Глава 9

Взявшись за руки, мы с Настей спускаемся в холл, где нас уже ждут нарядная бабуля и не менее разодетая Оксана. Неподалеку крутится послиха доброй воли, она же Евангелина под прикрытием. Наш общий муж тоже здесь. Милая шведская семья, всё по канону.

Взглянув на Льва, я отворачиваюсь. Как же приятно иногда разочароваться в людях. И дышится легче и интерьер красивее. Теперь я здесь исключительно ради Насти. Именно её маленькие пальчики я нежно сжимаю в кулаке. Я умыла девочку и переодела, она готова идти в ресторан, но без меня боится, поэтому я сплетаю наши руки. Со мной ребёнку проще, чем с собственными родителями.

— Ирина, как мы рады вас видеть. Вы так спешно покинули парк. Я уж было подумала, что вы не хотите больше нас видеть, — улыбается бывшая жена Льва, наклонив голову к плечу, и говорит при этом льстивым, мягким голоском, словно озвучивая сказку про семерых козлят. Из вымечка да по копытечку, чтоб её…

Стоило ради этого остаться, чтобы увидеть её перекошенный рот в момент, когда мы с Настей вышли на лестницу.

— Ире срочно понадобилось домой, сделать несколько важных звонков. Не только у тебя есть дела. А сейчас мы пойдём в ресторан, куда тебя подбросить? — обращается Лев к бывшей. Намекая, что коллеге совершенно нечего делать на семейном ужине.

Мне всё равно и нет никакого дела до того, кто куда поедет, я веду ребёнка через зал в коридор, к выходу.

— А меня никуда подбрасывать не надо, Лёвушка, я иду с вами. Меня пригласила Оксана. Так что ужинать мы будем все вместе.

Немного непонятно, отчего он теперь выпроваживает её после страстных парковых поцелуев, но, повторюсь, мне до этого нет никакого дела. Мои иллюзии насчёт Льва рассеялись и исчезли, как лестница в конце эскалатора. Присаживаюсь на пуфик у входной двери. Новость неприятная, но терпимая. Зашнуровываю ботинки, у Настеньки не получается справиться с толстыми шнурками.

Мы все вместе идём к машине Льва. Я молча смотрю мимо него.

— Садись ко мне вперёд, — чувственным, глубоким голосом предлагает мне Ильин.

— Я с удовольствием, — влезает между нами Ирина.

Кажется, Ильин на меня смотрит, но если он думает, что я буду бороться за него и драться с его бывшей женой за внимание вожака прайда, то он очень ошибается. Я полностью уступаю, пусть наш глубокоуважаемый посол берёт и пользуется. Пока Лев даёт распоряжение водителю, помогая усадить бабулю в другую машину, я пристегиваю Настёну.

Ирина залезает на переднее сиденье рядом с водителем.

— Всё в порядке? — спрашивает у меня Ильин, сев за руль и обернувшись.

— А что должно быть не в порядке? — Застегиваю ремешок и плавно закрываю дверцу.

— Лёвушка. — Замечаю, как бывшая кладет ладонь на его руку на руле. — Только не гони, пожалуйста.

Убирает он её руку или радуется прикосновению, я не знаю, потому что отворачиваюсь к окну раньше. Похоже, у этой бабы материнский инстинкт полностью атрофирован. Или она так сильно отвыкла от ребёнка, что не замечает её. Странно как-то она себя ведёт.

— Я хочу мороженое, — вздыхает Настя.

— Хорошо, милая, купим, — отвечаю ей шёпотом и улыбаюсь.

Всю дорогу у Ирины не затыкается рот. Она рассказывает о себе, о своей миссии, о победах и поражениях, о легендарных людях, встреченных ею на пути. У меня от неё начинает болеть голова, а ещё откровенно раздражает раздутое эго. Она действительно считает себя необыкновенной и очень редкой личностью, лучше бы научила ребёнка шнурки завязывать. Дальше она хвалит работу Льва, восхищается его достижениями. Вообще, она всегда всех одаривает комплиментами. Выбрав таким образом способ втереться в доверие. Нахваливает человека, пока у него от лести одно место не слипнется.

У ресторана я первым делом отстёгиваю Настю и, собравшись выйти наружу, замечаю распахнутую передо мной дверь. Лев подаёт мне руку, пытаясь помочь выбраться из авто.

Наши взгляды встречаются. Я смотрю в его раскосые глаза и ничего не чувствую. Внутри всё как будто вымерло. Разом, махом, за те двадцать минут, что я провела в такси между парком и домом Ильиных. Его мужественное лицо исчезает, перед глазами остаются только их слепленные в одно целое рты и крючковатые пальцы послицы, зарывшиеся в его густые курчавые волосы. Признаюсь без особого кокетства: я злопамятная и мстительная особа.

Поэтому безразлично, чисто из вежливости, опершись на его ладонь, я задерживаю пальцы в его руке всего на секунду. Дальше мы с Настёной, улыбнувшись друг другу, идём к заведению. На Льва я не оглядываюсь и на их шашни с Ириной не смотрю. Понятия не имею, сделал ли он для неё то же самое.

Раздевшись в гардеробе и не дав Льву за собой поухаживать, я увожу его дочку в зал. Там, обсуждая гигантский аквариум, мы сами выбираем стол. Садимся рядышком и, засунув носы в меню, весело, наперебой рассматриваем картинки с едой. Настёна желает получить спагетти, а меня интересует лазанья.

Возле девочки садятся Оксана и бабушка. Я слышу, как стул рядом со мной отодвигается. И, судя по окутывающей меня вони дорогих духов, рядом опускает свои подтянутые булки послиха. Это соседство меня не слишком радует, но её манёвр понятен: она пытается отрезать меня ото Льва.

— Я бы предпочел сесть с женой и дочерью, — хрипло звучит над моим ухом.

— Конечно, Лёвушка, как скажешь. К тому же так я окажусь между тобой и Оксаной. Это соседство мне только в радость.

Закатив глаза, поворачиваюсь к Насте. А Ильин тем временем садится вплотную ко мне, так близко, что мне приходится частично залезть на Настин стул.

Дальше Оксана и обе её подружки копошатся, собираясь в уборную припудрить носики. И даже зовут меня. От чего я с ужасом отказываюсь, представив возможность остаться наедине с любимой Ильина возле унитаза и ресторанной раковины.

Устроившись вполоборота, я практически разворачиваюсь к Ильину спиной и всё время общаюсь только с его дочерью.

— Ты уже выбрала? — хрипит голос Ильина совсем близко.

— Да, я буду лазанью, а Настенька макароны с мясным соусом. Ну а своим девочкам ты выбирай сам. Ты лучше их знаешь.

Вздохнув, Лев отбрасывает меню.

— Извини меня, Ева, что я оставил тебя на холоде в парке. Это моё упущение. Я был не прав. Подобное больше не повторится.

И хоть я очень стараюсь игнорировать его слова сердце чуть-чуть замирает, а время останавливается.

* * *

Услышав извинения босса, я сухо благодарю за них. И, мельком взглянув на него, снова отворачиваюсь, опустив глаза в тарелку с душистой лазаньей. Но характер мой никуда не делся и, несмотря на то что я в нём разочарована, не могу сдержаться.

— Знаешь, Лев, мой тебе совет: если не хочешь кого-то обидеть, унизить, оскорбить и так далее, просто не делай плохо. И тогда не придётся извиняться.

— Я же уже попросил прощения, — громко выдыхает он, переставляя на столе посуду.

— Впредь, чтобы не извиняться, элементарно не делай так, и всё. Вы с твоей женщиной могли бы пообщаться дома, после того как мы все вернулись из парка. Так поступать с людьми нехорошо, даже если они просто работают на тебя.

К столу медленно приближается «команда ух» в составе Окси, бабушки и Ирино-Евы. Они ещё довольно далеко, и мы продолжаем.

— Ты тоже могла бы вернуться обратно и сказать, что тебе холодно.

— Я и вернулась, господин Ильин, — всплеснув руками. — Только ты был занят, и я не стала тебя беспокоить, — громко выдохнув. — Так делают хорошие работники.

— Вы так ругаетесь, будто вы взаправду муж и жена. — С шумом всасывает макаронину Настя.

— Упаси господь, — смеюсь.

А Лев не выдерживает:

— Слушай, если я так сильно тебя раздражаю, зачем ты осталась?

Я поворачиваюсь и смотрю прямо на него.

— Я осталась ради Насти. Я уже говорила.

Лев усмехается.

— Ну вот, — качаю головой, глядя на него, — это твоё выражение лица, оно меня просто вырубает.

— Какое такое выражение?

— Будто ты, Лев, пупок земли.

— Неправда.

— Правда, папа. — Громко всасывает ещё одну макаронину Настя. — У тебя всегда такая моська. Недаром бабушка тебя Львом назвала, — перегибается через меня девчонка и лыбится отцу.

Лев злится. А мы с его дочерью вдвоем смотрим на него, не отводя глаз. Он разводит руками.

И теперь не выдерживаю я:

— У меня встречный вопрос: если я так сильно не нравлюсь тебе, Лев Ильин, зачем ты прибежал ко мне в комнату и не дал уехать?

Мы сканируем друг друга, и царь зверей не торопится с ответом. Начинает казаться, что он смотрит уже не в мои глаза, а куда-то внутрь, в душу, в самое сердце. И пауза в этот момент, когда мы сверлим друг друга взглядами, затягивается до неприличия долго.

— А вот и мы! — улыбается во все тридцать два Ирина, явно недовольная нашими гляделками.

— Садитесь, еда уже на столе. — Привстает Лев, помогая матери.

Оксана сразу же начинает разговор.

— Мы так чудесно поболтали, твоя коллега так много всего знает. Мы даже немного поспорили о мировом значении русской литературы, — щебечет она, расстилая салфетку на своих коленях.

— Лёвушка увлекался в своё время Сэлинджером, — сияя, заглядывает Льву в лицо бывшая. — Классика русской литературы ему была почти неинтересна. А вот очень даже зря. Чтобы говорить с детьми на одном языке, важно познакомить их с литературой, фильмами, местами, которые важны для его родителей. А классика, она ведь для всех нас.

— Чтобы говорить с детьми, надо просто с ними говорить, — усмехаюсь я, подчеркивая, что Ильина с Настей практически не общается.

Его бывшая одаривает меня испепеляющим взглядом. И наносит удар. Зря я тронула эту кучу.

— Скажите, Ирочка, вы рожали Настю сами или с помощью кесарева сечения? — спрашивает она меня, ехидно ухмыльнувшись.

— Конечно сама, — улыбаюсь. — Старалась изо всех сил.

— И Лев, наверное, присутствовал на родах?

— Он же не мог бросить меня одну. У нас были партнёрские.

Тут встревает бабушка, и я понимаю, что прокололась.

— Ты, и на родах, сынок? Как это? — удивлённо смеётся бабуля. — Ты же далёк от медицины. И вдруг согласился на такое? Это совсем не в твоём стиле. Ты не потерял там сознание?

Я опускаю глаза в тарелку. Эта стерва подставила меня. Мне становится дурно. Я выдохлась. Устала. Одно дело — притворяться перед двумя женщинами, пусть и чувствующими подвох, и совсем другое — когда сюда же подключается ещё одна, мечтающая заполучить своего мужа обратно. Женщина, видящая главного врага во мне.

И тут мне на помощь бросается сам Ильин.

— Ну и когда ты планируешь покинуть нас? — Откидывается он на спинку стула, обращаясь к своей бывшей.

Он уводит от темы, переводит стрелки на мать своей дочери, защищая меня. При этом испугавшимся совсем не выглядит.

— В смысле? — Выпрямляет спину Ирина, начав ёрзать на стуле.

— Ты же не бываешь в стране. Всё время в разъездах. Ты привыкла жить для себя. Ты упорно идёшь к цели: завоевать мировое господство! Наверняка ещё есть какая-нибудь непокорённая тобой страна, где крохотные граждане нуждаются в твоей помощи.

— Ну нет, я решила остепениться. Что ты такое говоришь, Лёвушка. Я ведь твоя коллега, я занимаюсь созданием сайтов с платным доступом, продаю рекламное пространство в интернете, а…

— А в перерывах очень много времени тратишь на повышение осведомленности о роли ВОЗ в укреплении здоровья и поддержании безопасности в мире, — широко улыбается Лев, выступая словно с трибуны. — Этим надо гордиться. Не стоит скрывать.

— И когда вы всё успеваете? — восторженно встревает Оксанка.

— Думаю, Оксана, если бы моя коллега вышла замуж и родила ребёнка, — усмехается Лев, — она бы не прожила с ними и года, так как очень любит кататься по миру и совершать великие дела. Семья — это не для неё. Поиск денег в поддержку образования, окружающей среды, государственных инноваций, искусства и общественного здравоохранения.

— Нарожать детей и потерять себя — это не самоцель! — поддерживает Оксана бывшую.

— Ну хватит уже, Лёвушка, ты не совсем прав, — улыбается его жена, убирая волосы за уши. — Я просто чувствую в себе необходимость помогать людям. Разве это плохо?

— Даже удивительно, что ты нашла для нас время, — чеканит Ильин. — Нет, это не плохо, просто есть женщины для семьи, а есть для вот такой вот очень важной работы.

— Лёвушка, иногда женщины чувствуют необходимость остановиться. Начать осёдлый образ жизни. Думаю, пришло моё время.

Она чирикает как птица, она ведь ангел. Вся такая положительная. И Оксана от неё в восторге. А бабушка внимательно слушает, покручивая вилку в руках. Он простит её, позлится, и они снова будут вместе.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Настю. Я хочу поговорить с девочкой, отвлечь, потому что папа и мама думают только о своих разборках, совсем не учитывая, каково это слышать малышке.

Но девочки рядом не оказывается. И вдруг я замечаю, что она бегает вокруг аквариума. А официанты возмущаются, что кто-то набросал туда хлеба и что это может навредить рыбам. Я даже знаю кто. Спешу к ней, беру её за руки, присаживаюсь на корточки, объясняю, что так делать нехорошо. А потом оглядываюсь, как будто почувствовав. Неожиданно замечаю, что Лев больше не поддерживает беседу. Он не разговаривает ни с бывшей, ни с Оксаной.

Ильин внимательно наблюдает за мной.