Глава 10

Спалось мне плохо. И эта авария с Даниилом смущала. Несколько раз за ночь я вставала и проверяла, как там немощный. Среди ночи пришлось дать еще ему еще раз обезболивающее. При этом я испугалась его стонов, а он моего присутствия и мы от души пошипели друг на друга.

Вскочив утром я уже застала Данилку сидящего на кровати. И его поза не выражала счастья. Да и выглядел он… жутко… свои впечатления придержала при себе. Вряд ли ему поможет мое причитание.

— Жить будешь или сразу к врачу? — вздохнула я, созерцая его мучения.

— Спасибо, что не в морг…

— Не соблазняй. Завтрак и таблетки. У тебя их там внушительный список.

— Есть из твоих рук… это звучит страшно.

— Будь мужественным, — хмыкнула я. — Страх — это производная от неосведомленности.

— О, просвети, что в планах?

— Для начала будет омлет с творожно-мясной начинкой. Чай. И все эти вкусности из аптекарского пакета. От больницы ты отказался, будем выживать собственными силами. Потом разберемся, что будем делать дальше. В ванную тебя проводить?

— Я сам.

— Тогда иди, а я на кухню.

На кухне я быстренько сообразила что и в какой последовательности делается и закипела работа. Жарила, резала и красиво раскладывала на тарелочку.

— Пахнет вкусно, — раздалось от двери.

— Даниил, прекращай передвигаться в стиле ниндзя на выгуле, я скоро заикаться начну. Иди сюда.

Подхватила его за руку, отвела и усадила за стол.

— И чего же ты боишься? — скривив рот в подобие улыбки, спросил Даниил.

Ну, о страхе жизни с родственниками, наверное, надо промолчать, потому что был период, когда от вопроса «когда будут внуки» у меня дергалось все.

Когда в твой дом приезжают двадцать четыре близких родственника, когда весело бегает семеро детей, три собаки, четыре кота, хомяк и попугай — твоя жизнь превращается в филиал ада. Тетина свекровь что-то все время советует, дядя пытается выкопать колодец, дети все время носятся тайфунами, коты что-то дерут, собаки грызут, а хомяк потерялся в доме и все его ищут… О, забыла — попугай еще орет матом!

— Да как тебе сказать, я немного нервная в последнее время, и поэтому любая мелочь приобретает для меня масштаб небольшой катастрофы. Держи тарелку. Можно есть руками.

— Что? Просто руками есть? — замер он.

— Ну, можешь попробовать есть сложно и со спецэффектами.

И как-то совсем неуверенно он все-таки потрогал все, что было на тарелке, а потом подхватил завернутый рулетиком омлет и принялся есть. Не все у него получалось и что-то выпадало, но это было лучше, чем если бы я его из ложки кормила. Пока на него смотрела, мозг яростно генерировал планы и их воплощения.

— Во сколько, тебе надо к врачу?

— К пяти вечера.

— А эта твоя, которую нельзя трогать, не прибежит? — прокрутила я в голове план действий.

— Не прибежит, — вдруг нахмурился он.

— Я что-то не то спросила? — прищурила я глаза.

— Ты хочешь проверить — все ли получилось с твоим видео? Получилось! — резко отодвинул он от себя тарелку.

Да я вообще-то хочу понять, когда тебя можно бросить и валить на все четыре стороны. У меня планы были. А теперь… совесть зубастая не позволяет бросать мужа Куклы. А вдруг я чего-то не знаю о сестре и разрушу их отношения…или что там у них было.

— А что получилось? — переспросила я.

— Она получила твое видео, вернее его получил я, на ее телефоне…Я уже хотел сказать, чтобы она не расстраивалась, а она вдруг заговорила, что такое было только раз, что она не хотела, типа пьяная была, а потом, с черт знает какого перепуга, во всем обвинила меня. Твоя цель достигнута — я ее бросил.

— Ого! — ошарашенно пробормотала я.

— Все в твоем стиле. Все, как ты любишь. Все, по-твоему.

— Да-да, я же злодейка, гарпия, мегера, а еще провидица…Ты посмотри, как смогла рассчитать время твоего присутствия у девицы-красы, которую трогать нельзя.

— А на что ты рассчитывала? — вдруг спросил он.

— На возмездие, — неохотно поделилась я планами с этим мужчиной, который выглядел, словно святой образ.

— А ты прямо тянешься к горю и страданию, — хмыкнул он.

— Я стремлюсь к счастью и миру. И я очень взаимна, роль жертвы мне никоим образом не подходит. Я никого не трогаю, пока не трогают меня…

‍​ — А если уж задели, то пусть покоятся с миром, — кивнул Данилка.

— Ты начинаешь меня понимать.

— Я же говорю, больная ты на всю голову.

— Правда? Только потому, что дала отпор? — мягко поинтересовалась я,. — То есть, если меня настойчиво и планомерно день за днем достают, я еще и сама виновата? Не работает. Если уж человек старался и трудился, то пусть и пожинает результат своих действий. А я лишь возвращаю с процентами все, что мне сделали. Достать-то меня можно, вопрос лишь зачем…

— Действительно, чего это люди слагают легенды о твоей стервозности… — задумчиво буркнул он.

Достойно ответить мне не дал звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — встрепенулась я, вспомнив о Жорике.

— Да вроде нет.

— Я открою.

К двери я подкрадывалась, как львица к ужину. Тихо и неотвратимо. Только сердце билось о ребра. Совсем ни к черту нервы становятся. Нина Александровна, которая торчала за дверью, скажем так, не прибавила мне радости. Как чуткая хозяйка поспешила впустить гостью.

— Здравствуйте, какой неожиданный визит!

— Не язви, крошка. Как там Даниил? — стрельнула она глазами.

Как эта дама через минуту общения умудряется подарить мне ощущение юной овечки, которую выпустили в вольер к голодным гиенам?

— Немного не в себе. Еще капризный и крайне твердолобый.

— Лапуля, все мужчины такие.

— Возможно…

Я проводила ее на кухню. Надо отдать женщине должное, ни одна мышца на ее лице не дрогнула.

— Привет, родной, — колокольчиком прозвенел её голос.

— Нина Александровна, — повел он головой.

— Как ты?

— Жить буду. Все нормально.

— Что с глазами? — вцепилась она в него взглядом.

— Ничего критического.

— Как я испугалась, — выдохнула она и села рядом с ним, а потом еще и взяла его за руку.

— Да все нормально. Не беспокойтесь, — смутился Даниил.

Это же надо, какие уси-пуси… И какая-то раздражительность внутри меня не дает спокойно на это смотреть. Возвращаюсь к чайнику и заставляю себя заняться чаем.

— Нина Александровна, вам чай или кофе предложить?

— Чай, пожалуйста, — бросает она мне не поворачивая головы и продолжает держать руку Даниила.

Эта владычица драконов, меня бесит, признаюсь я себе. Но делаю две чашки чая и кофе для себя, сильно сожалея, что в доме нет яда. Ставлю чашки на стол.

— Данила, чай горячий, — перехватываю его ладони и прикладываю к чашке.

— Эм-м, спасибо! — бормочет он.

Похоже, что Данилка не привык получать такое тотальное внимание к своей персоне. У него вообще был такой вид, словно он находится между бубонной чумой и зомби-апокалипсисом.

Эта милая чайная церемония, похожая на китайские пытки, растянулась надолго. Наконец, Нина Александровна, убедившись, что ее ненаглядному Данилке не угрожает опасность в моем лице, все-таки собралась и покинула нас. На прощание я получила долгое наставление, как мне надо беречь и заботиться о Данилке. Изо всех сил сдерживаясь, учтиво прошипела, что Даниил в надежных руках. Чувствуя себя выжатым лимоном, пошла обратно к Даниле. Кажется, и его этот визит вежливости утомил. А впереди еще визит к врачу.

Честно говоря, я думала, что все будет ужасно, и я не ошибалась. Ходить с Данилкой к врачу — это пытка. Он распсиховался еще на выборе одежды. Потому что что-то я ему не то дала. По дороге наорал на водителя, парень вроде нормально ехал, но у Данилки было другое мнение. В больнице, чуть не подавился ехидством, когда немножечко зацепился за порог. Ой, да ради эволюции! Я огрызнулась. Он психанул. Так мы и попали в кабинет врача.

Перевязка выглядела ужасно. Бинт намертво пристал к коже. В какой-то миг мне стало плохо. И я героически прислонилась к стене, чтобы не добавлять людям работы. Сам врач тоже не выглядел бодрым и задорным. Я все же села, а потом внимательно выслушала наставления, что делать дальше.

Каминский держался, только побледнел до цвета побелки на стене. Я думала, что я сильная женщина. Я искренне была убеждена, что груз проблем меня не может сломать. Но сейчас мне было нехорошо и страшно. Но я приложила сверхусилия, что унять эмоции и под конец перевязки могла уже спокойно смотреть на Данилу. Молодец! Обошлось без слез и соплей.

Напряжение, стресс, страх и… как результат, накрыло меня ночью. Я просто проснулась с ощущением, что все плохо. Дальше подкралось ощущение упущенного времени, яростный страх потерять сестру еще и совесть активно начала грызть за Данилку. Потому что есть все-таки что-то немного ненормальное в том, что я живу с мужем своей сестры…

Пришлось закусить ребро ладони, чтобы вой не сорвался с губ, а потом начался поток слез. Я плакала и размазывала слезы по лицу. И такое продолжалось до полного истощения.

Нарыдавшись вдоволь я дошла до икоты. Икать и плакать вместе было уже совсем жалко и физически сложно. Пришлось встать и идти на кухню. Стараясь не шуметь, прокралась на кухню. Налила водички.

Вода показалась невероятно вкусной…прохладной…она тушила мой внутренний пожар. Жаль только, что в голове ничего не прояснилось…Получается, плакала зря.

И опять, что же мне делать? Аста прав, пора включать мозги, признавать свой провал и идти каяться к родителям. Потому что это просто катастрофа…

Под эти «веселые» мысли я улеглась в постель и еще долго в ней вертелась с боку на бок, пока усталость меня не одолела.

Проснулась от шума, а стон вообще подбросил меня с кровати. Бросилась на шум.

Данилку нашла на кухне, он туда добрел, однако со стулом ему разминуться не удалось, поэтому стоял и яростно шипел.

— Прости, я проспала, — покаялась я, отчего он чуть не подпрыгнул на месте.

— Да, чтоб тебя! Напугала! Я думал, тебя дома нет, — эмоционально выдал он.

— А я тут как тут… М-да, не обращай внимания. Не могла уснуть, только под утро удалось глаза сомкнуть. Пойдем.

Подхватила я его под руку и усадила за стол.

— Ясно! А я, оказывается, настолько… беспомощен, что и на кухню сам дойти не могу, — под весельем он старательно маскировал горечь.

— Потерпи. Еще несколько дней и врач снимет повязку, — благоразумно добавила я.

— Терплю.

Я тоже. Терплю. Еще несколько дней. А потом… да что будет, то и будет. А сейчас у нас завтрак, перевязка и простые радости жизни.

И пока готовила, за разговором с Даниилом черная тоска немного развеялась, однако полностью избавиться от дрянного ощущения, что все пропало никак не могла.

— У тебя ничего не горит? — повел он носом.

И я бросаю салат и лечу к сковороде. К счастью, вовремя. Все спасено. От греха подальше опрокидываю яичницу с беконом на тарелки.

— Так у нас будет завтрак? — вздохнув, интересуется Даниил.

— Будет. И даже без привкуса драмы.

— Вдохновляющее…

— Еще могу зачитать новости…

— Сначала просто еда. То, что кухня не твоя тема, я понял…

— Что поделаешь, времена меняются, женщина сейчас работает на уровне с мужем, она занята и посвящать себя кухне не может и не хочет, — мелю я языком, пока доделываю салат.

— Думаю, что если женщина любит мужчину, то она найдет время…

— Слишком однобоко смотришь. Вы, мужчины, много хотите… и безупречную жену с ухоженным телом, лицом, волосами, и заботливую хозяйку. Женщина работает, так же как и вы, зарабатывает прилично, следит за собой и много времени тратит на фитнес, тренажерный зал, косметолога, а если есть еще дети, то это выглядит, как будто она с одной работы пришла на другую, потому что она приходит после 8 часового рабочего дня и начинает заниматься домашними делами. Приготовление ужина, это где-то полтора-два часа. Постирала, убрала, сделала домашнюю работу с детьми… Может, кто-то из женщин и может вот это все вытянуть на своем позвоночнике, но я таких не знаю. Тут уж придется определяться с приоритетами — или ты имеешь вкусную домашнюю еду, или красивую, ухоженную женщину, которая преуспела в карьере.

— Да я понял… без тебя интриги не выдумываются, скандалы не устроятся еще и, не дай Бог, уровень напряжения упадет.

— Ой, не заводи меня…

— Я демонстрирую такое терпение, что после смерти — прямо в рай, — с чувством так, выдал он.

— А, знаешь… пей кофе. Кофе решает все. Болит голова — выпей кофе. Устал — выпей кофе. Кто-то тебя раздражает — брось в него кружку с кофе.

После завтрака Данила, держась за стенку, самостоятельно пошел в комнату. Я занялась уборкой на кухне, потому что такое впечатление, что здесь не скромный завтрак готовился, а как минимум банкет на двадцать персон. А потом собралась с силами и принялась за обед.

Но эта демоверсия семейной жизни оказалась не такой уж и невыносимой, как мне казалось. Может в этом браке для сестры был какой-то смысл — годы бегут, еще немного и можно будет думать о пенсии…

— Кукла! Ты можешь подойти?

Выдернул меня из размышлений голос Даниила. Быстро потерла ладошками лицо. Подхватила мужество, выдохнула и пошуровала на зов.

— Я здесь! — озвучила, когда подошла к нему.

— Слушай, мне надо на работу. Я… нормально одет?

Обвела взглядом длинные ноги наряженные в джинсы и помятую рубашку на его мощных плечах. Оценила все те царапины, синяки, ссадины. Закусила губу, разглядывая мужчину…

— Ты не выглядишь нормально. Ты выглядишь, как жертва аварии. И, думаю, что твоя работа попытается пережить без тебя несколько дней.

— Не сможет. Меня ждут, — возмутился он.

— Ты даже удивишься, когда узнаешь на что способны люди на твоей работе. И врач сказал, что тебя предписан покой. Поэтому ты никуда не едешь, принимаешь все таблетки, не нагружаешь организм и не нарываешься на осложнения.

— Что? — всем корпусом он повернулся на мой голос.

— Что именно «что»? — невозмутимо уточнила я.

— Но мне надо… — и это прозвучало уже не так уверенно.

— Выздороветь…, — подсказала я.

— Ты серьезно?

— Я серьезно, — заверила я его. — Я понимаю, что ты у нас амбициозный, предприимчивый, активный и импульсивный парень и больше всего любишь добиваться того, чего хочешь, но сейчас тот случай, когда лучше остаться дома и отдохнуть.

— И что мне делать? — прозвучало то как-то растерянно.

— Так понимаю фразу, что все хотят принцев, а потом удивляются, что они ничего не делают, — задумчиво проговорила я, все еще разглядывая этого орла.

— Да я и не принц.

— Конечно, не принц, ты у нас трудяга. Поверить не могу, что я такое говорю, но попробуй выдохнуть и немножечко расслабиться. После каждой бури всходит солнце. Что в переводе означает, чтобы там не было, оно не будет длиться вечно. Ладно, пойдем пить кофе.

— И ты опять со мной поедешь на перевязку? — скептически так прозвучал вопрос.

— Ага! Буду с тобой в радости и горести…

— Главное, не умереть от такого счастья.

— Ой, не стоит волноваться по мелочам. А это не твой телефон вибрирует?

— Мой! — прислушался он.

— Сиди, я принесу.

Телефон я нашла по звуку. Заряда в нем осталось всего ничего, однако на какого-то настойчивого Игоря должно хватить.

— С тобой страстно желает побеседовать контакт, по имени Игорь.

— Давай! — протянул он руку.

— Заряда 9 процентов и чтобы там не было, ты на больничном, — прошептала я и ответила на звонок.

— Да, Игорь?

Из разговора я поняла, что есть какой-то «провал» с деталями. От скучного и однообразного разговора под тезисом «что делать дальше?» у меня уже чуть голова не отвалилась. Я нашла зарядку к телефону Даниила и поставила на зарядку свой. Просмотрела новости, ответила на несколько писем, а потом открыла интервью одного известного селекционера.

В общем статья была интересная, хотя я не со всеми его тезисами была согласна. Но, вот зря я ее взялась читать, потому что пока читала, то не следила за Даниилом. А тот перейдя в эмоциональный раж, как-то так дергается, взмахивает рукой и задевает полку, на которой рос добротный алоэ и тот вазон летит на его ногу. От боли Даниил со стоном сгибается на стол, стол медленно наклоняется и на него летят чашки, тарелки и корзиночка с хлебом накрывает сверху.

— Да, чтоб меня! — выдыхаю я, наблюдая за этим бедствием. — Незадача…

О, свое мнение о случившимся Даниил высказывает более экспрессивно. И минут пять, бессодержательно ругается… Ну, разве могут иметь какое-то содержание фразы: «добей меня сразу!», «Господи, за что?», «За что ты меня ненавидишь?».

В больницу пришлось ехать раньше, чем мы планировали. А, как удивился наш врач, когда узнал, что Даниилу диагностировали закрытый перелом большого пальца и словами не передать…Врач походил вокруг Даниила, провел манипуляции и снова наложил повязку на глаза. А на прощание выразил искреннюю надежду, что Даниил останется до завтра целым и относительно невредимым.

По дороге домой я молчала. Расстроена была до слез. Возможно прав Аста и это на поле я молодец, а в нормальной жизни со мной даже не может выжить молодой, сильный и взрослый мужчина.