Пошатнулась, удержала равновесие и постаралась как можно быстрее отстраниться от нового препятствия.

– Насколько невоспитанными стали адепты, что позволяют себе носиться не глядя под ноги, – бархатный голос был холоднее льдов. А ещё он ощутимо давил магией, – кажется, некоторые лессы считают, что кроме их прекрасных глаз и прочих выдающихся достоинств, мужчин в Академии ничто не должно волновать.

– Даже то, что их мозг заметно уступает их прочим достоинствам, – согласился рядом второй насмешливый голос.

Ярость? Нет. В сердце змеёй сидела расчетливая ненависть.

Я медленно подняла голову, мысленно обвивая незнакомцев железной лозой и сжимая в этих ласковых объятиях.

Удушающих? Нет-нет, что вы, это лишь слухи. Ничего подобного! Все исключительно заботливо и ласково!

Я улыбнулась про себя, мысленно повторяя, что сейчас стоит оставаться тихой и незаметной. К тому же мое преимущество в скорости. И в том, чтобы слиться с окружающей толпой. В хитрости и коварстве. В прямом бою я магам проиграю.

Подняла голову – и застыла, чувствуя, как сердце судорожно колотится в груди.

На меня смотрели угольно-черные глаза, из которых жадно щурилась на мир голодная опасная бездна.

Пробрало от ощущения опасности. Возникло чувство, что для замершего напротив молодого мужчины выше меня почти на полторы головы, я – и все вокруг – говорящие деликатесы. Интересные лишь своим вкусом.

Миг, другой, я моргнула – и наваждение развеялось.

Только холодный взгляд из-под ресниц не исчез, как и сжавшие мое плечо пальцы.

– Простите за мою вопиющую неуклюжесть, тирлес! – Я опустила глаза. Слишком многое они могут сейчас поведать. В том числе то, где именно я видела двоих магов.

Красивы бесспорно оба, но первый выделяется. Белокожий, черноволосый, высокий. Он силен. Под неброской тканью формы – стальные мышцы воина. Угольные глаза, светлые тонковатые губы и взгляд, полный презрения и чего-то ещё, пугающе неуловимого.

Словно все мы были ничего не значащими букашками.

Второй был чуть ниже ростом, хоть и ненамного.

Высок, строен, хорош собой. Как и многие маги. Его красота была следствием векового отбора. Светлые волосы по плечи. Более тонкие черты лица. Сухощавая, внешне лишённая мощи фигура. А вот глаза... Взгляд лишь тенью коснулся меня, а возникло жуткое ощущение, что я стоя на краю разрытой могилы. И меня в любой момент могут столкнуть. Вниз.

Светловолосый чуть склонил голову и я заметила край грубого шрама, который выглядывал из-под его ворота.

– Простить? – Губы черноволосого недоуменно шевельнулись.

Как будто это слово было ему абсолютно незнакомо.

Вокруг нас начала собираться небольшая толпа. Неудобно и неприятно.

– Мориан, девица сейчас в обморок упадет... От злости. У нас дела, может, пойдем? – подал голос светловолосый.

От злости? Как он?..

Флер очарования применять я по-настоящему опасалась. Только не при сильных магах. Уже натворила как-то дел.

– В самом деле, если не лопнет, то, по крайней мере, разбрызгает свой женский... яд, – с некоторой запинкой хмыкнул брюнет.

Его пальцы прожигали даже сквозь ткань платья.

А потом... Я не смогла понять, что именно случилось – слишком быстро все произошло.

С пальцев брюнета словно сорвалась полупрозрачная темная дымка, а я... Я ощутила, как злость, застарелая и прогорклая, ненависть, усталость, страх и вообще весь этот почти незаметно мучающий меня коктейль эмоций просто исчезает! Растворяется, оставляя взамен каплю опустошения и слабости.

– Будьте внимательнее впредь, лесса. Не все здесь так добры, как я. Начинающие маги должны быть внимательнее и осторожнее. Не думай, что твои прелести здесь кого-то удивят, провинциалка, – на меня нашипели и... Ушли. Оба.

А мне, наверное, примерещился раздраженный шепот:

– Какая гадость эти ваши чувства! Что за вкус...

Меня мучили слабость и неотвратимое предчувствие неприятностей.

Даже злиться не было сил – как будто меня вывернули и высосали.

Но такого же не может быть, правда? Потому что я не знаю ни одной волшебной твари, которая умеет питаться человеческими эмоциями.

Никого, кроме... мысль мелькнула и исчезла. Потому что это точно бред. Такого не может быть. И вероятность этого события ещё меньше, чем попадания в другой мир.

Потому что единственными известными мне по книгам тварями, которые умели "пить" чужие эмоции, были энергаты. Правящая раса волшебных существ и наши злейшие враги.

То есть враги магов и отца...

Я махнула рукой. Теням Владыки нечего здесь делать. Хватит трястись от страха по малейшему поводу! Нужно просто заняться своими делами.

Например, подготовиться, насколько это возможно, к посещению могильника.

Вечер не за горами, а день и так получился дивно насыщенным.

Правда, когда я вернулась в общежитие, то обнаружила себя настолько уставшей, что просто молча упала на свою кровать – и проспала до позднего вечера.

Соседок все ещё не было и все, что мне оставалось – это переодеться в одно из своих простеньких платьев обычной горожанки – из темной липучей ткани, от которой нестерпимо чесалась кожа – и взять с собой сумку со всем необходимым.

Женщина в брюках – жуткий скандал. По мнению любителей картины "дорогая, а теперь вся твоя задача – томно вздыхать, рожать детей и смотреть на меня как на божество". От вкладчиков "милая, ты и так умная, не забивай себе голову этими книжками" и "чем девушка глупее, тем оно надёжнее"!

Мне очень повезло с отцом. Очень. Но даже он, кажется, не позволял себе и мысли о том, что я могу самостоятельно принимать решения, которые касаются моей жизни.

Стиснула зубы.

Усмехнулась блекло, отметив, что чувствую себя заметно лучше. И шагнула к двери.

В ночь, неизвестность и драконьи планы.

Если бы знать, чем это все обернётся!