Глава 38

Динар

Падаю на водительское сидение и откидываю голову на спинку. Прикрываю глаза и зажимаю переносицу пальцами, пытаясь унять нарастающую головную боль.

Не верю! Не верю, что моя мать могла так поступить со мной! Что хладнокровно лишила родную внучку отца! Зачем?! За что?!

Не понимаю! И не верю!

Но факт остается фактом – Настена говорит правду. Она никогда не умела врать. И такую боль, обиду и тоску…их не сыграть. Их может ощутить только та, кто через это прошла лично. И я верю своей девочке.

Рука тянется в карман, чтобы достать мобильный и набрать матери. Но я не успеваю этого сделать: мама звонит сама.

– Да, – выдыхаю в трубку. Мой голос бесцветный и сухой. Но моя мать, кажется, этого не замечает.

– Динар, улым (прим.автора: с тат. «сынок»), – тараторит мать. В ее голосе столько оттенков радости и гордости, что меня начинает тошнить от слащавости. – Ты давно у меня не был…

– Работы много.

– Понимаю, улым, но и отдыхать тоже нужно. Загонишь так себя, а здоровье же не вечное…Совсем себя не бережешь.

– Хорошо, мам, – бормочу, смотря в лобовое стекло невидящим взглядом. Трясу башкой, собираюсь с мыслями. – Зачем звонишь? Что-то случилось?

– Соскучилась, Динар, – ласково щебечет мама, а мне больно, как будто колючей проволокой стянули сердце. – Давно тебя не видела. Не заедешь в гости?

– Заеду. Как раз сам собирался, – выдыхаю, проворачиваю ключ в замке зажигания и осторожно выруливаю со двора Настены.

– Правда? – я прямо вижу, как мама всплескивает руками от радости и подпрыгивает со стула, на всех парах несясь на кухню. – Что ж ты заранее не предупредил, сынок? Я бы твой любимый бэлеш (прим. автора: татарское национальное блюдо) приготовила…Хотя, может, успею? Когда ты хотел бы приехать?

Прикидываю, сколько времени уйдет на дорогу, проглядываю вскользь в навигаторе информацию по пробкам.

– Через час где-то буду.

– Уже?! – вскрикивает мама, и я слышу, как на заднем фоне гремит посуда: мать собирается удариться в готовку. Бесполезно ее отговаривать – она к каждому моему приезду или приезду брата накрывает стол как на свадьбу. – Тогда хватит разговоров! Мне некогда, готовить надо! Приезжай, улым, мы тебя ждем.

Мне бы задуматься и уточнить, кто это «МЫ», но я слишком выбит из колеи новостями от Насти, поэтому пропускаю мимо ушей.

Бросаю трубку и поворачиваю на шоссе на выезд из города.

Первое, что я сделал, когда вернулся в Россию, исполнил мечту матери и свою – купил ей небольшой дом за городом. С собственной верандой и небольшим садиком, где она выращивает ягоды, фрукты, овощи и постоянно сует то мне, то брату.

Останавливаюсь возле забора и широко улыбаюсь.

И молчал же, засранец!

Прямо напротив припаркован внедорожник младшего брата – Булата. Братишка ездил в Европу открывать филиал айти-компании. Я его тысячу лет не видел и безумно рад встрече!

Вот только эту радость перекрывают горечь, злость и обида на мать за ее поступок. За поступок, которому у меня нет объяснения и оправдания…

Вхожу в дом, разуваюсь, и взгляд цепляется за красную женскую сумочку. Батащ (прим. автора: на тат. возглас недоумения, комического изумления или досады), я тут на смотрины попал, что ли?.. Брат решил жениться и ни словом не обмолвился?! Вот же хитрец!

Прохожу в гостиную и замираю. Понимаю, что ошибся.

Я прямиком с корабля на сватовство.

И сватают, похоже, меня.

В гостях у мамы ее самая близкая подруга Резеда апа и ее дочь Айгуль. И моя мама едва ли не с моего подросткового возраста мечтает о том, что мы с ними породнимся.

Айгуль красивая. Образованная, скромная, хозяйственная и, похоже, давно в меня влюбленная. А еще, к радости матери, чистокровная татарка. Такая в рот бы мне заглядывала, если бы я женился на ней.

Но есть одна проблема. Огромная и неразрешимая.

Мое сердце, душу и то, что между ног, вот уже много лет крепко держит в своей ладошке моя Настена. И в ближайшие сто лет это не изменится.

– Динар, улым! Приехал наконец-то! – мама выбегает из кухни и семенит ко мне, раскрыв объятия. Обнимаю родительницу, даю себя расцеловать и вручаю ее любимые ирисы и заварные пирожные, которые купил по пути.

– Мои любимые! – вдыхает тонкий аромат цветов и широко улыбается. – Рахмет, улым!

Булат с широкой улыбкой на лице направляется ко мне. Мы жмем друг другу руки и хлопаем по спине.

– Рад видеть, братишка. Надолго?

– Насовсем, – широко лыбится Булат. – Так что хрен ты теперь от меня отделаешься!

– Ловлю на слове.

– Что вы там шепчетесь? – ворчит мама, расставляя блюда с чак-чаком (прим. автора: национальное кулинарное изделие татар). Айгуль, конечно же, ей помогает, бросая на меня загадочные и томные взгляды и улыбки. – Садитесь скорее, манты стынут!

Рассаживаемся с братом по местам. Мое, конечно же, рядом с Айгуль.

– Динар, тебе положить манты? Или салат? Давай, я за тобой поухаживаю…

– Спасибо, Айгуль, но я сам.

Мать все слышит и бросает на меня недовольные взгляды.

– Улым, зачем Айгулечку обижаешь? Она позаботиться о тебе хочет, поухаживать. Присмотрелся бы, в конце концов! Умница, красавица, а как готовит…Мммм…Мечта, а не жена! Я, между прочим, внуков хочу дождаться! Разводись давай со своей работой и оглянись вокруг.

Я зверею как по щелчку пальцев. Выхожу из себя.

От этих слов, приправленных теми фактами, которые узнал от Настены, мне срывает тормоза.

Я хотел поговорить спокойно. Наедине. Выяснить правду.

Но, когда мама так давит и, не таясь, подсовывает мне понравившуюся ей девушку…

Я не в силах смолчать.

– А у тебя были бы внуки, – чеканю, отбрасывая приборы в сторону. Наблюдаю, как мама раскрывает рот и бледнеет на глазах. – Вернее, внучка. Если бы ты не избавилась от нее шесть лет назад. Так ведь было, да, мама?