Глава 18

В скором времени я забираю мать из больницы. Несмотря на то что она по-прежнему дуется, в наших отношениях наметился явный прогресс. За ней присматривают Оксана и приходящая медсестра. Если только «подруга» задумает что-нибудь учудить, я тут же отправлю её в багажное отделение. Она это знает, поэтому помалкивает. А с матерью мы хотя бы разговариваем. Внучку она давно простила, они даже играют. Судя по всему, мать навёрстывает упущенное с Настей время.

По утрам я забрасываю дочку в школу, а сам еду к своей девушке, чтобы подвезти её до работы. Проснувшись, очень хочу её видеть, поэтому хватаюсь за любой повод.

Место, где живёт Ева, просто ужасное. И подружка у неё гулящая и громкая, но настаивать на переезде я не имею права. Отвожу её на работу, а вечером, решив все свои дела по бизнесу, в компании Насти забираю её у Степаныча, и мы проводим время вместе. Ужинаем, гуляем, играем, уже дома девочки делают уроки, а после голливудят по-настоящему.

Сегодня с утра я снова приехал к ней. Стою у двери, прислушиваюсь, затем решаюсь постучаться. Заспанная Ева открывает мне в крохотной пижамке: коротенькой маечке и ещё более маленьких шортиках — тем самым лишая меня сна на ближайшие две недели. Жадно осматриваю её с ног до головы, впитывая это соблазнительное зрелище, пытаясь взять себя в руки и не сгрести лапочку в объятия. Как можно быть настолько красивой? Понятия не имею, но львиная натура уже бьёт лапой по земле, желая получить эту самку. Проморгавшись, стряхиваю с глаз красную пыль вожделения и, сунув Еве охапку тюльпанов, отворачиваюсь, демонстрируя себя джентльменом. Пусть спокойно переодевается. Лучше бы розы, конечно, это самые эффектные цветы, но розы дарил Валентин. Не хочу с ним равняться.

Ева появляется на пороге малосемейки через десять минут после моего прихода. Вокруг царит утренняя суета: жильцы спешат на работу, — в тесном коридоре становится шумно, меня постоянно отталкивают в сторону, но мне всё равно. Я не могу налюбоваться малышкой в красивом костюме с коротенькой юбкой и приталенным пиджаком. При взгляде на неё меня распирает от гордости. Моя. Пусть кто-нибудь только попробует сунуться. Прибью и не пожалею.

Целую Еву в лоб. В губы пока не решаюсь. С тех пор как мы нашли общий язык, мы ни разу не целовались по-взрослому. Держу себя в рамках. Хотя, завидев, как жадно я смотрю на неё, Ева смущается.

В последние дни наши отношения кажутся очень трогательными. Мы словно молодые, не знающие чего-то запретного, люди. От этого только волнительней. Ева была такой бойкой и языкастой, а сейчас её словно подменили, она постоянно стесняется. Понимаю её и чувствую то же самое. Хочется петь как дебил из мюзикла, распахнув над башкой зонтик, сочинять позорные душераздирающие стихи и как дегенерат прыгать по лужам.

В руках Ева держит мой букет, мне приятно, что она хочет любоваться им весь рабочий день. Мне не нравится её место работы, но я держу своё гиперважное мнение при себе.

Мы снова слушаем радио в машине. Ведущий начинает говорить о знаке зодиака «Лев». Нас обоих разбирает смех.

«Яркий, жизнерадостный, весёлый — именно так характеризуют Льва все, кто с ним знаком».

— Да уж, он тот ещё хохотун, — подкалывает она меня, поглядывая.

В машине солнечно, на душе хорошо, в животе порхают идиотские бабочки.

«Лев бывает грубым, злым и мстительным. Но эти ребята сами напросились — зачем-то взяли и разозлили».

После этих слов мы снова переглядываемся и начинаем смеяться ещё громче.

— О да, от Льва лучше держаться подальше, — хихикает Ева, глядя на меня искоса и прижимая тюльпаны к груди. Она в отличном настроении.

Её глаза горят сказочной искринкой, от которой я теряю голову и… управление автомобилем. Мы еле уворачиваемся от летящего на нас авто. Ева охает. Но всё в порядке. Мы живы. Я игриво хватаюсь за сердце.

А радио никак не заткнётся:

«Лев честолюбив. И не терпит, когда ему об этом говорят. И уж тем более не стоит указывать питомцу на недостатки».

— Вы заметили на Солнце пятна и рискнули об этом ему сказать? Больше вас ничего не спасёт, — в очередной раз комментирует Ева и снова хохочет.

Честно, я не помню, когда в последний раз так сильно смеялся.

«Бегите, несчастные, бегите, — звучит по радио. — Если вы вывели Льва из себя — спасайтесь бегством, но есть и ещё кое-что, — шипит ведущий. — Достали мохнатого предъявами и придирками, и он впал в хандру».

Я кручу руль, управляя автомобилем, а Ева забавно дует губы и тянется ко мне. В шутку поддерживая и как бы соболезнуя хандре.

«Лев не любит, когда его учат жизни, ведь он совершенен».

— Когда эта передача закончится?

И мы опять хохочем. Просто до слез в уголках глаз. Ева непроизвольно касается моей руки, той, что на руле. Мне это дико нравится. Я чувствую, как ползут мурашки по коже. Вообще, от неё у меня сплошной позитив, она делает мою жизнь лучше. А передача всё никак не уймётся:

«Лев обожает себя любимого, и у него завышена самооценка. Хотя нет, как она может быть завышенной у идеального создания? Но если усомнился — получил по заслугам. Лев не станет мелочиться и мстить. Но громкий рык прямо намекает — прячьтесь. Лев долго играл в благородство и прощал вам косяки. Хватит! Надоело! Рыцарь спрятался и выпустил царя зверей».

Ева уже задыхается от смеха и даже держится за живот, продолжая комментировать радио:

— Выпустил царя прямо на заднее сиденье своего автомобиля, — шутит Ева, и я понимаю, что она меня простила.

Это хорошо.

Мне приятно, что она поняла: тот инцидент был вовсе не насилием, а проявлением страсти, которая и сейчас во мне бушует, но я как могу её скрываю.

— Ох уж эти львы.

Мы приехали, но долго смотрим друг на друга, я успеваю выйти первым, обогнуть автомобиль и открыть для неё дверь. Помогаю выйти. Веду её за руку к кафе и возле входа в заведение пытаюсь поцеловать в щеку.

Но Ева не спешит, заглядывает мне в глаза, поднимает руку и с нежностью касается моего щетинистого подбородка. Хорошо. Я глажу её ладонь своей и после тех эмоций и веселья, которые мы только что пережили, просто не могу сдержаться…

Тянусь к ней, наклоняюсь и целую её в красивые, розовые, припухшие от бесконечных улыбок губы. Вкусная.

Крышу тут же сносит. Перед глазами мигает и плывет, и я понятия не имею, как теперь идти и работать.

Восемь утра, а я весь горю нетерпением к этой женщине.

Ева ласково отвечает на поцелуй. Башка кружится. Из последних сил останавливаясь, беру девушку за плечи и медленно отодвигаюсь. Скрипя зубами, целую в лоб. Креплюсь, желая хорошего дня. Нельзя допустить, чтобы Ева подумала, будто я не могу себя контролировать.

Последующие дни меня ждёт сплошная пытка. Целоваться с Евой, быть с ней рядом, балдеть от аромата её духов и при этом ночевать в одиночестве в двухметровой кровати — это настоящий ад на земле. Меня мучает бессонница. Я постоянно думаю о своей шикарной девочке.

* * *

У меня появилась мания. Я не могу прожить и дня без Евы. Таскаю её на все подряд мероприятия и приглашаю куда только можно. И приёмы эти вроде как по делу, с бизнесом связаны, но я на них ни фига на пользу компании не делаю. Я — весь в Еве. Глазами, душой, телом. И мозгом тоже. Ни отвлечься, ни глаз отвести не могу.

Вот и сейчас жру взглядом статную и стройную фигурку, одетую в длинное золотистое платье. Она улыбается мне, оглядывается, подмигивает, но стоит слишком далеко, неудобно, даже обнять не могу. А сердце лупит как у подростка. Радует только одно: я уже урвал парочку поцелуев на кухне, поэтому просто ласкаю взглядом, стараясь не думать, что дальше этого мы так и не зашли. Но я не жалуюсь, отступаться не в моих правилах. К тому же Ева поддается, так стонет в губы, когда я впечатываюсь в её рот, что сомнений не остается: не только я скучаю по ночам от одиночества.

Сегодня у меня дома китайцы. Их притащил Алекс, он где-то слышал, что восточные партнёры ценят гостеприимство. И если позвать их именно в свой дом, они тут же всё подпишут и отвалят кучу денег. Скорей бы, уж очень хочется смять в львиных объятьях свою девочку.

Мать с Оксаной и Настей наверху, укладываются спать и читают сказки. Как только Ева вошла в нашу жизнь по новой, мою дочь снова подменили. Эти странные метаморфозы немного пугают, но психолог в приватной беседе сообщила, что добиваться своей цели любым путем вообще-то очень хорошее качество. Так что не надо гнобить ребёнка, просто радуйтесь, что она такая.

А Ева всё так же игриво смотрит на меня. Китайцы порядком задолбали, и мне уже, в общем-то, всё равно, подпишут они что-то или нет. Потому что Ева поднимается по лестнице, оборачивается, хлопает ресницами, манит, а я как дебил внизу. Делаю шаг за ней, хочу догнать и действую как связанный бечевкой раб, будто прекрасная Ева меня за веревку тащит. Но противный лучший друг силой удерживает на месте, хватая ускользающего меня за локоть, намекая, что я вообще-то тут хозяин и должен весь этот китайский банкет разруливать.

Настроение падает до нуля. Начинаю грубить гостям и прислуге. Намекаю, что всем пора домой. И фиг с ними, с деньгами и партнёрством, на земле полтора миллиарда китайцев, найду других.

Но Алекс не зря всю сознательную жизнь, начиная с первого класса, занимался боевыми искусствами — захват у него такой, что легче руку ему отдать, чем с ним связываться. Не качок, но крепкий и жилистый. А ещё пресс как стиральная доска, бабы, когда его гладят, наверное, ранятся. И вот этот киборг, несмотря на мои доводы о силе любви, не даёт мне побежать за своей девочкой — останавливает, сдерживая. С носом-то всё понятно, Алекс осознал, что виноват, вот и поддался, а так, фиг до этого каратиста доберёшься, моментом на лопатки уложит.

Теряю время. Соглашаюсь на всё подряд, лишь бы только успеть до того, как моя Ева уснёт в комнате для гостей. Хоть бы поцеловать ещё пару раз. Но куда там! Далеко не весь чай выпит, и не все темы обмусолены.

В общем, времени я трачу уйму. И, поднимаясь на второй этаж, уже ни на что особо не рассчитываю. Планирую пошерстить по комнатам и найти своё золотце. От мысли, что я наконец-то её поцелую, тело простреливает таким удовольствием, что меня аж выгибает. Но, к моему удивлению, Еву я обнаруживаю в самой первой спальне… В своей спальне.

Испытывая настоящий шок, я захожу в комнату и резко срываю с себя галстук, потому что сейчас мне требуется гораздо больше воздуха.

Никогда не видел ничего красивее. Пока я вёл важные переговоры, уделял время какой-то фигне, она уснула в моей кровати. Сердце дёргается как припадочное: в моей — обычно пустой и холодной — постели на втором этаже обнаруживается спящая фея.

Хочу ласково позвать, но не могу. Голос тут же пропадает, я в прямом смысле хрипну, заметив Еву и то, как она выглядит. На ней шортики для сна, те самые, коротенькие, и всё… больше ничего нет. Только длинные волосы, роскошно раскинутые по подушке и окутывающие её стройное, обнажённое по пояс тело.

Она само совершенство, а я мужик, у которого медленно, но верно отказывают мозги. Она красива, как куколка. Великолепна, как греческая статуя, только стройнее. Она прекрасна, как богиня, у неё длинные золотые волосы, она изящна, грациозна, а её кожа светится, как у эльфийской принцессы. И я люблю её до остановки сердца. Моя Евангелина. Распустившаяся роза. Идеальная и абсолютно точно неповторимая.

Она лежит на боку. Я вижу манящие молочные бёдра, изгиб талии, руку, подсунутую под подушку. А ещё длинную шею, красивый подбородок и аккуратное маленькое ушко. Она спит, а я мгновенно хмелею от дурманящего зрелища.

Мне стоит огромных трудов держать себя в руках и не наброситься на неё, начав трогать, гладить, мять. Запираю своего внутреннего льва в клетку и медленно подхожу к постели. Пальцем касаюсь коричневой родинки на шее. Ещё одна, красивая и заманчивая, есть над ямкой пупка на животе. Ева тихонечко шевелится, но не дёргается, а скорее ластится во сне, улыбается. Подозреваю, ей снится что-то приятное. Если я ещё не сошёл с ума, то очень близок к этому.

Аккуратно и нежно веду своей огромной шершавой лапищей по бедру. Красивый контраст. На её теле от моих прикосновений тут же проступает гусиная кожа. Чуть отодвинув край шортиков, обнаруживаю, что на моей Афине Палладе нет нижнего белья. Воздух застревает в лёгких, нос отказывается вспоминать, как дышать, все внутри вспыхивает дичайшим огнём распутства. С ума сойти, перед глазами просто мутнеет. Я за себя едва отвечаю, темперамент бьёт под дых, как будто лошадь лягнула. Зубами сжимаю свою нижнюю губу, чтобы в этот раз не наделать глупостей. Если она снова скажет «нет», я уйду! Рвану в нечищеный ледяной бассейн во дворе, но не совершу новой ошибки.

Игнорируя глухой свист в ушах, одёргиваю её шортики от греха подальше. И, пока она сладко тянется, становлюсь на кровать на колени, насупившись и разглядывая её, как тупой, ограниченный и очень недалекий баран. Медленно, практически на автомате расстёгиваю рубашку. Первая женщина, от которой я полностью потерял разум. В голове кружится хоровод из цветастых зонтиков и волшебных колец.

Она очень красивая и аппетитная. Но я не посмею без её желания. Я силён, как ломовая лошадь, горяч, как долбаный буйвол, и свиреп, как чёрт, но во мне есть мудрость. Я с этим справлюсь. Вот только проблемка: мои дизайнерские брюки уже ничего не скрывают. Я просто сижу над ней и любуюсь, пуская слюну, как пёс над сахарной косточкой, не в состоянии спрятать эту свою махину.

Тем временем Ева переворачивается, тянется, зевает. Проснувшись, она смотрит на меня и… улыбается. Если скажет уйти — сразу же уйду. Клянусь, я не маньяк с топором. Я — хороший мужик, отец, директор и что там ещё… У меня есть сад и духовой шкаф на кухне.

Но чем больше она на меня смотрит, тем чаще дышит. Невыносимо горячее зрелище. Ева, хихикнув, пялится прямо в глаза, а затем на холм на штанах, неприлично торчащий вперёд на полметра. Кажется, «нет» она кричать не планирует. Крутится и пикантно касается себя, как бы случайно проводит по телу длинными пальцами. Её блестящие глаза заигрывают со мной, взгляд манит. И снова мучительное напряжение. Я безумен? Или болен, как тот шляпник? Если она продолжит, то сначала отсохнут мозги, а потом уже и тело.

— Ты освободился и пришёл ко мне?

— Я искал тебя, а ты тут, спишь, — сглатываю слюну и хриплю, как конченый туберкулёзник.

А смешливая и рисковая Ева слегка меняет позу и тянется к моим брюкам. Я стою на коленях перед ней и всё позволяю. С болью в паху ощущаю, как по позвоночнику ползёт электрический разряд удовольствия. Но, раздразнив меня, Ева бросает свою игру. Нет! Стой! Куда?

Чуточку теряю разум, готов съесть её и, к счастью, никаких «нет» я не слышу. Наоборот, призывно приоткрыв пухлые губы, Ева шепчет: «Скорее!»

А дальше все происходит как во сне.

Ева сама все делает, приглашая… В голове крутится единственная мысль: главное, чтобы ей понравилось. Это цель номер один, поэтому я как ненормальный слежу за её реакцией.

А Ева улыбается и шепчет сказочное «да». Несколько раз подряд, как мантру. Я перестаю контролировать свои движения, срываюсь вместе с лавиной страсти.

К счастью, Ева горячая и чувственная девочка. Я даже не успеваю ничего сказать, всё моё сердце распирает от радости и оттого, что моя мечта сбылась, что всё хорошо и жизнь прекрасна.

Кажется, вот-вот лопнут рёбра. От ощущений и чувств всё буквально взрывается внутри, сладкие змейки наслаждения ползают по телу, беспорядочно теряясь в конечностях.

После обрушившегося на нас обоих счастья моя Ева продолжает улыбаться, а я обнимаю, стараясь быть как можно ласковее. Физически ощущая её восторг и ликование, наклоняюсь и страстно целую свою девочку в губы. Признаюсь ей в любви и неожиданно даже для самого себя умоляю выйти за меня замуж.