ГЛАВА 13

МАРАТ

Нам назначили ЭКО. А когда, спустя время, Лариса показала мне тест, и две яркие полоски на нем, я окончательно позволил себе поверить, что теперь мы станем настоящей семьей. Я так хотел ее обрести – крепкую, нерушимую. Наполнить дом топотом маленьких ножек и детским смехом. Это все было так близко…

Я действительно верил в то, что Лариса изменится. Дурак.

Она забрала эту надежду так же быстро, как подарила.

Прошел всего месяц, прежде, чем ее снова затянуло в привычную жизнь. Она до утра пропадала в клубах, возвращалась домой с запахом алкоголя и дыма.

Я пытался до нее достучаться. Кричал. Объяснял, что она вредит нашему ребенку. В какой-то момент даже запретил выходить ей из дома.

Но для Ларисы это все было лишь развлечением. Чем больше я злился, тем больше веселилась она. Сбегала от любой охраны, пропадала все чаще и дольше, возвращалась еле стоящей на ногах.

– Ты, как обычно, все преувеличиваешь, Марат, – отмахивалась она как всегда. – Все под контролем. Я же будущая мать. Я точно знаю, что вредит нашему ребенку, а что нет. Так вот, сидеть в четырех стенах для нас гораздо вреднее.

– Какой нахрен контроль?! Ты его убиваешь! Завтра же запру тебя в клинике! Мое терпение лопнуло!

Я злился, кричал, но это ничего уже не меняло. Оставалось лишь пойти на крайние меры.

Из клиники Лариса тоже сбежала. Два раза.

Когда на шестом месяце она потеряла ребенка, я уже не испытывал ни злости, ни жалости. Лишь пустоту. Она высасывала из меня любые эмоции, будто черная бездонная дыра прямо в душе.

Лариса рыдала. Умоляла остаться. Но я подал на развод.

– Мы можем попробовать снова! Моя подруга проходила целых шесть попыток ЭКО, прежде, чем родила малыша!

– Ты. Можешь пробовать сколько угодно. Но я больше через это проходить не намерен, – равнодушно ответил.

Я знал, что все ложь. Она не изменится. А во мне после потери ребенка что-то сломалось. Мир уже не казался мне прежним. Теперь он навсегда окрасился в серость.

Это был самый черный период во всей моей жизни.

Я ушел в работу, хватаясь за любое дело, как утопающий за последнюю соломинку. Только бизнес спас меня от боли тогда.

А теперь, спустя годы, я узнал, что ребенок, которого мы ждали с Ларисой, был не моим. Мне все равно – если бы он родился, сейчас я бы его как прежде любил.

Но ребенку не суждено было появиться на свет, и теперь больно вдвойне, будто мои настоящие страдания вдруг стали обманом.

Лариса несколько лет не бросала попыток вернуть отношения. Но я пресекал каждую из этих попыток.

– Ключи, – процедил я сквозь зубы, открывая глаза и возвращаясь в реальность. – Ты должна была отдать их охране.

Лариса небрежно пожала плечом, от чего ее большая ненатуральная грудь всколыхнулась.

– Ой, дорогой, ну не будь таким скучным. Улыбнись. Или ты не рад меня видеть?

– Ты опять пьяна? – мой голос стал жестче.

Лариса засмеялась. Настолько искусственно, что ее смех прокатился раздражителем по моим натянутым нервам.

– Ты всегда был таким! Ты не заметил, что я абсолютно голая, да? Завтра будешь жалеть, если сейчас не воспользуешься… – Она призывно скользнула ступней по шелковой простыне.

Я подошел ближе, глядя на нее сверху вниз:

– Я жалею только об одном. Что женился на тебе. Но к счастью, и это навсегда останется в прошлом.

Улыбка тут же сползла с лощеного сверкающего глянцевой кожей, лица.

– Ты бросил меня в самый тяжелый момент моей жизни! Я потеряла ребенка, а ты ушел!

– Ты потеряла ребенка, потому что никогда не прекращала пить, – отрезал я холодно, – так что давай называть вещи своими именами. Ты убила его. Но я больше не виню тебя в этом. Жалею лишь о том, что когда-то связал с тобой свою жизнь.

Лара вскочила с кровати, прикрываясь одеялом и бешено сверкая глазами:

– Ты… Я любила тебя! Ты ничего не понимаешь! Любила! И сейчас продолжаю любить! Почему ты со мной так жесток?!

Я холодно рассмеялся.

– Ты любила только себя, Лар, – ответил устало. – Давай, заканчивай цирк. И оденься, если не хочешь, чтобы охрана выставила тебя прямо так, – кивнул на сползающее с грудей одеяло.

– Я могу измениться, Марат… – уж не знаю, что Лариса искала в моих глазах в этот вечер, и для чего туда так призывно заглядывала, а не найдя того, что искала, вновь бросилась в слезы. – Ты еще пожалеешь! Я расскажу все отцу!

– Вперед. Мы с твоим отцом уже давно не сотрудничаем, и он мне теперь не указ. Скорее наоборот. Может, мне стоит самому поехать к нему, и рассказать как именно Федор Абрамович потерял своего не рожденного внука?

Лара побледнела, потом покраснела. Потом гневно сдернула с себя одеяло и быстро оделась. Ушла, хлопнув дверью.

– Ключи! – крикнул ей спину, падая на кровать и смотря в потолок. – Ключи оставь у охраны, – зачем-то сказал, зная, что она уже не услышит.