Глава 13

Утром на кухне меня ждал небольшой сюрприз. Эллиот деловито выставлял на стол тарелки с блинами, сырниками и маленькими жареными пирожками, а в глубоких пиалах дымилась каша, присыпанная кусочками экзотических фруктов. Он что, встал ещё до рассвета? И где только нашёл свежие фрукты в разгар зимы? – Доброе утро! – улыбнулся Эллиот при моём появлении. – Отлично выглядишь, Лейла. – Доброе, – смутилась я. Вид высокого, широкоплечего мужчины в смешном цветастом фартуке вызвал у меня волну жара по телу и учащённое сердцебиение. Даже потрогала лоб, силясь понять, не заболела ли я после вчерашней прогулки по столице? С пылающими щеками я прошла за стол и, осмотрев всё богатство, выставленное передо мной, осторожно спросила: – Ты всегда так много готовишь на завтрак? – Не знал, что ты любишь, – весело ответил он, – поэтому решил не гадать и приготовил всё, что умею. Обычно мне достаточно чашки кофе и бутерброда. – Очень вкусно! Из тебя бы вышел отменный повар, – похвалила я кулинарный талант ректора Бонэ. Приходилось держать себя в руках, чтобы не смести всё подчистую: сырники таяли во рту, каша не была слишком сладкой, а блинчики и пирожки лопались от обилия начинки. – Спасибо, – с улыбкой принял мою похвалу Эллиот и поинтересовался, разливая кофе по чашкам, – волнуешься перед возвращением в академию? – Да, – честно призналась я. – Меня не было всего два дня, но у меня ощущение, что учёба и академическая газета остались где-то в прошлой жизни. Произошло столько событий за такое короткое время! – Сегодня будь особенно осторожна, – ректор стал серьёзным. – Кажется мне, что твоему возвращению в академию не все будут рады. Спрячь метку и постарайся не привлекать к себе лишнего внимания. От удивления сырник встал в горле комом, и я с трудом его проглотила: – Ты о госпоже Вольске? – Не только, – покачал головой Эллиот. – Я успел навести о тебе справки и узнал, что кто-то пытался подставить тебя со статьёй в газете в день моего прибытия в САД. Я вспомнила про разоблачающую статью, которую выпустили под моим именем вместо репортажа о праздновании Дня Стихий. Определённо, у меня был недоброжелатель, но в свете последних событий я успела о нём позабыть. Но почему ректор об этом заговорил? Озвучив свой вопрос вслух, я получила исчерпывающий ответ: – Вчера мы не успели попасть в храм к служителю, что проводил для меня ритуал. Перед сном я связался с ним по кристаллу связи, и он натолкнул меня на одну интересную мысль. Кто-то мог узнать о наших планах и специально связать нас обрядом. Вопрос: кто и зачем? – Но как? – пошептала я, сложив ладони домиком у лица. – Я точно никому об этом не говорила, к тому же, контракт… – Забудь про контракт, – резче, чем следовало бы, ответил ректор. – Это была дурная идея, и я хочу как можно скорее о нём забыть. Лейла, пойми, я тебе верю, но здесь что-то не так. Служитель сказал, что нас мог связать какой-то артефакт, но вот в чём загвоздка… Он замялся, тщательно подбирая слова. Кажется, я знала, что именно он хочет сказать: – Эллиот, надеюсь, ты не думаешь, что я могла специально… Ректор тут же замахал руками, чуть не сбив со стола чашку с остатками кофе: – Нет, что ты! Если бы ты нарочно использовала приворотное зелье или артефакт, пробуждающий чувства у партнёра, ты бы просто-напросто не смогла зайти на алтарь. Должно быть что-то другое. Завтрак подошёл к концу, но мы ни на шаг не приблизились к разгадке тайны, которая нас связала. В прихожей Эллиот дал мне последние указания, заботливо поправив на воротнике маскирующий артефакт: – Возьмём один экипаж на двоих, я выйду чуть раньше, а ты подъезжай к воротам. Комплект учебников возьмёшь у Миланы, я их заранее для тебя отложил. Преподаватели не будут спрашивать твоё домашнее задание, я всех предупредил о том, что ты уезжала домой решать семейные проблемы. А после занятий не жди меня, сразу езжай домой. Он протянул мне ключ, но я не торопилась его брать. Этот жест символизировал о переходе наших с Эллиотом отношений на новый уровень, и я не знала, была ли к этому готова. – Держи давай, а то опоздаем, – ректор сам вложил ключ в мою ладонь и сжал мои пальцы. От этого в общем-то невинного прикосновения, меня словно молнией прошибло, а блузка прилипла к моментально взмокшей спине. – Я… Не… Хорошо, – сдалась и дрожащей рукой убрала ключ в карман. По пути к воротам Эллиот объяснил мне как деактивировать защитный контур и дал пару кратких наставлений: ворота никому не открывать, с соседями не говорить, из дома без нужды не выходить. Всю дорогу до академии мы провели, весело болтая о пустяках, но порой наши взгляды встречались, и я тут же забывала, о чём мы до этого говорили. Между нами явно что-то происходит. Что-то, чему я ещё не могла найти объяснения, и это что-то меня волновало до дрожи в коленях. Когда до меня дошло, я чуть не выскочила из кареты прямо во время движения. Кажется, я влюбилась в Эллиота Бонэ. Не успела я в полной мере прочувствовать это внезапное откровение, как ректор постучал в стенку, давая вознице сигнал остановиться. Экипаж плавно замедлил ход. – Удачного дня, Лейла, – он словно невзначай коснулся моих ладоней, сминающих подол пальто. – Не переживай, тебя не было всего пару дней. За это время ничего не изменилось, поэтому не стоит бояться. Да как бы сказать… Я проводила Эллиота взглядом и громко застонала, как только дверь закрылась. – Лейла Рейн! Да что с тобой такое? Как ты могла так вляпаться? Где он и где ты? Задавая сама себе вопросы под неспешный ход экипажа, свернувшего на оживлённую улицу, я не могла найти на них ответы и от этого нервничала ещё сильнее. – Ты же должна думать об учёбе! У тебя помимо журналистики есть хвосты по управлению стихией, зельеварению и магической теории. Какая личная жизнь, Лейла, о чём ты? Он тебя гораздо старше! И вообще, скоро выпускные экзамены, думаешь, тебе поставят хотя бы “удовлетворительно” за восхваляющую препода заметку в академической газете? Учиться, учиться и ещё раз учиться! Под собственное приглушённое ворчание я деактивировала артефакт, выбралась из экипажа у ворот академии и вежливо поздоровалась со стражником. – Доброе утро, адептка! – кивком поприветствовал меня мужчина. – Рад видеть тебя в хорошем настроении, а не волочащей за собой сумки с вещами. “Ну спасибо, что напомнил о моём пережитом позоре,” – надулась я, пряча маскирующую брошь в карман, но нашла в себе силы улыбнуться и ответила фальшиво-радостным тоном: – Семейные проблемы, которые требовали срочного решения. Теперь всё в порядке, и я вам ещё намозолю глаза до выпускного. – Рад слышать! – весело откликнулся стражник и тут же перевёл своё внимание на адепта помладше. – Гарриет, паршивец, сколько раз говорили, в академию с животными вход воспрещён! – Исключение – фамильяры! – заныл молодой парнишка, пряча за спину пушистую жабу. – Твой фамильяр – попугай, а вот это чудовище я вижу впервые, – не купился на его объяснение охранник. Оставив позади их перепалку, я зашагала вперёд, но выражение лица тут же стало кислым от голоса Анны-Софи, отравленной стрелой вонзившегося мне прямо в спину. – Адептка Рейн, попрошу задержаться! – Доброго утра, госпожа Вольска, – заунывным голосом поздоровалась я, прикидывая, как бы половчее сбежать от противной дамы. – Где реферат? – она без лишних предисловий перешла сразу к делу. – Госпожа Вольска, у меня освобождение, подписанное ректором. Ездила домой решать семейные проблемы, – терпеливо ответила я и сделала шаг вперёд по направлению к главному корпусу. – Не так быстро, – прорычала Анна-Софи и, приблизившись ко мне вплотную, прошипела, – адептка Рейн, твои славные деньки закончились, не успев толком начаться. Больше ты не сможешь прятаться за спиной ректора Бонэ и манипулировать им в собственных корыстных целях. – Да что вы такое говорите? – раздражённо воскликнула я. – У нас с ректором Бонэ исключительно… – Голубушка, – излишне сочувственно произнесла госпожа Вольска. – Понимаю, в твою родную глушь новости приходят с большим опозданием, но в Дайяри народ третий день говорит о том, что ректор САД получил брачную метку. Так что не трать время понапрасну, тебе больше ничего не светит. Не знаю, каким чудом я удержалась от того, чтобы не рявкнуть на противную преподавательницу о том, что мне известно гораздо больше, чем ей. К счастью, ситуацию спас сам ректор Бонэ. – Доброе утро, госпожа Вольска, адептка Рейн! – приветливо поздоровался Эллиот и стрельнул глазами её сторону, мол, она опять пристала? – Ректор Бонэ! – воскликнули мы одновременно с Анной-Софи, только в её возгласе угадывались торжествующие нотки, а в моём было неприкрытое раздражение. – Пожалуйста, по очереди! Я всем успею уделить внимание до начала рабочего дня, – старательно сдерживая смех, ответил Эллиот. – Адептка Рейн, вам надо готовиться к артефакторике, поэтому вы первая. – Спасибо, – искренне поблагодарила ректора. – Пожалуйста, донесите до госпожи Вольски информацию о том, что я на вас как на мужчину нисколечко не претендую и не планирую манипулировать вами в своих корыстных целях! И вы освободили меня от реферата и от домашнего задания на законных основаниях! Честно, я устала доказывать, что не являюсь ничьим протеже. Да, кстати, поздравляю вас с помолвкой, уверена, невеста в вас души не чает! – Спасибо, адептка Рейн, – сдавленно пробормотал Эллиот, изо всех сил стараясь не улыбаться. – Поспешите к Милане за учебниками, а мы с госпожой Вольской решим это досадное недоразумение. Игнорируя сварливую даму, я поклонилась ректору и со всех ног бросилась прочь, чувствуя, как колотится сердце, а в лёгких стремительно исчезает воздух. Забежав в учительскую, я с размаха бросила сумку на подоконник и, тяжело дыша, упёрлась ладонями в столешницу перед удивлённой Миланой. – Лейла, милая! – ассистент ректора тут же вскочила со своего места и заключила меня в крепкие объятия. – Как дела? Дома всё хорошо? – Корова в пальто! – выпалила я, чувствуя как меня переполняет гнев после стычки с госпожой Вольской. – Кто? – вскинула брови Милана. – Анна-Софи, чёрт бы её побрал! – я устало плюхнулась на стул и жалобно попросила, – можно мне чаю с успокоительными травами? У меня есть ещё двадцать минут до начала занятий, а кабинет артефакторики прямо под нами. – Конечно-конечно, – засуетилась добросердечная женщина. – Сиди, я сама налью. Кстати, господин Бонэ оставил для тебя учебники. Они на нижней полке в шкафу. Возьмёшь те, которые нужны сегодня, а после занятий заберёшь всё остальное. Попросить Даррена помочь донести их до общежития? – Ой, Милана, – вздохнула я, не зная с чего начать. – Я теперь живу в городе. Мою комнату в общежитии отдали другой адептке, но я нашла неплохое жильё за умеренную плату. Останусь там до выпускного, а как устроюсь на работу, сниму что получше. – Будь осторожна, девочка моя, – Милана поставила передо мной большую кружку с чаем и открыла коробку шоколадных конфет. – Ешь, сладкое полезно для мозга. Я понимаю, тебе не пятнадцать лет, но ты уверена, что хозяин жилья – порядочный человек? “Погодите, она о чём-то догадывается?” – невинный в общем-то вопрос Миланы выбил меня из колеи. К счастью, она сразу же пояснила: – В вечерней газете вышла заметка: из столицы к нам направили полицию для независимой проверки подозрительных заведений. И в результате этой самой проверки ликвидировали четыре публичных дома! Чем только наши доблестные защитники правопорядка раньше занимались, а? Карманников ловили? Пьяниц из подворотни доставали? Одна из владельцев такого непотребства, кажется, мадам Олирия или госпожа Ариналия… – Мадам Алинария, – машинально поправила я и тут же прикусила язык. – А, ты тоже читала газету? Ужасная женщина. Высматривала молодых девочек, попавших в беду, и заманивала к себе, обещая работу с проживанием. Клиенты, конечно, у неё были известные в городе личности, поэтому наша полиция так долго и покрывала её тёмные делишки. Причем, господин Альсар сказал моему Даррену о том, что прошение о проверке пришло лично в руки королю через его приближённого. Ужас, что творится, а? Кажется, я поняла, что было в том самом конверте. Не успела я как следует обдумать свою догадку, как в учительскую вихрем ворвался злой, как неупокоенный призрак, Эллиот Бонэ: – Адептка Рейн, ко мне в кабинет. Я тут же вскочила со своего места и взяла с подоконника сумку. Милана сердито заворчала: – Да что с ним такое? Почему он тебя вечно шпыняет? Странный мужчина. – Всё хорошо, – через силу улыбнулась я, гадая, что же могло случиться за такое короткое время. Поздоровавшись с преподавателями, понемногу заполняющими учительскую, я поскреблась в дверь кабинета ректора и услышала раздражённое: “Открыто”. – А, это ты, – с облегчением выдохнул Эллиот. Он стоял у окна и капал в кружку с водой какие-то капли из маленького пузырька. – Ты же сам позвал меня, – я старалась говорить тихо, чтобы в учительской нас не было слышно. – Странно ждать кого-то другого. – Извини, Лейла, – он залпом выпил воду, с грохотом поставил кружку на подоконник и нервно растёр ладонями лицо. – Госпожа Вольска совершила невозможное: вывела меня из себя. Я подошла к Эллиоту и осторожно коснулась рукава его пальто, слегка влажного от растаявшего снега. – Успокойся и расскажи, что случилось. Это касается меня? – Начнём с того, – он виновато на меня посмотрел, – что тебе всё же придётся доделать этот чёртов реферат к завтрашнему дню. А ещё госпожа Вольска будет пристально следить за тобой вплоть до выпускного. Почему она тебя так не любит, Лейла? Я вкратце рассказала историю о том, с чего началась наша взаимная неприязнь с Анной-Софи. – Ах, вот оно что, – протянул Эллиот недобрым тоном. – Я догадывался, что у неё могут быть личные мотивы. Значит, Анна-Софи решла расквитаться с обидчицей до выпускного? Странно, что она молчала четыре года. – Да какая разница, чьим сыном является декан артефакторики? – жалобно возмутилась я. – У каждого человека в жизни бывают неприглядные моменты, но ей не двадцать лет, стыдиться нечего. Да и вообще, эта история случилась ещё на первом курсе и до последних событий она лишь неприязненно смотрела на меня и оценивала мои работы строже, чем другие. А тут как с цепи сорвалась! По зданию прокатился раскатистый звон колокола, прервав мой жалобный монолог. До занятия оставалось пять минут и я должна была поторопиться в аудиторию к сыну госпожи Вольски. – Давай, беги, – ректор вымученно улыбнулся. – Брошь с собой? – Да, я переложила её в карман пиджака на всякий случай. – Хорошо. Теория магии стоит у тебя последней парой, после чего не задерживайся и езжай домой. Я привезу тебе учебники и возьму в библиотеке литературу для реферата. – Её же на дом не выдают? – удивилась я, нервно оглядываясь на дверь. Было сложно признаться себе в том, что несмотря на то, что я уже опаздывала, мне категорически не хотелось уходить из кабинета Эллиота Бонэ. “Кажется, я слишком сильно привязалась к этому мужчине,” – с неохотой призналась я сама себе. – Что не позволено адептам, то позволено ректору. Уже у двери я услышала его слова, полные ласкового тепла: – Хорошего тебе дня, Лейла Рейн. – И тебе, Эллиот! – тем же тоном ответила я. Мне стоило больших трудов не светиться от радости, когда я вышла из кабинета ректора под пристальные взгляды тех, у кого не было занятий с утра. Пришлось закрыть лицо руками и чуть ли не вслепую бежать к выходу под сочувственное Миланино: – Ну вот, не успела вернуться, а он её снова довёл до слёз! В кабинет артефакторики я зашла одновременно с господином Аттикусом, деканом артефакторики и сыном госпожи Вольски, родство с которым она так тщательно скрывала. Невысокий щуплый мужчина сурово посмотрел на меня поверх стареньких очков, перевязанных чёрным шнурком: – Адептка Рейн, вы пришли в академию одной из первых, так почему же вы задержались? – Декан Аттикус, вы спрашиваете по просьбе госпожи Вольски или это исключительно ваш профессиональный интерес? – холодно поинтересовалась я, заняв своё место. – Хамка, – проворчал декан, но не стал досаждать мне расспросами и, пробубнив себе под нос тему сегодняшнего занятия, принялся чертить на доске сложную схему. – Что он сказал? – шёпотом спросила я у соседа с боевого факультета. – А чёрт его знает, – пожал плечами рослый парень, пытаясь перечертить рисунок с доски к себе в тетрадь. Линии выходили кривые, но боевика это, кажется, не волновало. – Я расслышал только слово “отыскать”. Наверное, его очередное изобретение. Кажется, у меня есть материал для следующей статьи. Под схемой я аккуратным почерком написала: “Декан Аттикус вместо того, чтобы следовать школьной программе, заставляет адептов изучать свои собственные изобретения. Какова ценность знакомства с сомнительными артефактами, не прошедшими проверку безопасности в королевском бюро артефакторики?” Увлекшись набросками будущей статьи, я не сразу услышала чьё-то многозначительное покашливание. Подняла глаза вверх и тут же закрыла рукой написанное, но было уже слишком поздно. Декан Аттикус резко выдернул тетрадь из-по моей руки и внимательно прочитал мою заметку. – Очень интересно, адептка Рейн. Вот мы и нашли подопытного для проверки, как вы там написали? “Сомнительного изобретения”. Прошу к доске. Кажется, я снова влипла, а это значит, что госпожа Вольска получит ещё один повод нажаловаться на меня Эллиоту Бонэ. Нам и без неё хватает проблем! – Адептка Рейн, – строго посмотрел на меня декан Аттикус. – Возьмите в руки артефакт и прочитайте вслух пятую строчку сверху. Я не без опаски протянула ладонь и почувствовала жгучий холод, исходящий от металлического кругляша неровной формы, на котором были выцарапаны неизвестные мне символы. Срывающимся голосом зачитала нужную строчку, и в этот же момент из кармана форменного пиджака выпала маскирующая брошка. Артефакт со звоном приземлился на пол под торжествующим взглядом декана. – Прошу прощения, – извинилась я и нагнулась за брошью, но господин Аттикус меня опередил. Повертев в пальцах маскирующий артефакт, он спросил, ехидно ухмыляясь: – Адептка Рейн, вы же знаете, что это? – Украшение, – я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал уверенно. – Привезла из дома. Декан зацокал языком, смерил меня презрительным взглядом и обратился к аудитории: – Вы только что имели честь наблюдать работу авторского артефакта, определяющего украденные вещи. Адептка Рейн присвоила себе одну из моих ранних работ без разрешения, что было выявлено… – Постойте! – воскликнула я и попыталась забрать у него брошь, но он, гаденько хмыкнув, проворно сунул её в карман. – Декан Аттикус, это ложь! Зачем вы говорите неправду? – У вас есть иное объяснение? – он нарочито удивлённо вскинул брови. – Так расскажите, а мы вас выслушаем и коллективно решим: правду вы говорите или нет. – Это подарок моего хорошего друга, – твёрдым голосом ответила я. – Он никак не мог взять его у вас. Артефакт такой сил… Я поняла, что сболтнула лишнего и умолкла на полуслове, прикрыв рот ладонью. Моя реакция подействовала на Аттикуса как красная тряпка на быка. – Значит, вы признаёте, что это – артефакт, – недобрым голосом произнёс он, медленно обходя меня по кругу. – Соглашусь с вами, сильная штука. Адептка из небогатой семьи не может позволить себе такую роскошь. Но зачем же сразу воровать? – Я же сказала, – нервы начали потихоньку сдавать, но я не могла выдать Эллиота. – Это подарок моего друга. – Давно ли у простой журналистки, без выдающихся талантов, появились богатые друзья? – А давно ли вы, господин Аттикус, стали изготавливать мощные артефакты? – парировала я, сообразив, что лучшая защита – это нападение. – Ещё до моего поступления в Стихийную Академию вы безуспешно носили все ваши изобретения в патентное бюро. И что в итоге? Ни один ваш артефакт не получил государственный сертификат! Во время моей речи лицо декана покрылось красными пятнами. – Нахалка! – рявкнул он и, подумав, припечатал сверху, – и воровка! – Декан Аттикус, – раздался голос того самого боевика, оказавшегося моим соседом. – Вообще-то, адептка Рейн права. Если бы брошь была вашим изобретением, вы нам её давно бы уже показали. И вообще, изначально вы указали другие свойства изучаемого артефакта. – Адепт Ренар, если вы надеетесь на успешную сдачу выпускного экзамена по моему предмету, то закройте рот! – Всё, молчу, – пожал плечами здоровяк и шёпотом добавил так, чтобы его услышали все. – Но девчонка ведь права. – Я пожалуюсь ректору на ваше непрофессиональное поведение, – от отчаяния я решила использовать свой последний козырь. Декан Аттикус с вызовом посмотрел мне в глаза: – Отличная идея. Пойдём прямо сейчас. Остальные, откройте учебники на триста двадцать восьмой странице и сделайте конспект по сегодняшней теме. Грубо схватив меня за рукав форменного пиджака, он устремился на выход. С третьей попытки мне всё же удалось высвободиться и я рванула в сторону учительской. – А ну стой, воровка! – пронзительно закричал Аттикус мне в спину. Из соседних дверей показались любопытные лица адептов, и послышались строгие голоса учителей, призывающие к спокойствию. Мне удалось опередить декана аж на целых два лестничных пролёта. Влетев в учительскую, я тут же бросилась в кабинет ректора и ворвалась в него, даже не постучав. Эллиот сидел на своём месте, сосредоточенно заполняя какие-то бумаги. – Лейла? – удивлённо спросил он и отложил в сторону магический карандаш. – Почему ты не на занятии? – Декан! Забрал! Артефакт! – выкрикнула я и с размаха шлёпнулась на стул, закрыв лицо руками. – Подожди-подожди, – он тут же вскочил со своего места и подбежал ко мне. – О чём ты говоришь? Сев рядом, Эллиот погладил меня по голове и успокаивающе прошептал: – Ты только не плачь. Успокойся и расскажи, что случилось. Дать воды? – Д-да, – запинаясь, ответила я. Ректор налил воды из графина и протянул мне стакан. Я осушила его несколькими большими глотками и смогла разборчиво произнести: – Аттикус забрал артефакт. Сказал, что я его украла. – Какой артефакт, Лейла? – Маскирующий. В учительской послышался какой-то шум и дверь содрогнулась под чьими-то мощными ударами. – Вы мне сейчас дверь снесёте! – прикрикнул Эллиот и раздражённо добавил, – войдите уже, открыто! В кабинет ворвались декан Аттикус и госпожа Вольска. – Сама пришла с повинной, воровка? – гаркнула Анна-Софи, глядя на меня с высоты своего роста. – Лжецы! – не осталась в долгу я. – Что сын, что его мать! – Хватит! – прикрикнул Эллиот и хлопнул ладонью по столу. – Тишина! В дверном проёме показалось испуганное лицо Миланы и нескольких учителей, ожидавших начало своих занятий. Госпожа Вольска недовольно притихла, с ненавистью поглядывая в мою сторону. – Декан Аттикус, – обманчиво спокойным тоном произнёс ректор Бонэ. – По какому праву вы обвинили адептку Рейн в воровстве? – Она украла это, – он вынул из кармана маскирующую брошь и протянул Эллиоту. – У кого же? – в голосе ректора ощущался явный холод. – У меня, – выпятил вперёд худощавую грудь мужчина. – Мы оба знаем, что это ложь, – ректор положил брошь на стол. – Спрашиваю ещё раз: на каком основании вы унизили адептку перед полной аудиторией учащихся? – Между прочим… – вмешалась Анна-Софи, но тут же осеклась. Глаза ректора из голубых стали ледяными. Губы были плотно сжаты, а брови сведены к переносице. Никогда ещё не видела Эллиота таким злым. – Мой артефакт… – начал Аттикус, но ректор его перебил: – Хватит! Заявление об увольнении мне на стол. Даю вам час. К вашему сведению, эта брошь существует в единственном экземпляре и была создана королевским артефактором по имени Саарон Арч. Бьюсь об заклад, вы её видели летом на выставке в столице. – Подождите, – вмешалась госпожа Вольска, оттеснив взрослого отпрыска за свою спину. – Если этот артефакт настолько редкий и ценный, откуда он взялся у простой адептки? Кто мог доверить ей такую дорогую вещь? Эллиот вопросительно посмотрел сначала на меня, потом на Анну-Софи. Коварная улыбка скользнула по его губам и он уверенно произнёс: – Я. Сначала мне показалось, что я ослышалась. Может быть, Эллиот имел в виду: “Я не знаю”? “Я не в курсе”? “Я не имею представления”? Но в самый последний момент так и не смог выбрать нужный ответ? Анна-Софи, видимо, решила также и осторожно переспросила: – Ректор Бонэ, простите, что вы сказали? – Я – тот, кто дал адептке Рейн маскирующий артефакт, – повторил Эллиот и украдкой мне подмигнул. – Зачем? – бесцеремонно спросил декан Аттикус. – Да! – поддержала его госпожа Вольска. – С каких это пор главы учебных заведений дарят адепткам бесценные артефакты? Какие между вами отношения? – А вам-то какое дело? – разозлился ректор. – С чего вы взяли, что я буду перед вами оправдываться и объяснять мотивы своих поступков? Декан Аттикус, повторяю: жду от вас заявление по собственному желанию. В аудиторию можете не возвращаться, дорабатывать положенную неделю не надо. Сразу после вашего ухода я запрошу у коллег замену. – По какому праву вы здесь всем распоряжаетесь? – рявкнула Анна-Софи. – Пришёл сопляк на нагретое место, крутит шашни с адептками в собственном кабинете и… – Вы тоже, – припечатал её ректор Бонэ. – Я – не Ленарий и ваше присутствие больше терпеть не намерен. С открытым от удивления ртом я смотрела красную от гнева госпожу Вольску и съёжившегося от страха декана Аттикуса. Анна-Софи схватила за руку великовозрастного сынка и выбежала прочь, от души хлопнув дверью. Из учительской послышалось приглушённое: – Чего вылупилась? Дай карандаш. Я стояла в растерянности, чувствуя вину, что всё случилось из-за моего нелепого опоздания на занятие. Пришла бы одна из первых – кто знает, может быть, декан меня и не заметил? Проклятье! Я топнула ногой и нервно запустила пятерню в волосы, чувствуя себя одураченной. – Лейла, что с тобой? – нахмурил брови Эллиот. – Если ты переживаешь из-за этих двух… – Он знал! Я принялась мерить шагами пространство между дверью и окном. – Кто знал? О чём? – не понял ректор. Все кусочки мозаики на глазах соединялись в одну неприглядную картину. – Как же я сразу не поняла? – застонала я, растирая пальцами виски. – Успокойся, – Эллиот положил руки мне на плечи и растерянно спросил, – может, ещё воды? – Декан знал, что у меня с собой маскирующий артефакт! Он использовал ерундовый повод, чтобы вызвать меня к доске и продемонстрировать на мне своё дурацкое изобретение. А мой сосед, один из парней с боевого факультета, заступился за меня и упомянул, что изначально декан Аттикус называл другие свойства изучаемого нами предмета! – Это может быть простым совпадением, – попытался меня успокоить Эллиот, но в его глазах плескалось сомнение. – Я только не понимаю, зачем? И главное: откуда он узнал? Погоди… А что, если Анна-Софи со своим сынком узнали о нашем договоре, и наши брачные метки – это их рук дело? Ректор не выдержал и засмеялся в голос: – Лейла, милая, ты слишком высокого мнения об их умственных способностях. Уверен, эти два случая никак не связаны друг с другом. – Но они запросто могли подложить к тебе подслушивающий артефакт! – я нервничала, пытаясь связать все события последних дней воедино. – Смотри, всё складывается просто идеально! Сначала тебя отвлекают на вышедший из строя боевой артефакт. Пока ты нёс меня в больничное крыло, и госпожа Веллентина обрабатывала твои раны, тебе могли подбросить в кабинет что угодно. Давай как следует обыщем здесь всё? Предлагаю начать с цветочных горшков: надо вытряхнуть из них всю землю. Я уже сделала шаг по напралению к теснившимся на подоконнике растениям, но ректор Бонэ спас безвинную зелень от предстоящей расправы. Обняв со спины, он крепко прижал меня к себе и, едва касаясь губами моего затылка, прошептал: – Успокойся. Закрой глаза и сделай глубокий вдох. Я послушно зажмурилась и вдохнула полной грудью, а затем медленно выдохнула. – Ещё раз. На четвёртом вдохе я выкинула из головы все неприятные мысли и полностью сосредоточилась на других ощущениях. Уже не хотелось суетиться, искать какие-то артефакты да и вообще думать о противном декане и его сумасшедшей мамаше. Не отдавая отчёт своим действиям, я медленно повернулась, стараясь не прервать спонтанные объятия, и прижалась щекой к его груди. “Никогда не чувствовала себя так хорошо и спокойно”, – мелькнула в голове мысль, и я улыбнулась, сомкнув руки за его спиной. Не хватало главной детали. Одного действия, меняющего всё, что было между нами. Я подняла голову и закрыла глаза в ожидании неминуемого поцелуя, но пронзительный звон колокола подействовал на нас, как ведро ледяной воды, вернув в реальность. – Мне… Извини, – покраснел Эллиот, в глазах которого чувство вины боролось с явным разочарованием. – Всё хорошо, правда, – натянуто улыбнулась я, с неохотой думая о том, что впереди ещё как минимум три занятия и одна практическая работа со стихиями. – Я пойду. Уже в дверях я услышала: – Лейла Рейн, позволь пригласить тебя на свидание.