Глава 11

Новый день как-то не радовал. Что-то меня никак не могло покинуть ощущение, что я прямо машина для убийства. И получается у меня это как-то само собой…

Вчера я еще чуточку поплакала в ванной над своей бесталанной судьбой и легла спать. И началась премьера фильма «50 попыток уснуть», в главных ролях: я, ночь, мысли. Соответственно, сегодня у меня были опухшие глаза с нездоровым блеском… Неописуемая красота! Ненавижу это ощущение вины.

На кухню я выползла в траурном настроении. И тут меня еще большая тоска взяла — чудо-женщина, которая готовила и убирала заболела.

Даниил подложив под ногу подушку, с телефоном возле уха, лежал с видом арабского шейха. Правда, выглядел он при этом так, словно его верблюды по песку таскали. Его лицо совсем посинело навевая мысли об Аватаре.

— Привет! Как себя чувствуешь? — скромно обозначила я свое присутствие.

Разговор он закончил, как-то сердито дернул головой на мой голос и поджал губы. От такой встречи мне срочно захотелось иметь под рукой: инструкцию по выживанию, снаряжение и лекарства.

— Что-то у тебя такое выражение лица, как будто в голове бобры бревно точат… — от стресса у меня автоматически включился режим «ослица».

— Кукла! — выдохнул он. — Как говорит народная мудрость, все когда-то заканчивается: патроны, нервы, терпение. Вот эти два последних пункта у меня на пределе. Я понимаю, что с тобой говорить — это как глухому «добрый день…»

— Мне и правда жаль, — перебила я его. — Я и подумать не могла, что у тебя кухня… такая опасная…

— Что? — ухватился он рукой за голову. — При чем здесь кухня?

— Ну… кухня… вазон… перелом… — с виноватым видом покосилась я на его ногу.

— И?

— Просто ты такой макабрический…

— Какой⁈ — у него отвисла челюсть.

— В произведениях искусства, макабричность означает такую мрачную или ужасную атмосферу. С намеками на символы смерти.

— Слушай, если ты мне сейчас еще что-то ляпнешь про Циклопа, я за себя не отвечаю.

— Нет, о мифологии мне не хочется говорить, — смиренно вздохнула я.

— Ладно! Я не думаю, что ты виновата в том, что я сбил вазон. И не думал, — буркнул он.

— О! А! Ну тогда ладно… я пойду… обед приготовлю.

— Только постарайся кухню не сжечь.

М-да… Умеет он подбодрить и вдохновить, но возразить нечего. Один раз чуть не спалила. Возвращаюсь на кухню. После разговора с Даниилом, внутреннее напряжение отпускает. Кажется, Данилу я не такую уж и сильную моральную травму нанесла…уже счастье.

От звонка телефона я вздрагиваю. Номер неизвестен. Сердце забухало.

— Слушаю? — выдала я какой-то писк.

— Велена! Вэл?

Этот голос я узнаю из всех голосов мира и на мгновение я заслоняю себе рот рукой.

— Ало! Ты меня слышишь? Да что за задница мира… — бормочет самый родной мне человек.

А я замираю, как девушка с веслом… в моем случае с телефоном в руке…

— Влада… Влада, — смогла я прошептать и тихо так, по стеночке, сползла на пол.

— О! Наконец! Вэл, слушай меня внимательно. Я через неделю буду в Москве…

— Ты где? — спросила я, потому что перепугалась, что она сейчас снова исчезнет или, что мне все это только показалось… — Какого черта происходит, сестра?

— Не кричи. Я приеду и все объясню, — устало пробормотала она.

— Куда ты исчезла? Ты хоть представляешь, что я чувствовала? Что с тобой случилось? Ты вообще как? И что происходит? — прошипела я.

— Велена, честно, тебе эта история понравится… Как родители? — падает ее голос на октаву ниже.

— Думают, что мы с тобой на берегу моря.

— А почему это они так думают?

— Считаешь, лучше было бы сказать, что ты исчезла?

— Нет! Вот думаю, что этого им знать не надо. Спасибо! Разберемся. У вас все хорошо?

— Все живы и относительно здоровы. Так что случилось? Ты в порядке? — я никак не могда осознать, что разговариваю с сестрой.

— Неприятность на любовном фронте случилась. Очень назойливая такая неприятность, — как-то так даже равнодушно произнесла Влада. — И да, я в порядке. Что со мной может случиться?

— Все, что угодно. Ты хоть понимаешь, что тебя искали? Старик, твой муж… я. И никаких следов. Ты хоть представляешь, что я себе уже напридумывала?

‍​ — О, ты уже знаешь о Данииле⁈

— Я живу сейчас под одной крышей с твоим мужем. И он искренне считает, что я это ты.

— О!

— Серьезно — «о»⁈ И это все, что ты можешь скажешь? — разошлась я.

— Я все скажу, как только вернусь. И что там Данила? — мягко так прозвучало, почти с седативным эффектом.

— Немного психованный и с перманентной жаждой моего-твоего убийства. Какого черта это было?

— Я все объясню. Так ты в Москве. Это хорошо! Постарайся без резких движений меня дождаться.

— С тобой точно все хорошо? — не удержалась я от вопроса.

— СО МНОЙ ВСЕ НОРМАЛЬНО. А ты как? У тебя все в порядке?

— Официально я, то есть ты, потеряла память.

— И?

— И я очень волновалась.

— Вэл, правда, дождись меня. И постарайся ни во что не ввязываться.

— Боже мой! Если бы я не была так счастлива тебя слышать, то не знаю, чтобы с тобой сделала.

— Да не дергайся, сестричка. Все нормально.

— Если все нормально, то я тебя просто убью, — очень по-сестрински пообещала я.

— И я тебя тоже люблю. Неделя. И я все объясню. Как там Георгий Витальевич?

— После того, как выяснили, что это не ты своровала миллион, рассказывает мне о больших планах на меня-тебя.

— Упс! Какой миллион? Что там у вас происходит? — заволновалась она.

— Через неделю я тоже тебе все объясню. Ты в порядке?

— Полный порядок. Вэл, я люблю тебя. Я соскучилась, как собака, по тебе. Никогда даже не думала, что буду так счастлива просто слышать тебя. Я не хотела тебя волновать. А ты? Ты сама в порядке? — звякнуло напряжение в ее голосе.

— Не знаю. Все пока живы и это уже хорошо. Я еще никогда в жизни…Влада, я думала, что с тобой что-то случилось…я реально…я очень волновалась. У тебя, точно все в норме? Ты вообще где? — не могла я успокоиться, потому что моя сестра какая-то слишком не такая была.

— Родная, я в порядке. Я в Турции. И скоро мы увидимся. Мне надо идти. Не волнуйся. Все в порядке!

— О, поверь мне, я очень хочу тебя увидеть…

— Прости! И дождись меня.

— Да жду я тебя, жду… и я люблю тебя! — поспешила добавить.

После разговора ощущение было такое, как будто из меня выкачали все силы. И я продолжала сидеть под стеной, а слезы катились по лицу. Вот она, цель к которой я шла…Сестра в норме и скоро мы встретимся. Появление сестры, это как подарок Вселенной, но я была какая-то…морально выжатая.

«Асту надо порадовать», — мелькнула мысль, и я тут же набрала его номер.

— Велена, я сейчас в таком месте, что совсем не могу говорить, — пробормотал он.

— Я сестру нашла.

— О! А! Обалдеть! — и что-то громко грохнулось.

— Ты жив?

— Жив! Но несчастлив. И где она? — просипел он.

— Сказала через неделю приедет в Москву.

— Как замечательно! Вам обеим не помешало бы гайки подкрутить. Одна чудит, другая спасать бросается.

— Я думала, ты порадуешься.

— Я радуюсь. Живи и слава Богу! Особенно ты. А почему ты шепчешь?

— Муж Влады сломал палец на ноге и сидит дома, — зашептала я дальше.

— О, я даже не спрашиваю, как это произошло.

— Не начинай. У нас все замечательно.

— Да и не думал… может чуточку. Потому что там где ты, там все идет наперекосяк.

— Все! Я, может порадовать тебя хотела, а ты…

— Я молчу. Молчу! Не трогай мой мозг.

— А ты держи себя в пределах воспитанности.

— Окей! Женщины, как же с вами сложно…А что там с Куклой-то случилось?

— Обещала рассказать по возвращению.

— Интересно, во что эта коза влезла?

— Не знаю. Я пока так счастлива, что она жива и здорова.

— Все, Вэл, я пошел, потому что там у нас опять проблема. Держи меня в курсе. И это… я рад.

Удивительно, как в одно мгновение могут измениться твоя жизнь и чувства. Еще утром был сплошной мрак, мне и жить не хотелось. Но теперь я словно в океане счастья. Энергии столько, что еще немного и я, кажется, светиться начну.

Лукавая улыбка не сходила с моих губ. Хорошо, что меня такой не видит Даниил.

И я честно прилагаю усилия, чтобы успокоиться и превратить фонтан счастья хотя бы в ручей. Стараюсь не зря. Обед снова начинается с приезда Нины Александровны. Да что же она такая неугомонная?

— Дань, как же так? — бросается она к Даниле и бабочкой порхает вокруг этого «цветочка», а мне посылает убийственные взгляды.

— Нина Александровна, все в порядке. Просто несчастный случай, — кривит он губы.

— Дань, я может и не лучшая для тебя тетка в этой жизни и у тебя есть сотни причин на меня злиться, однако я действительно переживаю за тебя…

И слушать о ее переживаниях, метаниях и надеждах я перестала. И мозг чуть задымился. Тетя? Она его тетя? То есть родная тетка⁈ Хотя, почему бы у него не быть тети? И даже такой специфической? Мне надо попить водички. Боже, чего эта истина мне раньше не открылась? Я бы по крайней мере не чувствовала себя такой…идиоткой…приписывая им шуры-муры. От своих открытий я и водичкой подавилась и закашлялась. И Нина, что б бы ее, Александровна тут же вперила свой взгляд прямо в мою тонкую душевную организацию.

— Простите! Не в то горло пошло, — булькнула я.

— О, может ты мне объяснишь, как дома можно сломать ногу?

— Не ногу, а всего лишь палец, — уточнила я.

— Ты еще будешь поправлять меня? — вспыхнула тетушка.

Почему я не могу промолчать? Ну? Мудрость гласит: «молчание золото!»…Но, нет, надо что-то ляпнуть, чтобы прямо сразу портал в ад открыть.

— Нина Александровна… — тягучей густой слезой, упал его голос.

— Не зли еще ты меня! Я уже на тетю Нину согласна, лишь бы не слышать этого твоего отстраненного — Нина Александровна. Но о чем я думала…

И пошло выяснение непонятных семейных отношений, с гранями давней злости и заходом в жгучую жару неразрешимых вопросов. Пей воду Велена, а еще лучше пойди и что-нибудь пожуй. И ни во что не ввязывайся! Пусть Кукла сама со своими новыми родственниками разбирается. Но, как все-таки сложно жить с родственниками. У всех есть свое видение, как оно должно быть и огромная телега претензий. Потому что без этого, они прямо не родственники, что ли?

— Все действительно нормально. Не нервничайте! — в голосе Данилы явно сквозило раздражение.

— Ты даже не позвонил…

— Нет у меня привычки делиться всем наболевшим, — буркнул племянничек.

— Ты никогда мне не простишь…

— Да, как вы, женщины, делаете такие выводы? — с отчаянием выдохнул он.

И я все-таки потянулась к вазочке и впопыхах запихнула себе в рот горстку сухофруктов и активно заработала челюстями.

— Легко! Ты к себе никого не подпускаешь, — с дозой горечи произнесла женщина. — Мне жаль…

— Меня все в моей жизни устраивает.

— Что именно? Череда из одноразовых девиц?

— Нина Александровна, сейчас мне точно не до женщин…кроме того, у меня одна уже есть.

— Ага! И о той, которая есть, — и эта прелестная дама перевела на меня взгляд.

Я чуть не подавилась. Но с достоинством проглотила и запила водичкой.

— Что между вами? — выдала она вопрос.

— А? — моргнула глазками я.

— Между нами брак, который ты сама благословила, — буркнул Даниил.

— Только ты раньше мне душу выворачивал, а сейчас никаких разговоров о твоей Кукле. Она уже успела тебе под кожу залезть?

— Ага! Вдруг понял, всю выгоду подобного брака, — сердито отрубил он. — Но ведь мы сейчас не будем выяснять все смыслы, правда? Потому что я немного не в форме…

— Данила, все, что я хочу, чтобы ты был здоровым и счастливым, — ее тон полон был горечи и отчаяния. Такой тон с легкостью мог стать идеальным спутником какого-то трагического события, когда уже ничего нельзя изменить.

— У меня все нормально! Вам не о чем волноваться!

— Но мне было бы спокойнее, если бы ты переехал на время выздоровления к нам.

— Не стоит. Все в порядке, — упрямо гнул он свою линию.

А тетушка совсем растеряла свое спокойствие и величие к которым я уже привыкла.

— Поняла. Хорошо, — усилием воли овладела она собой. — Я приеду завтра.

— Нина Александровна, не надо, правда, у меня все нормально, — выдушил из себя Даниил. — Не беспокойтесь.

— Звучит остроумно. Потому что еще вчера перелома не было… — захрустел иронией ее голос.

— Никто не застрахован от огорчений в этой жизни, — бахнул философскую мысль Данила.

— Надеюсь, что впредь ты лучше будешь эти горести обходить стороной. А ты, — зыркнула она на меня, — получше заботься о своем муже.

— Я буду стараться, — освещенная глубиной непонятных мне отношений, пообещала я.

Нина Александровна скептически фыркнула.

— Дань, ты всегда можешь ко мне обратиться. Я на твоей стороне.

— Хорошо! — облизав губы, ответил Данилка.

Не знаю, какие у них на самом деле отношения, однако он довольно деликатно настоял на своем. В моей семье так не умеют. У нас любят иногда все довести до абсурда. Отец бывает фантастически упрямым, мама — непреклонной. Тогда только щепки летят. А другие родственники, всегда знают, как будет лучше. Откуда они только берут свое святое убеждение, что только им открыта истина? Ну, тут я прибедняюсь… потому что Кукла получает чистое наслаждение от общения с родственниками и виртуозно выкручивает им мозг, а я наглая и невоспитанная, потому что пользуюсь здравым смыслом и им советую.

Я не сильно большой специалист в человеческих душах, однако Данила и впрямь зажат…И с женщинами, по крайней мере с теми, которые я видела, у него проблема. А Нина Александровна в чем-то виновата и пытается наладить отношения.

Не знаю, что было между Ниной Александровной и Даниилом, но они сейчас, по-моему, были на разных берегах. И я бы сказала, что это отравляет их обоих…

Я могу ругаться с сестрой, могу до хрипоты спорить с Астой, но между нами есть близость и доверие. Я не боюсь, что если меня не поймут или я что-то сделаю неправильно, то это будет конец света. Я могу быть уверена, что они подставят свое плечо, если понадобится…

— Отлично! Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И, лапуля, береги моего племянника.

— Постараюсь, — спокойно выдержав ее обогащенный сталью взгляд, я удостоилась гордого кивка.

И, все-таки эта элитная кукурузка, еще тот гибрид со специфическими свойствами, по носу меня, госпожа гордячка, щелкнула на раз. А мне даже огрызаться не охота. Радует, что я здесь всего на неделю. А дальше случится чудо, память, а заодно и разум вернутся к Кукле. Но я уж тех удивительных открытий не увижу. И, хвала генетике, как же это будет хорошо!

— Не знаю что, но что-то с тобой не так, — прошептала она ко мне, когда я пошла ее проводить. — Даниил, не должен пострадать в твоих играх, Кукла…Кстати, давно хотела спросить тебя — почему Кукла?

С трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Да все со мной так. Просто я не Кукла.

— В детстве называли Ляля, — со вздохом проговорила я, — а мне не нравилось, я всем говорила, что я — Кукла. Вот так это стало моим вторым именем.

— Лапуля, я наблюдаю за тобой. Ты вызываешь беспокойство. Я не верю в эти кармические изменения, которые вызывают резкий личностный рост, духовное перерождение и прочую чушь. Это смущает, потому что я не знаю, чего от тебя такой «обновленной» ждать.

— Оу! — неэмоционально выдохнула я.

Фантазии, что на это можно ответить мне уже явно недоставало.

— И я о том…

И на этой многозначительной ноте, она наконец ушла.

Перевела взгляд и тут же наткнулась на Стаса… Да что ж такое-то!

Стас стоит возле машины и с тоской рассматривает меня. Да, чтоб этого Жорика моль съела! Что-то от этого обладателя лишней хромосомы меня уже передергивает. Что это еще за кармический долг? За какие грехи⁈

Три минуты молчаливого созерцания посыльного Жорика, и у меня уже появилась ненависть к подобным типам.

— Владислава Александровна! — подает голос гонец.

— Станислав, какая беда вас опять ко мне привела? — изо всех сил стараюсь не сорваться.

— Георгий Васильевич приглашает вас на встречу.

— Не заинтересовали, — буркнула я.

— У Георгия Васильевича, появились определенная информация из вашего прошлого…

— И? — выгнула я бровь, потому что всю информацию, которую я хотела услышать мне дал звонок сестры.

— Георгий Васильевич считает, что вам не захочется огласки…

Ага… какой волшебный шантаж. А сестра сказала ни во что не ввязываться…

— Это уж проблемы Георгия Васильевича, — честно ответила я.

— Вынужден настоять, — спокойно сказал мужчина.

— Попытаетесь похитить меня на глазах у мужа? — склонила я голову на бок в ожидании ответа.

— Вы ставите меня в неловкое положение, — трагически скривил он губы. — И Даниилу Дмитриевичу не пойдут на пользу лишние волнения и ваше упрямство.

Многозначительность в его взгляде напомнила о нашей второй встрече с этим властным мачо. То есть, цацкаться со мной не будут… И, что с этим делать?

— Влада? — послышалось из дома.

— Сообщу мужу, о вашем страстном желании пригласить меня на встречу, чтобы он еще больше не волновался.

— Не вправе вам помешать. Жду вас у машины, — сдержанно кивнул он.

Да к фантикам твоя учтивость. А драму вас Кукла устроит. Возвращаюсь к Даниле. Сидит с телефоном в руке на кухне и только ушами водит.

— Даниил, Ольшанский прислал своего гонца и очень настойчиво просит меня поехать на встречу, — споткнулась я, когда его губы скривились.

Никогда не замечала насколько у него отчетливые носогубные складки…Обычно я останавливалась на его колючем взгляде. Но пока я не вижу ехидства в его глазах, поэтому мне открылись другие… кхм, части его лица.

— Поедешь? — холодно спросил он.

— Не хочу, но он не стесняется использовать шантаж, — вздохнула я.

— Что-то раньше тебя нельзя было заставить сделать то, что ты не хочешь…А всякие попытки на тебя надавить, ты воспринимала, как личный вызов и можно было лишь помолиться за тех отчаянных…

— Видишь, как исчезновение с потерей памяти выращивают в человеке ощущение, что он не справляется…

— А ты будь увереннее, — лениво пробормотал он.

— Я уверена, что я не справляюсь, — монотонно повторила я.

— Это даже звучит страшно. Что-то перевернулось в этом мире, ты должна была решать мои проблемы, а взамен приносишь свои…Чудно! Чем хоть шантажирует?

Глаза на минутку я прикрыла.

— Да я тебе что — пророк Эммануил? Эта гадюка собачья, что-то там узнала о прошлом, и уверяет, что я не захочу огласки.

— Кхм, что за странные зоологические скрещивания? — совсем не аристократично фыркнул он.

— Рождается от общения с людьми, мудрыми, как Соломоновы портки.

И он разразился смехом, поднял руки к глазам, вспомнил, что там бинт и медленно опустил их на стол.

— Ладно! Разберемся с твоим упрямым ухажером. Пора с Жориком закругляться. Набирай Ольшанского, Василия.

— А папаша тебя послушает?

— Мне безразлично. Папаша либо слушает, либо делает себе нового сына.

— Ой! — только и выдохнула я.

Номер я нашла и набрала.

— Поставь на громкий звук.

— Да, Данила, слушаю, — зазвенел сталью голос.

— Василий Иванович, проблема у меня с вашим сыном.

— Что случилось?

— Не могу объяснить с какой целью, однако Георгий в отношении моей жены ведет себя слишком неприемлемо. Мне не удалось донести ему серьезность моих действий. Он решил, что может себе позволить шантажировать мою женщину. Меня воспитывали так, что мужчина должен защищать свою женщину… морально и физически… мы уже давно знакомы и я не хотел бы портить наши отношения…

— Данила! — захрипела сталь. — Спасибо, что позвонил. Я прошу прощения у тебя и у Владиславы Александровны за недостойное поведение своего сына…Говорят, что друзей мы узнаем, когда попадаем в беду, родственников, когда делим наследство, а детей, когда приходит старость. Я, вероятно, слишком много времени уделял работе и мало сыну, — вздохнул мужчина. — Если позволишь, я разберусь с сыном сам.

— Под моими воротами его охранник, — скупо добавил Даниил.

Все-таки выдержка у мужчины сдала и парочку крепких словечек он использовал.

— Я понял, — звякнул его голос. — Благодарен за твое благоразумие.

И звонок он завершил. Но я продолжала сидеть с видом мышки, которые лезла за сыром, но неожиданно ее прибило мышеловкой.

— Ты же говорил, что с Ольшанским дел не имеешь?

— Я не имею дел с Георгием Ольшанским, — явно наслаждался моим смущением этот…человек.

— А, как сошлись…хотя, не то…почему он тебя послушает? — перефразировала я вопрос.

— Я всегда выполняю то, что обещаю.

— Так просто?

— Так сложно. Потому что практически каждый мужчина что-то обещает, но не выполняет…

— Но ведь ты, говорил, что это мои проблемы…, — растерянно пробормотала я.

— Кукла, может я сделаю открытие для тебя, но ты мастерски играешь чувствами мужчин, которые в тебя влюблены. Ты захотела — ты добилась, а по дороге еще и удовольствие получила. А, если несанкционированно лезть в твою песочницу, то можно получить затяжную холодную войну.

— О! — округлились мои глаза и рот я закрыла.

Такие отношения за гранью моего восприятия…‌