Глава 3

— Вы мне одно скажите, Лев Валерьянович, почему мать, а не няня?

Он поворачивается ко мне и привычно растягивает рот в усмешке, при этом умело ведёт автомобиль одной рукой. Работу я уже потеряла, достоинство, согласившись на чёрт знает что, — тоже. Можно задавать любые вопросы. Он ловко крутит руль, пальцы у него сильные и по-мужски крепкие. На запястье горят дорогие часы с толстым кожаным ремнём.

В машине чисто, приятно пахнет, звучит негромкая музыка. Салон дорогой и ухоженный. Это что-то из прошлой жизни, когда я ещё была по ту сторону черты бедности.

— Я обязательно введу вас в курс дела, Евочка. Но только на месте. Когда мы приедем.

— Опять секреты и тайны.

Лев снова улыбается. Его ухмылка обезоруживает. Невозможно орать на человека, который всё время сияет как медный таз. Да и выбора у меня нет. Работа мне нужна, а у него она высокооплачиваемая. Злюсь, конечно, но веду себя поспокойнее.

— Я вам вот что скажу. — Облокачиваюсь на дверцу, поворачиваясь к нему вполоборота. — Ваши эти улыбочки очень подозрительные. У человека масса разных эмоций, но вы почему-то всё время только улыбаетесь. Полагаю, что это ещё страшнее, чем злость. Вот знавала я одного такого парня, он всё время лыбу давил, а потом достал из-за пазухи сковороду и ага… свою подругу по башке. Тяжёлые были последствия. И это было ещё в той жизни, когда цвет помады для меня являлся главной проблемой дня.

— Сковороды с собой у меня нет. Но есть пластырь.

Лев скалится сильнее, а мои брови подпрыгивают. Он желает заклеить мне рот? Чтобы я замолчала? Какая прелесть.

— У вас сильные руки, и вы вполне можете ими воспользоваться, звук пропадет мгновенно, — улыбаюсь и ёрничаю в ответ, — я по «Евроньюс» смотрела.

— Я кладу женщинам руки на шею, Евочка, только нежно и совершенно в других обстоятельствах, — игриво заливается Лев, — обычно они от этого балдеют.

И подмигивает.

А у меня в горле слова застревают, я отворачиваюсь к окну, суечусь и краснею, бестолково поправляя одежду. Три моих парня были совершенно обычными, они не делали ничего из ряда вон, и всё, к чему они привыкли, было, скажем так, где-то на троечку. Да, неплохо, но не так, чтобы прям вау. Почему-то мне кажется, что у Льва по этому делу твёрдая пятёрка.

— Не представляю вас мажоркой, — прерывает он мои раздумья. — Вот и фото вроде видел, где вы в шикарной одежде и на машине, и инстаграм с подбором косметики, но всё равно словно другой человек.

— Жизнь вносит свои коррективы. Я была надменной и избалованной, с легким налётом короны на голове. Думаю, с прежней мной у вас получилось бы лучше. Я осуждала людей за дешёвые шмотки и считала, что деньги падают с потолка.

Он приподнимает уголки губ и щурится, как сова, неожиданно выставленная на солнце.

— Лев Сергеевич Ильин, — представляется мой неожиданный водитель. Или уже работодатель?

— Кто это? — спрашиваю будто дебильная. Всё дело в том, что я совсем растеряна.

Я как будто согласилась на его предложение, но всё равно злюсь и чувствую себя проигравшей.

А он смеётся.

— Меня зовут Лев Сергеевич Ильин.

— Очень приятно. Но вот не обижайтесь. Понятно, что это моё личное мнение, но отчество Валерьянович вам шло больше.

— Оно не могло мне идти, Евочка, так как не имело ко мне никакого отношения.

— Да ладно вам, не занудствуйте. Люди меняют цвет волос и длину прически, форму губ, объёмы и даже…

— Хватит уже! — резко прерывает и снова улыбается.

Автомат у него там, что ли, стоит, не пойму?

— Как хотите, я человек со стороны, и мне виднее.

Льву эта тема явно надоедает и он её меняет:

— Моя дочь сейчас на занятиях. Позже мы за ней поедем.

— Хорошо, я буду рада видеть Настеньку, но меня волнует ещё один вопрос: как вы ей объясните, что теперь у неё новая, первая встречная, случайная мама?

— Это ей объясните вы.

— Что?!

Я в недоумении и ничего не понимаю. Чем дальше, тем интереснее. И в этот момент я даже не подозреваю, какие именно «чудеса» меня ожидают.

* * *

— Вы скажете дочери, что это игра. — Останавливает он машину, плавно выскальзывает из салона и с видом истинного льва мягко обходит авто вокруг.

Я замираю, наблюдая за грациозными движениями царя зверей. Он настолько пластичный и привлекательный, что я будто бы под гипнозом. Завораживающий, обнаглевший, богатый и красивый гад. Шантажист и рэкетир в одном флаконе. Что может быть ужаснее? Разве что их пышная свадьба с Розой.

Он открывает для меня дверцу и помогает выйти. Подаёт руку. Его ладонь сильная и большая. Галантный козёл — это что-то новое в моей коллекции парнокопытных.

— Девочки любят играть в дочки-матери, — улыбается. — А вы у неё что-то вроде поп-звезды на экране телевизора.

— С чего это вдруг?

— Я понятия не имею, просто она вас выбрала, запомнила и всё время говорит о вас. И если вы предложите подобную игру, она с радостью согласится.

— Допустим, только почему мама? — честно говоря, я уже запуталась и ничего не понимаю.

Вместо ответа на вопрос, разворачивает меня к избушке передом, к коню спиной. Тьфу, надо бы определиться, зоопарк у меня на уме или сказки.

— А вот и мой дом, — широким жестом демонстрирует красивый трёхэтажный особняк. — Вы будете жить здесь. Я часто уезжаю по делам, и мне нужен человек, присматривающий за моей дочерью. Но, как вы понимаете, дело не только в этом…

Возникает пауза, и тут он медленно переводит взгляд куда-то за меня, реагируя на скрип калитки. Его раскосые глаза чуть щурятся, и Лев уже не разговаривает со мной, отвлекшись, расплываясь в ещё более широкой улыбке, хотя куда уж там шире.

На его территорию через пункт охраны, ступая длинными загорелыми ногами, заходит высоченная (двухметровая?) шикарная молодая брюнетка в короткой чёрной кожаной юбке и такой же бесстыжей куртке. Она вроде в колготках, но выглядит это так, словно её стройные ноги совершенно открытые и заканчиваются они — или начинаются? — на уровне подбородка. Я моментально ощущаю себя маленькой и толстой.

— Лёва, как я рада тебя видеть! Мы так давно не общались!

Он мигом забывает обо мне. Целует в обе щеки свою гостью, расспрашивает о какой-то там поездке, то ли на Карибы, то ли на Мальдивы. При этом треплет её плечо, как будто если отпустит, то она будет не в состоянии разговаривать. Скалится, словно у него скулы свело. Дикая смесь Наоми Кэмпбелл и Моники Белуччи суёт ему тарелку с печенюшками, а он радуется. На седьмом небе, будто она ему золотой слиток припёрла, а не полкило самодельного лакомства. Меня это почему-то раздражает.

— Увидимся позже, Лёва.

— Я буду ждать.

И снова целуются в обе щеки. Писаная красавица удаляется, и Лев за этим наблюдает, провожая её долгим, горячим взглядом.

— Жена вашего соседа?

— Откуда знаете? — заливается смехом Ильин.

Закатываю глаза, оглядываясь по сторонам. Откуда я знаю? Сериалы люблю российские.

В общем-то, мне здесь нравится. Двор Ильина похож на вырезку из журнала о ландшафтном дизайне: глиняные гномы, розовые кусты, шикарные клумбы, фонтанчики, детская площадка с качелями, беседка с мангалом.

— Это ваша соседка, — растягиваю слова, разглядывая рыбок в пруду, — и вы с ней спите.

Пауза. Глаза в глаза.

— Иногда, — и опять улыбается.

— Но она желает почаще.

— Ну ещё бы, — ухмыляется Ильин, намекая на свою мужскую состоятельность.

Картинно завожу глаза под верхние веки.

— Раз уж работу вы мне по сути навязали путем шантажа, угроз и недвусмысленных намеков, я считаю необходимым высказать свое дико важное мнение по этому поводу.

Лев, кивнув, посмеивается.

— В этой ситуации, когда её муж наверняка с вами в хороших добрососедских отношениях и вы часто приглашаете друг друга на шашлыки и жареные колбаски, вы Лев — фу!

Он снова хохочет и берётся за ручку двери. Мы заходим внутрь, и прямо на меня, раскрыв объятия и, заорав от восторга, летит Настёна, обутая в роликовые коньки.

— Ева!!! Папа, ты привёл Еву!!! — Катится к нам, грохоча колесиками и не снижая скорости.

— Ты уже дома? А я планировал за тобой заехать!

— Меня привезла наша соседка, она забрала меня вместе со своими близнецами!

— У них ещё и дети есть? — Поворачиваюсь к нему, медленно скрещивая руки на груди. — Я передумала, вы, Лев Валерьянович, не просто фу. Вы два раза фу!

* * *

— Ева! — Обнимает меня Настя двумя руками, с разгону врезавшись в моё несчастное туловище. — Ты пришла к нам в гости?!

— Ага, твой папа хочет, чтобы я изображала твою маму. — Оборачиваюсь к начальнику нашей конницы и с удовольствием наблюдаю за тем, как медленно сползает лучезарная улыбка с его лица. Настя уезжает.

— Можно было как-то поаккуратнее сообщить эту новость, поделикатнее? — шипит он мне на ухо. — Взять её за руку, отвести в комнату и во время игры?

Удивляюсь переменам на его лице.

— Класс! — широко улыбаюсь.

— Чего? — злится Лёва, нахмурив брови.

— Вы гораздо привлекательнее, когда стираете эту клоунскую улыбку со своего лица и говорите то, что думаете. Прям мужика такого включили, я аж растерялась.

В ответ он лишь ведёт бровями, а я чуть приседаю, машинально прикрывая уши, оглохнув от звука колёсиков, тарабанящих по паркету.

— Настёна! — Хватаю её за руку, но она выскальзывает. — У меня есть для тебя очень клёвая история, давай ты покажешь мне свою комнату и перестанешь делать это в доме! Для роликов есть улица!

Настенька, кивнув, проезжает мимо.

— Зачем, вы ей это позволяете? — обращаюсь к её отцу.

— Ей нравится, а пол крепкий.

— Всё равно это плохо, — мы переглядываемся, Лев недовольно поджимает губы. — Видите, она меня не слушает. Я же говорила, что не умею с детьми.

— Ева, папа, я согласна! — кричит его неуправляемая дочь, в очередной раз проезжая мимо. — Пусть Ева будет моей мамой! — восклицает она и летит в обратную сторону.

— Это оказалось легче, чем я думала, даже боязно, — качаю головой в недоумении, продолжая стоять рядом со Львом в дверях. — А где её настоящая мать?

Чувствую на себе его внимательный взгляд. Он прожигает кожу. Когда я поворачиваюсь, он отворачивается. Нет, я не поняла? Я что, вообще ничего не должна знать? А что я такого спросила? Раз у нас тут танцы с бубнами, шантаж и незаконное увольнение, значит, у меня должен быть полный доступ ко всей информации.

— Мать Насти — посол доброй воли ЮНИСЕФ.

— Всё понятно, великая миссия, — и посмеиваюсь, гоготнув.

— Что смешного, Ева, я не понимаю?

— О, смотри-ка, у Льва есть зубки!

Он грозно смотрит на меня, хотя надо отдать ему должное, изо всех сил старается натянуть привычную улыбку обратно, но почему-то ничего не получается.

— Ну смешно же, что эти, ну послы, они ведь привлекают внимание общественности к правам и нуждам детей в своей стране и за её пределами? Ваша бывшая жена ездит ко всяким там официальным лицам, принимающим решения, отражающиеся на жизни чужих детей… И при этом кинула своего ребёнка. Ну смешно же, согласитесь?

Только Льву, отчего-то, не смешно. И впервые с момента нашего с ним знакомства, улыбка никак к его физиономии не приклеивается. Очевидно, я его раздражаю. Ева — убийца львиных улыбок! Звучит? Мы снова смотрим друг на друга. Я отворачиваюсь первой.

— А, поняла, вы её всё ещё любите и страдаете по этому поводу, — задорно выпаливаю. — Ну то есть соседка там и Роза — это так, — машу рукой, — типа для поддержания мужского здоровья, а вот бывшая до сих пор снится вам по ночам, и вы перебираете в мозгу все ваши встречи, пытаясь понять, что именно сделали не так и почему она вас бросила, да ещё и с ребёнком?

— У меня от вашей бестактности скулы сводит, — неестественно широко улыбается Лев. Мда, до киллера мне ещё практиковаться и практиковаться… Леон, то беж Лев, правда, уже имеется. Только вот мне не тринадцать, и я совсем не Натали Портман. А фикусы, фикусы-то у них тут есть?!

— У вас это давно, Лёвушка, — изображаю соседку с печеньками, переходя на нежный тон, — я здесь ни при чём.

И мы снова переглядываемся. Он не отпускает мой взгляд, смотрит искоса.

— Анастасия, достаточно! — Хватает он дочурку за локоть и ловким движением усаживает на стул возле кухонного стола, сдирает с неё шлем и коньки. — Слушай сюда. И вы, Ева, тоже слушайте.

Я рада, что смогла его разозлить — это прямо вдохновляет. Сажусь на стульчик, послушно кладу руки на колени.

— Моя мать и твоя бабушка слепа как новорождённый котенок. Это большая трагедия, я долго лечил её за границей, но сейчас ей стало хуже, появились, кроме всего прочего, проблемы с сердцем. Иру она видела один раз, семь лет назад и вряд ли спустя такое время узнает её голос. Она не приемлет разводов. И если узнает, что мать бро… — он смотрит на Настю, что открыла рот и внимательно слушает. — В общем, это убьёт её! И вы обе не позволите этому случиться! Тебя я за это отвезу в Диснейлед, — смотрит на дочь, потом на меня, — тебе дам денег. Всё понятно? Вопросы!