Глава 3 — Ужин

— Костя, привет, — догоняю Истомина, спешащего куда-то по больничным коридорам.

Он-то мне и нужен!

— Привет, Марго.

— Помнишь, в прошлом году мы к тебе в отделение замутили переносную радиологическую лабораторию по госзакупкам?

— Это та маленькая японская, за которую мне Бергман обещал голову открутить, если мы ее травмируем?

— Да-да… Мне она очень нужна.

— Нет проблем, вези пациента. Я ее за год ни разу так и не использовал. Так что самому интересно посмотреть, как там всё работает.

Оборудование покупалось под меня, я проходила обучение по использованию. А потом… ошибка, смерть, суд… И оно легло "в стол" в Терапии. Здесь — диагностическая база клиники.

— В том-то и дело. Пациент не мобилен. Надо везти лабораторию.

— Нужно разрешение Бергмана.

— Это долго.

Молча идём рядом.

— Костя…

— Не-не… Не могу.

— Да я и не прошу. Ты просто не не ищи ее часов пять.

— Ой, Марго… — вздыхает, — мне даже страшно представить, сколько она стоит, если что… Что за привычка "делать высокие ставки".

— А на других ничего приличного не выиграешь, Костя! Прикроешь? Все риски беру на себя.

— До конца смены.

— Отлично.

Упаковываю два тяжёлых массивных медицинских чемоданчика в спортивную сумку.

Пытаюсь поднять.

Нет… Я их не унесу. С большим трудом поднимаю на стул, потом — на каталку.

Закрываю простыней. И вывожу в цоколь, потом — через свое царство мертвых.

По дороге пишу Данияру.

"У меня есть версия. Мне нужен доступ к телу" — отправляю сообщение Дану.

"Добрый день, Марго. Сейчас подъедут.".

Меня опять забирает та же машина. Стас. Появляется довольно быстро.

Отдаю ему спортивную сумку.

— Очень аккуратно. Там дорогая аппаратура.

— Тяжёлая… — поднимает он.

Ставит в багажник, подхватываю, помогая сделать это аккуратно.

— Я должен проверить.

— Что это не бомба? — с сарказмом дёргаю бровью. — Я вроде как не заинтересованное в таком варианте развития событий лицо.

— Нет, бомбу, как раз мы не ожидаем.

Открывает сумку.

— Что за штука?

— Дозиметр и переносная радиологическая лаборатория.

— М-да… — впечатлённо. — Но вообще в помещении установлен счётчик Гейгера.

— Нет, это, увы так не работает. Нам нужно понять какая доза поглощена, а не измерить радиационный фон.

— А как она может быть поглощена, если фон чистый?

— Данияр не всегда был заперт там, верно?

Я еду на заднем сиденье. Стекла сзади — непрозрачные.

— А почему Вы решили, что это именно облучение?

— Эту версию я могу хотя бы быстро проверить.

В подземном гараже большого торгового центра опять поднимается непрозрачное разделительное стекло между мной и Стасом.

— Это для Вашей безопасности, Маргарита Андреевна, — уточняет он как и в первый раз.

Из машины я выхожу уже в частном подземном гараже.

— Оборудование сейчас принесут.

По широкой винтажной лестнице поднимаюсь наверх. Попадаю в небольшой холл. Там много больших цветов. Стол, кресла и два охранника.

— Добрый день.

Оба подскакивают. Один учтиво открывает мне дверь.

Сегодня я в джинсах, берцах и джемпере с высоким горлом.

Чтобы Данияр не особенно отвлекался.

Ноздри сразу же ловят аппетитные запахи.

Стол накрыт…

— Привет, Марго.

По-турецки сидит на кушетке.

— Здравствуй.

— Какое не пустое приветствие. Пожалуй, и ты — здравствуй.

— Я опять не вовремя? — с ухмылкой киваю на накрытый стол.

— Наоборот… Я приглашаю тебя на ужин.

— Но ещё обед.

— В самом деле? — поднимает взгляд на электронные часы, висящие за моей спиной.

— Да.

— Объявляю вечер, и ужин. Присаживайся…

— Вообще-то, я украла очень ценное оборудование в больнице. И чем быстрее я его верну, тем меньше у меня и коллег будет проблем.

— Неправильная расстановка акцентов. Если у тебя возникнут проблемы по этому поводу, я их решу. Поэтому, сядь. Мы сначала поужинаем.

У него за стеклом тоже "накрыт стол". Но гораздо скромнее. Чаша на подносе и граненый хрустальный стакан.

— Ты часто пьешь алкоголь? — подхожу близко к стеклу, ставя на него ладонь.

— Зачастил…

— Я тебе его отменяю.

— Нет.

— Я — твой врач. И я его тебе отменяю.

— Мой прошлый врач сказал, что он допустим. Можно даже сказать — дополнительный антисептик.

— У тебя критическое количество функционирующих эритроцитов. Алкоголь их агглютинирует.

— Так… А теперь — на человеческом.

— Эритроциты переносят кислород. Алкоголь их склеивает. Новых эритроцитов у тебя практически не появляется. А значит, скоро появятся признаки гипоксии.

— И какие признаки?

— Головокружение, слабость, тахикардия.

Морщится, и упрямо тянет водку к губам. Глоток.

— И стоять не будет.

Выплевывает обратно.

С немым возмущением смотрит мне в глаза.

Мужчины…

Складываю руки на груди.

— И поверь мне, это самая малая твоя проблема. Потому что срок жизни эритроцита месяца три-четыре. И если бы не переливания крови, ты был бы уже мертв.

— Ужин.

— Нам некогда.

Вижу, как его грудная клетка подрагивает от сердцебиения.

Сдвигая на столе в сторону приборы, достаю из принесённой сумки чемоданчики и открываю.

— Я сказал — сначала ужин! И будь добра, сделай вид, что тебе по кайфу, — давяще.

— Я не имитирую. Полчаса у тебя, — смотрю на наручные часы.

— Че-го?! — обескураженно поднимаются его брови.

— Ты хотел со мной поговорить, — напоминаю я, двигая к себе закрытое блюдо.

Открываю стальную крышку-купол над блюдом.

— Мм!.. Лобстер. Обожаю…

Желудок урчит…

Лобстер вскрыт вдоль, развернут и запечен под сливочным соусом. Рядом дольки лайма, зелень…

— Вскрыто по Видхольцу… — выдавливаю одну дольку сверху.

— Что, прости?

— Есть такой метод вскрытия трупов, — веду вилкой. — Когда нужно широко открыть грудную клетку. Например, для того, чтобы…

Со стоном засовываю в рот кусок нежнейшего мяса. Застываю в кайфе на мгновение, прикрывая глаза.

— О чем это я? Ах, да. Вот если ты будешь вести себя плохо и капризничать, очень скоро я тебя вскрою именно так.

Закатывая глаза, Данияр бросает вилку в чашку.

С аппетитом уплетаю лобстера, стимулирующе кручу кистью.

О чем там нам нужно поговорить?

— Одному из нас явно нужен психотерапевт.

— Да. Не повредит. Могу тебе посоветовать хороших специалистов из онкологии, которые работают с неизлечимо больными.

— Ты, блять, издеваешься, я не пойму?! — взрывается он. — Ты вроде как должна мне дать надежду? Нет??

Вытираю салфеткой губы, строго глядя ему в глаза. Делаю глоток вина.

— Ты будешь делать всё, что я тебе прикажу, — моргаю ему внушающе. — И пункцию тоже.

Сталкиваемся давящими взглядами.

— Или — что?

— Или — мы теряем ТВОЁ время. Его мало… Быть может, пара недель… месяц… Некоторые процессы необратимы. Риски растут по экспоненте.

Нервно и лениво бродит по "камере" психуя, и словно в поисках — по чему бы зарядить.

— Сэм! — резко и зло.

— Слушаю, — голос в динамике.

— Нет… всё. Ничего не надо.

Вздох…

— Пусть всегда будет небо… пусть всегда будет телки… пусть всегда будут деньги… пусть всегда буду я! — напевает он.

— У тебя психоз, я понимаю. Этот этап называется "торги", ты саботируешь. Следующий будет "депрессия". Давай, попробуем успеть до ее наступления? Прими всю опасность своего состояния. Ты не всемогущ и не бессмертен. Ты — пациент. Я — на твоей стороне. Падает на кушетку.

— Ладно. Что надо делать?

— Для начала, можешь добавлять к каждой фразе "моя госпожа", — допиваю вино.

Было вкусно.

— Это ещё зачем?

— Для фиксации власти между нами и… для моего удовольствия!