Глава 12

— Что ты делаешь? — улыбается мне «послиха», застыв в проёме двери.

Оглядываюсь и завыть хочется. Не отвечаю. Потому что ещё не придумала, что сказать. Правду, ложь? Приукрашенную правду? И что она опять здесь делает? Почему беспрепятственно шляется по дому? Разве он не может просто взять и послать её куда подальше? Но не она сейчас виновата в моём положении.

Представляю, как картинка выглядит со стороны. Мебель в кабинете Ильина добротная, можно даже сказать, роскошная, и я в своём легкомысленном спортивном костюмчике, занимающаяся промышленным шпионажем. Отсюда такая радостная улыбка на её красивой, но кривой физиономии. Всё выглядит просто феноменально. Я стою над его документами и фоткаю их.

Какая же я дура, господи. Ну почему я всегда всё порчу? Надо было позвать его, а не кидаться на бумаги самостоятельно. Что я вообще понимаю в финансовых документах?

Ирина смотрит на меня с нескрываемым удовольствием.

— Вчера я забыла кое-что из своих вещей, решила забрать это, а тут ты, — ухмыляется.

— Ир, — медленно кладу листик в папку, но при этом смотрю только на неё. — Иди домой. У тебя ведь есть дом?

— Ты навязалась ему, чтобы продать конкурентам важную информацию? Что там?

Отступаю, складываю всё в папку.

— Я тебе кое-что сейчас расскажу. — Прячу папку за спину и кручусь так, что послиха не может её достать. — Ты та самая женщина, сделавшая выбор, а мужчине выбор сделать не дающая, активно его преследующая своим вниманием. Это может быть ещё простительно мужчине, он сильная половина человечества, но совершенно не эффективная для женщин стратегия влюбления.

— Нет такого слова, — кидается она на меня, пытаясь отобрать папку. — Глупая официантка. — Я поднимаю папку вверх, и ей приходится подпрыгивать.

— В любви, Иришка, правила игры стары как мир: женская активность — это ответ, а мужская активность — это, как бы тебе объяснить, сторона, осуществляющая наскакивание! Но активность должна быть с двух сторон! Вялой тухлой принцессой сидеть, конечно, не нужно! И хорошо, что ты так много всего знаешь и даже не сменила его фамилию, всё же быть источником радости жизни — это первое правило! — Мы обходим вокруг стола. Ирка кидается на меня, я пытаюсь убежать. — Чтобы твой источник заметили. А второе — у приличных людей активность всегда внимательная, с передачей хода. Это правило свято, понимаешь, посол доброй воли: не передают тебе ход, не лезь к мужику сама!

— Чушь какая-то, ничего не понимаю. Или это значит, что он тебе передаёт ход, так? — дует она на взлохмаченную во время набегов прядь.

— Я застукала здесь Алекса и решила, что должна в этом разобраться.

— Я не верю тебе. Алекс его одноклассник, они сидели вместе на горшке. А вот ты появилась здесь совсем недавно и, очевидно, работаешь на конкурирующую компанию.

Мы перестаём бегать, и я пытаюсь прийти в себя, ставлю руки на пояс и зло шиплю:

— Он сам меня нанял, сам меня нашёл.

— Да, но до этого ты втёрлась к моей дочери в друзья, и именно поэтому он выбрал тебя.

— Откуда ты…

Мне становится больно. Неужели он всё рассказал ей?

— Пойдём-ка! — Тянет она меня за локоть в гостиную, где ещё, возможно, сидят друзья Льва. Меня аж трясет.

— Я пыталась ему помочь!

— Ты пыталась его разорить!

— Прекрати сейчас же! — Упираюсь, а она всё равно тащит.

Сильная, стерва. Надеюсь Валерий и его жена уже покинули дом, мне так стыдно.

Лев в недоумении смотрит на нас. Я покрываюсь красными пятнами и судорожно смотрю то на него, то на Ирину. К счастью, Насти, матери и Оксаны всё ещё нет, только Лев и пара его друзей. Демона, из-за которого всё это произошло, тоже поблизости не наблюдается.

Я не могу успокоиться. дже слова не идут из горла, как будто я виновата, как будто меня поймали. Но ведь меня и поймали.

— Твоя случайная мать рылась в твоих бумагах на твоём столе! Я застукала её за фотографированием. Она шпионит на конкурентов, Лев, вот почему она оказалась у тебя дома.

Лев смеётся.

— Отпусти её и не неси чушь, я сам шантажом заставил её на меня работать.

— Вы, мужчины, такие наивные. Ты же сказал, что она понравилась нашей дочери, смогла найти к ней подход, прикрыла её перед другими людьми, и тогда ты её выбрал. Выходит, она смогла провернуть это всё, да так что ты даже не и понял.

— Ира, не неси чушь! И отпусти сейчас же её руку. — Он делает шаг ко мне, размыкая пальцы на моём предплечье. — Ева не такая! Она хороший человек, чистый, светлый, ранимый. Не суди людей по себе!

— Она сфотографировала твои документы, я застукала её за этим занятием в твоём кабинете.

Мои глаза наполняются слезами.

— Я скорее поверю в НЛО, чем в то, что Ева сделала что-то подобное. Не суди по себе, Ира. Я и так достаточно долго цацкался с тобой. Ты уже достаточно сделала для на с Настей. Если хочешь видеть дочь, договорись со мной заранее. Если тебя не устраивают мои условия, мы пойдем в суд.

— Я была твоей женой. У нас ребёнок, роднее тебя и Насти у меня никого нет, а ты веришь случайной официантке?!

— Хватит кричать. Мать может услышать, я не хочу, чтобы она стала свидетелем всего этого.

По спине струится ниточка ледяного пота. Мне бы удалить фотографии.

— Это Алекс, он был в кабинете, когда я заглянула.

Послиха смеётся в голос, а Валерий и Мария наблюдают то за ними, то за мной, поворачивая головы то в одну сторону, то в другую, как на теннисном матче. Я сейчас закричу, как Мария Шарапова, в попытке отбить очередную подачу этой Серены Уильямс от посольства.

— Она ещё и друга твоего приплела, бессовестная.

— Это ты такая, Ира. Ты бросила нашу дочь, ты хотя бы представляешь какую психологическую травму нанесла ей? — Он машет пальцем перед её лицом.

— Просто проверь её телефон. — Скрещивает Ирина руки на груди.

Не могу ему врать, просто не могу.

— Я хотела узнать, что за бумаги интересовали Алекса.

Лев хмурится, идёт ко мне, и мои пальцы немеют. Из них выпадает телефон. Он так на меня смотрит… С разочарованием. Поднимает с пола и просматривает снимки.

А затем насмешливо кривит губы. Вот и конец нашей истории.

* * *

Лев отходит в сторону, ставит кулаки на журнальный стол и долго смотрит вниз, словно принимая решение.

— Мы, пожалуй, пойдём посмотрим, как там дети, — произносит тихим голосом Маша, уводя с собой мужа. — Держись, — сочувствует мне.

Кивнув, взглядом провожаю гостей.

А хозяину стыдно, и мне неловко, что они стали свидетелями этого. Лев в смятении и, кажется, ничего не понимает. Он не хочет принимать происходящее.

Я была светлой стороной этой истории, он так хорошо говорил обо мне, он защищал, а теперь выходит, что я какой-то дебильный тайный агент дьявола. Боже мой, как же мне плохо, я едва держусь на ногах.

Ирина наслаждается триумфом. Смотрю на её хитрую рожу и вспоминаю их слова. Одна забыла что-то в доме, второй забыл что-то в его кабинете. Какая же я дура, просто непроходимая идиотка. Они меня подставили. Ирина и этот Алекс договорились. Ну почему я не побежала к нему? Какого чёрта проявила беспросветную тупость и стала фотографировать его документы? Моя излишняя инициативность привела к беде. Он ни за что мне не поверит. Я бы сама себе не поверила. А даже если и поверит, то как прежде никогда не будет, потому что в его сердце закралось сомнение. Оно облито грязью.

И больше его требовательные руки не сожмут мой подбородок, а сильные пальцы не проведут по скуле. Чуть сухие губы не коснутся моего рта. Его раскосые глаза не посмотрят с нежностью. Лев принципиальный, нас не объединяет общий ребёнок, и терпеть меня смысла нет. Как же я могла так сильно облажаться? Как? Повернуть бы время вспять.

— Скажи зачем, Ева? Тебе не хватало денег? — его голос звучит отстранённо, он пустой.

А взгляд страшный, красно-бурый, безжизненный, как на старинных фресках.

— Лев, пожалуйста, послушай меня. Я шла по коридору и заметила, что двери твоего кабинета приоткрыты, ты забыл ключи в скважине, или они их взяли, я не знаю, — захлебываясь слюной, задыхаясь от переизбытка чувств. — Над столом стоял Алекс, он рылся в твоих документах…

— Господи, какая нелепица, — комментирует послиха.

— Тихо, Ира! — рычит на неё Лев.

— Лёвушка, я бы на твоём месте не стала даже нервы тратить и унижаться. Когда прислуга ворует или врёт, её выгоняют, предварительно призвав к ответственности. Я думаю, что мы не станем её сдавать куда следует, а тихо попросим уйти. Так будет лучше для нас всех. Насчёт мамы не беспокойся, мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Ира, я тебя умоляю, просто закрой свой рот. Ты не тот человек, который должен сейчас выступать.

Втянув воздух носом, послиха проглатывает оскорбление и, крутанувшись на пятках, опускается на диван. Уходить, по всей видимости, она не планирует.

Лев на неё не смотрит, он сверлит взглядом меня.

— Мы с Алексом познакомились в семь лет. Я первый год учился в другой школе, поэтому, когда пришёл во второй класс в новую, многие одноклассники восприняли моё появление в штыки. Алекс дрался за меня и чуть не лишился глаза. Мы учились вместе одиннадцать лет, мы прошли через все уличные компании. Сейчас нашлись спустя столько лет и создали тандем. Очень успешный. И ты хочешь, чтобы я поверил, будто такой человек решил предать меня?

В моих глазах крутятся слёзы, я ощущаю себя абсолютно беспомощной.

— А вот и Алекс, — вскакивает послиха с дивана. — Сейчас он сам всё расскажет.

— Добрый день вам, друзья! Слушай, Лёва, я ведь не был здесь после ремонта. Прогулялся по дому, сходил в твой спа-комплекс. Впечатляет.

Он уверен в себе, шикарен и холоден, как будто ничего не случилось. Смотрит на всех спокойно, а на меня слегка прищурившись. Ирина идёт ему навстречу, приветствуя. Я ничего не соображаю.

— Признайтесь, что вы лазили у него на столе! — гонимая эмоциями, я начинаю впадать в истерику.

Зря. Это выглядит, будто я и вправду виновата. Лев чернее тучи.

Рассмеявшись, Алекс делает круглые глаза.

— На каком столе, милочка?

— Он рылся в твоих документах!

— А ты для него фотографировала? — вздыхает Ильин, вытирая вспотевший лоб.

Разворачивается, присаживается на тот самый столик, что ранее чуть не продавил кулаками. Злой, колючий взгляд разрывает мою душу в клочья. Это только мне, прошибает насквозь.

Ирина с Алексом что-то активно обсуждают. Она ему рассказывает про Европу, он ей про поездку в Бразилию. Их как будто не волнует данная ситуация. И уж, конечно, Алекс ничего не боится.

А мы со Львом не перестаём смотреть друг на друга. Он дышит так глубоко. Будто ещё минута, и достигнет точки кипения. Мост между нами разлетается, и все те маленькие шажочки, что мы делали друг к другу, в одночасье превращаются в ничто.

Лев срывается с места и бежит наверх по ступеням, я семеню за ним, оправдываясь. Его переполняют эмоции и чувства. От этого ещё горше.

— Я говорю правду, Лёва, — рыдаю. — Я совершила тупость, я должна была позвать тебя. Но я сделала не то, я ошиблась.

— Что за фирма, на кого ты работаешь? — зло шипит он и, добравшись до нашей комнаты, начинает выбрасывать мои вещи, швыряя их на пол. — Скажи мне, кто сделал заказ, и на этом ты свободна. Деньги я заплачу.

Холодный, жестокий, непробиваемый.

— У тебя есть камеры в доме!? — рыдаю, заикаясь.

— Нет. Они только на улице! До сегодняшнего дня я об этом даже не думал.

Он резко поворачивается. Все ещё пытаюсь оправдываться:

— Я виновата только в том, что не позвала тебя, а сглупила и решила узнать, какие документы интересуют твоего партнера. Я хотела помочь. Хотела как лучше.

— Уходи. Водитель отвезёт.

Моё лицо перекошено, я содрогаюсь от рыданий, а он подходит близко-близко. И снова мы на расстоянии сантиметра. Он не верит мне, потому что между нами возникла связь. Это больно. Теперь я точно знаю, что бывшая жена для него ничего не значит. Ильин был спокоен и безразличен. Когда касалось Ирины, он действительно не гнал её только ради Насти. А сейчас его разрывает изнутри. Это другой человек. Понимаю. Но я же не враг ему. Я дура, да, я в панике поступила неверно, но я неспециально.

— Я не прощаю предательства, Ева Красинская. Запомни это, — шепчет практически в губы, при этом сжимает зубы, его скулы слегка подёргиваются от негодования и обиды.