Глава 15

Запыхавшись, я ворвалась в учительскую и остановилась перед дверью в ректорский кабинет. – Совсем загонял тебя, бедняжка, – покачала головой Милана, сортируя анкеты участников смотра по трём стопкам. – Всё нормально! – весело ответила я и постучала в дверь ногой. Краем глаза заметила, что преподаватели, сидевшие за столами слева, переглянулись и пожали плечами. А что? У меня в руках была стопка папок, которая всё время грозилась завалиться набок. К счастью, Эллиот открыл дверь и вовремя освободил меня от груза личных дел адептов. – Заходите, адептка Рейн, не стойте на пороге, – строгим голосом произнёс он и сжал губы в тонкую полоску. – Неужто опять за что-то влетит? Бессердечный зверь, а не ректор, – прошептала сердобольная ассистентка, но я уже закрыла за собой дверь. “Бессердечный зверь” тем временем небрежно швырнул папки на стол, сгрёб меня в охапку и с упоением поцеловал. Так же ласково и нежно, как целовал после прогулки в парке, утром за завтраком и даже на сидении экипажа по пути в САД. – Спасибо за помощь с личными делами, – ему с трудом удалось оторваться от нашего безумно приятного и полезного занятия, и он прошёл за свой стол. – Вы очень щедры на благодарности, ректор Бонэ, – промурлыкала я, касаясь подушечками пальца припухших губ. – Чем ещё могу вам помочь? Признаюсь, я рассчитывала на что-то игривое и дрязнящее, вроде ещё одной порции объятий или затяжного поцелуя. Однако Эллиот достал из ящика альбомный лист, исписанный мелким почерком, и указал мне на стул. – Лейла, вот список конкурсантов. Нужна посвятить им завтрашний выпуск газеты: имя, какой курс и факультет, а также буквально одна-две строчки об их увлечениях. Номера, с которыми они готовятся выступить, раскрывать строжайше запрещено во избежание внештатных ситуаций. – Вроде изрезанных платьев или битого стекла в башмаках? – уточнила я. – Да, – кивнул Эллиот. – Вроде того. Они даже готовить номера будут поодиночке, а все доступные помещения и боевое поле поделены между ними по времени, чтобы адепты не пересекались. Те, кто смогут впечатлить короля, отправятся на следующий год в Академию Дальстад по программе обмена учащимися. Оттуда, как ты знаешь, очень легко попасть на службу во дворец. – Всё поняла: сделать по каждому маленькую заметку, но ни в коем случае не раскрывать содержимое их номеров. – Умница, – похвалил меня ректор, мягко коснувшись моей ладони. – В день смотра необходимо, чтобы ты вместе со мной присутствовала в академии с раннего утра. Я буду контролировать процесс подготовки, а ты делай заметки, чтобы потом скомпоновать в одну большую статью. Если смотр пройдёт гладко, то твоя статья выйдет в газете “Столичный вестник”. В одной из самых читаемых газет столицы? Это правда или волшебный сон? – Ущипни меня, – прошептала я, глядя на ректора восхищённым взглядом. Понятно, что без его участия здесь не обошлось. – У тебя и так кисть замотана, – подмигнул мне Эллиот, коснувшись широкого бинта, под которым я скрывала свою брачную метку. – После смотра займёмся подготовкой к нашей свадьбе. – Какой свадьбе? – шутливо возмутилась я. – Ты даже не попросил моей руки, а я не сказала “да”. – Правда? – он удивился и даже отчасти расстроился. – Извини, у меня голова идёт кругом. Я думал, того, что мы не стали разрывать помолвку, достаточно. – Не беда, – улыбнулась я, подошла к нему и обвила руками его шею. – Ты же знаешь мой ответ. К тому же, по традиции подобные вещи спрашивают перед обрядом в храме, а не после. Она сама по себе говорит о скорой свадьбе. – Может тогда… – он замялся и бросил взгляд на край своей метки, выглядывающий из-под пиджака. – И думать не смей, – я шутливо стукнула его свёрнутым в трубочку листом по голове. – Второй раз позориться в храм я не пойду. А если попадётся наш старый знакомый… Эллиот со смехом притянул меня к себе, и я оказалась у него на коленях. – После смотра поедем к тебе домой. Я должен представиться твоим родителям и получить у них благословение. Свадьбу лучше провести в столичном храме. До тех пор, пока ты не закончишь САД, нам надо скрывать отношения. – Боишься сплетен, которые пойдут по академии? – улыбнулась я, но на душе было немного тоскливо. Хотелось кричать всему миру о том, как я счастлива выйти замуж за такого потрясающего мужчину, как Эллиот. – За тебя, – коротко ответил он, прижавшись щекой к моему плечу. Услышав робкое царапанье в дверь, я тут же вскочила с колен Эллиота и одним прыжком преодолела расстояние от его стола до окна, делая вид, что рассматриваю цветы, теснившиеся на подоконнике в горшках. – Открыто, – в голосе Эллиота слышалось неподдельное разочарование. – Господин ректор, – жалобно пролепетала Милана. – К вам важный… – Отойди, – грубо перебил её низкий мужской голос, и я увидела, как лицо ректора моментально побледнело. Дверь распахнулась настежь, а на пороге показался мужчина среднего роста непримечательной внешности, одетый в вызывающе-дорогой костюм. Я смотела на визитёра с круглыми от удивления глазами. Вальтер Бонэ? Мужчина, мазнув по мне уничижительным взглядом, вальяжно расселся на стуле. – Ну что, сынок, поговорим? – Не думаю, что у нас с вами, господин Бонэ, есть общие темы для разговора, – после небольшой паузы ответил Эллиот, нервно барабаня пальцами по столу. Я стояла у окна, затаив дыхание, и не знала, как лучше поступить: извиниться и откланяться, сославшись на срочные дела, или молча выскользнуть за дверь? Вальтер вытащил из кармана портсигар, достал большую, толстую сигару и, даже не глядя в мою сторону, махнул рукой: – Девочка, пепельницу принеси, да поживее. – А… Я… – только и смогла произнести, растерянно глядя на Эллиота. – Не помню, чтобы Его Величество выписывал грант на обучение глухонемым, – мерзко хмыкнул господин Бонэ, но ректор его тут же перебил: – На территории Стихийной Академии Дайяри курить запрещено. – Ну тогда кофе организуй, – не отставал от меня Вальтер, чувствуя себя хозяином положения. – Да, – кивнула я, – к-конечно. – Господин Бонэ, Лейла – адептка, и не обязана выполнять прихоти моих гостей. В особенности – незваных, – холодные интонации в голосе Эллиота пробирали меня до дрожи. – Лейла, спасибо за помощь, можешь быть свободна. – Какое имя красивое, Лейла-а-а, – насмешливо протянул Вальтер. – А по виду – деревенщина. – Хватит! – стукнул кулаком по столу Эллиот, и я выскочила в учительскую, от испуга громко хлопнув дверью. Прислонившись к ней спиной, я пыталась одновременно перевести дыхание и услышать, о чём говорит мой жених со своим приёмным отцом, если его можно было так назвать. Отчётливые голоса, разговаривающие на повышенных тонах, очень скоро слились в неразборчивое бормотание. “Ясно. Нацепил на ручку двери артефакт, защищающий от прослушки”, – подумала я и устало плюхнулась на край стола Миланы. – Лейла, – шёпотом спросила меня ассистентка, хотя занятие ещё не закончилось и в учительской мы были одни. – А это кто вообще такой? – Вальтер Бонэ, – ответила я, еле сдерживаясь, чтобы не скривиться от отвращения. – Ужасный тип, да? – Хамло редкостное, – согласно закивала Милана. – И как таких держат при дворе? Его Величество – невероятно вежливый, блестяще образованный, воспитанный человек. А тут такой грубиян нарисовался. “Может быть, это и к лучшему, что Эллиот не вырос в особняке Бонэ, иначе окружающие сразу бы заподозрили, что у них с Вальтером нет ничего общего”, – вздохнула я про себя. – Интересно, зачем он навестил сына, да ещё и в разгар рабочего дня? – не унималась Милана, и её неуёмное любопытство начало меня раздражать. – Скорее всего, приехал обсудить детали смотра, на который приедет Его Величество. Не накручивай себя зря, нас с тобой это не касается. Несмотря на то, что я старалась говорить со старшей подругой как можно мягче, было заметно, что она обиделась на меня. До появления Эллиота мы с упоением обсуждали свежие сплетни и строили теории, одну любопытнее другой, а потом часть этих сплетен выходила в виде статьи в академической газете. Меня спас звон колокола, возвещающий об окончании занятия. Смяв в руках лист бумаги, полученный от ректора, я забросила на плечо сумку с учебниками и бодро потрусила к выходу. – Лейла, – окликнула меня Милана. Я тяжело вздохнула, закатила глаза, но обернулась, нацепив на лицо самую доброжелательную улыбку. – Если что-то узнаешь, скажи. Судя по тому, как часто он вызывает тебя к себе, можно подумать, что ректор Бонэ неровно к тебе дышит. И да, когда у тебя заживёт запястье? Бинт ещё не пора снимать? Спина мгновенно покрылась холодным потом. Из горла вылетел жалобный писк и я, пробормотав что-то неразборчивое, стрелой вылетела в коридор. “Надо заканчивать с частыми походами в кабинет Эллиота”, – думала я, спускаясь по лестнице на первый этаж. – “Глупо было считать, что Милана ничего не заподозрит. Она, как цепной пёс, который охраняет ректорский кабинет, и уверена, что обязана знать всё, что происходит”. Решив больше не испытывать судьбу и расспросить Эллиота за ужином о его разговоре с Вальтером, я всё же смогла сосредоточиться на учёбе и получила высший балл по зельеварению, а также магической трансформации, с первой попытки превратив карандаш в павлинье перо. После занятий я терпеливо отстояла очередь за ежемесячной стипендией и, вооружившись блокнотом и самописным карандашом, который мне подарил Эллиот во время визита в столицу, пошла выпытывать у участников смотра нужную мне информацию для статьи в газету. Уставшая, но довольная, я покинула академию, когда на город опустилась вечерняя мгла, а улицы осветили десятки магических фонарей. Первой мыслью было поймать свободный экипаж и как можно скорее вернуться домой, чтобы приготовить ужин. Потом я решила зайти в кондитерскую мадам Натали и купить свежевыпеченный пирог с мясом и овощами. Очередь начиналась почти у входа. Пристроившись в хвосте, я привстала на цыпочки, пытаясь рассмотреть витрину, заодно погрузилась в пучину последних сплетен Дайяри. В этот раз ничего особенного: главной темой стал предстоящий визит Его Величества в наш город, хотя король не любил покидать пределы столицы. – Это всё потому, что до него дошли слухи о внебрачном сыне, – высказала мнение одна. – Да слухи это всё, слухи, – возражала ей другая, – вон, даже газету закрыли за клевету! – А я всё же думаю, что новый ректор САД – бастард, и король прознал о брачной метке. Не вызовет же он его с невестой во дворец? Королева мокрого места от них не оставит. – Кстати, а кто-нибудь видел его невесту без маскирующего артефакта? Кажется, у меня сейчас голова пойдёт кругом. Может, ну его, этот пирог? – Да дайте вы охраннику на воротах монету! – кажется, мадам Натали тоже была по горло сыта бесконечными сплетнями. – Уверена, он нашёл себе какую-нибудь девочку в академии, например, выпускницу. Они же у него целый день мелькают перед глазами! Правда, Лейла? – Я? – из моего горла вырвался жалобный всхлип. Сама не заметила, как подошла моя очередь. – Нет, я не знаю. Первый раз слышу! Один большой мясной пирог, пожалуйста. И коробку творожного печенья. – Да что ты пристала к ней, Натали? – поддержала меня сердобольная старушка за моей спиной. – Откуда она знает? В САД учатся дети из самых богатых семей Дайяри, уверена, ректор ухлёстывает за кем-то из них. Не будет же он делиться подробностями личной жизни с такими, как Лейла. “Ну спасибо. Сперва деревенщиной обозвали, теперь вот это”, – обиделась я про себя и, взяв коробку, перевязанную широкой лентой, покинула кондитерскую. В час пик все экипажи были заняты и я, вздохнув, свернула в подворотню и нацепила на пальто маскирующую брошь. Путь до дома Эллиота занял чуть больше часа, и я с удивлением обнаружила, что в доме не горит свет. Преисполненная дурным предчувствием я попыталась деактивировать охранный контур, но он уже был кем-то потушен. Дверь также оказалась не заперта. – Эллиот, ты дома? – я поставила коробку на пол в прихожей и, скинув ботинки, принялась включать везде свет. В гостиной пусто, в ванной никого, кухня тоже пустая. Эллиот обнаружился в кабинете. Он крепко спал, сжимая в окровавленной ладони треснувший бокал, а на полу валялись несколько пустых бутылок из-под коньяка. Я растерянно хлопала глазами, в надежде, что мне привиделось, но нет: пальцы ректора были испещрены тонкими полосками засохшей крови, а воздух был пропитан запахом разлитого на ковре алкоголя. Первым делом открыла окно, впустив в комнату свежий морозный ветер, затем убрала бутылки, чтобы те не валялись под ногами, и осторожно вынула бокал из руки Эллиота. Он сбивчиво пробормотал что-то неразборчивое и отвернулся. – Эллиот, – я тихо позвала его по имени и аккуратно коснулась щеки. – Проснись. Надо обработать порезы. Бесполезно. Ректор спал глубоким сном, как мальчишка, перебравший спиртного на первой в своей жизни вечеринке. “Я подозревала, что визит господина Бонэ не пройдёт без последствий”, – вздохнув, пошла в гостиную за аптечкой. Прихватив с собой тёплый плед, я накрыла им жениха, чтобы он не простудился, и залила порезы от стекла обеззараживающей настойкой. Аккуратно стерев излишки при помощи куска ваты, прилепила несколько пластырей на раны, и выдохнула от облегчения. – Я, конечно, не лекарь, но для первой помощи сойдёт, – прошептала больше для собственного успокоения. – Завтра перед работой зайди к Веллентине, чтобы не осталось шрамов. Прикрыв окно, я подложила ему под голову маленькую подушку, подоткнула плед и пошла на кухню вскипятить воду. Через полчаса я вернулась в кабинет со стаканом похмельного отвара – секретного рецепта парней с факультета зельеварения. Эллиот во сне хмурил брови и выглядел весьма недовольным. Засыпая в своей постели, я думала о том, что же такое могло довести ректора до невменяемого состояния? Господин Бонэ узнал о брачной метке? Так это уже ни для кого не секрет. Тогда почему он пришёл именно сегодня? А может, это как-то связано с предстоящим визитом короля? Вполне может быть. Его Величество сам ведь приказал поставить Эллиота ректором на замену в САД. Или что-то ещё, чего я не знаю? Этот вариант казался наиболее вероятным. Решив отложить все мысли и расспросы до утра, я всю ночь проворочалась с боку на бок, заснув только с рассветом. В коридоре раздались шаги и с тихим скрипом приоткрылась дверь в ванную. Меня как ветром сдуло с кровати: в спешке надела первое попавшееся платье, завязала волосы в тугой узел и помчалась вниз готовить завтрак. Старалась я тщетно: Эллиот даже не заглянул на кухню. Молча собрался и ушёл, как будто меня здесь не было! – Нет, это уже никуда не годится! – я с досадой вылила содержимое кофейника в раковину и выкинула приготовленные бутерброды в мусорное ведро. – Я что, невидимка? Всю дорогу до академии я прокручивала в голове предстоящий разговор с Эллиотом. Я должна была выяснить, что стало причиной его странного поведения. Влетев в учительскую, поздоровалась с присутствующими, но на моём пути внезапно встала Милана: – Ректор Бонэ просил никого к себе не пускать. Это ещё что за новости? От удивления я выпустила из рук сумку с учебниками, и она упала на пол с глухим стуком. – У него посетители? – на всякий случай поинтересовалась я. – Нет, он один. – Тогда пусти, – я шустро обогнула её сбоку и ворвалась в кабинет ректора без стука. Эллиот стоял у окна, спрятав руки в карманы идеально отглаженных брюк. Выглядел он довольно сносно для человека, который опустошил пару бутылок из-под коньяка, а затем всю ночь проспал в неудобном кресле. Впечатления портили лишь нездорово-бледный цвет лица и тёмные круги под глазами. – Что происходит? – спросила я, закрыв дверь. Из учительской слышалась возмущённая ругань Миланы, но я даже не обернулась. – Я хочу побыть один, – холодно ответил Эллиот, не удостоив меня и мимолётного взгляда. – А я хочу объяснений, – возразила я и, приблизившись к нему, спросила, – как твоя рука? – Всё хорошо, – ответил он и, помедлив, добавил, – спасибо за заботу, Лейла. – Это не то, что я хотела услышать. Я нерешительно коснулась рукой его плеча: он заметно напрягся, но руку не сбросил. Тяжко вздохнув, повернулся ко мне и аккуратно привлёк к своей груди. – Извини. Вчерашний визит Вальтера совершенно выбил меня из колеи. Прижавшись щекой к его груди, я слушала громкое биение сердца и радовалась, что несмотря на его подавленное состояние, он не гонит меня прочь от себя. – Что ему было надо? – Читал мне лекцию о том, что я не имею права посрамить его фамилию и должен достойно встретить короля, – слишком быстро ответил он и я поняла: Эллиот лжёт. – Это всё? – нахмурилась я. – Ни слова про брачную мечку? Ни одного вопроса, кто же является твоей невестой? – Ему всё равно, – ответил ректор и отвёл взгляд в сторону. – Тебе не о чем беспокоиться. Всё хорошо. “Кажется, он успокаивает себя, а не меня”, – мелькнула тревожная мысль, а следом за ней и другая. – “Бьюсь об заклад, он чего-то боится и это “что-то” случится во время смотра. Возможно, это связано с его приёмным отцом. Может и Его Величество в этом замешан. Не знаю как, но я должна ему помочь”. Наши объятия прервал звон первого колокола. Мне надо было спешить на занятие. – Что у тебя сейчас? – Эллиот бережно поцеловал меня в лоб и отстранился. – Теория магии. Нашёл нового преподавателя? – спросила я, смахнув пылинку с его пиджака. – Не совсем, – ректор окончательно скис. – У меня не было выбора, Лейла. Извини. Причину извинений Эллиота я поняла ещё в коридоре. По аудитории прокатился громкий, торжествующий голос Анны-Софи. Мои призрачные надежды на то, что я сплю, а голос госпожи Вольски лишь следствие ночного кошмара, разбились вдребезги. Застыв на пороге аудитории, я лишь могла беззвучно открывать и закрывать рот, глядя на суетящуюся у доски Анну-Софи. Увидев меня, дама радостно улыбнулась, что совершенно не вязалось с её хищным видом и коварным нравом, и весело прощебетала: – Адептка Рейн, проходите скорее! Второй колокол вот-вот прозвенит. Мне бы не хотелось назначить вам штраф за опоздание. “Ладно”, – подумала я, слыша за спиной ворчание других опаздывающих адептов. – “Подумаем над этим позже.” Анна-Софи вела занятие в несвойственной ей манере: суетилась, писала что-то на доске неровным почерком и тут же стирала, отпускала шутки невпопад. Казалось, она нервничала ещё больше, чем я. После урока я дождалась, пока аудитория опустеет, решительно подошла к ней и прямо спросила: – Почему вы здесь? Насколько мне известно, ректор Бонэ нашёл вам замену. – Адептка Рейн, – госпожа Вольска пыталась говорить со мной ласковым голосом, как с ребёнком, но её глаза светились откровенной злобой. – После моего несправедливого увольнения, я написала письмо королю, где перечислила все мои грамоты и заслуги за десятки лет преподавания. Его Величество с радостью пошёл мне навстречу. У короля нет других, более важных дел? С чего вдруг он решил заняться проблемой простой преподавательницы, пусть и второго по значимости города после столицы? Или дело в Эллиоте? Не мог же Вальтер Бонэ заявиться в академию только ради того, чтобы восстановить в должности Анну-Софи? – Адептка… Лейла, – как мне показалось, искренне вздохнула госпожа Вольска. – Скажу начистоту: ты мне не нравишься ещё с того момента, как выпустила грязную статейку о моём сыне. Но второй раз терять рабочее место ради девчонки, которая через полгода выпустится из академии, и я её больше не увижу – не самая удачная затея. Предлагаю держать нейтралитет. – К-как скаж-жете, – от удивления я даже стала заикаться. Может, я и правда надумала лишнего? Но теперь хотя бы стало понятно странное поведение Эллиота. Должно быть, возвращение Анны-Софи задело его самолюбие, поэтому он так расстроен. – Позвольте задать последний вопрос, госпожа Вольска. Декан Аттикус также восстановлен в должности? – Господин Аттикус нашел себе хорошую работу в столице и решил завязать с преподавательской деятельностью. – Надеюсь, у него всё сложится хорошо. Я не стала скрывать своего облегчения и уже была готова попрощаться с преподавательницей, как она указала на бинт, скрывающий брачную метку: – Поранилась? – Да, – коротко ответила я, не желая вдаваться в подробности. – Выздоравливай, Лейла, – уголки губ госпожи Вольски подёрнулись в многозначитальной ухмылке. – Помню, в наше время мы прятали за бинтами магические телесные картинки. А некоторые ухитрялись скрывать за ними брачные метки. Наивные глупцы, думали, что никто не узнает об их секрете. Моя спина мгновенно покрылась ледяным потом и я шумно сглотнула, что не осталось незамеченным для Анны-Софи. Даже не попрощавшись, я спешно вышла из аудитории, а в голове хаотично кружили самые мрачные мысли. "Она явно что-то знает", – к концу занятий я была более чем уверена, что происшествие в храме не обошлось без вмешательства госпожи Вольски и её непутёвого сына. Даже хотела поделиться своей версией с Эллиотом, но не решилась лишний раз попадаться на глаза обиженной Милане. Надо будет завтра принести ей коробку конфет и извиниться перед старшей подругой. Попрощавшись с охранником, я побежала в кондитерскую Натали. Вчерашний пирог пришёл в негодность и я взяла с десяток маленьких сдобных булочек с вишнёвой начинкой. Вишнёвые деревья не росли в Падасских горах и я искренне надеялась, что Эллиоту понравится купленное мной угощение. С коробкой наперевес я решила прогуляться пешком до дома и, вполголоса напевая весёлую песенку, я зашагала по широкому тротуару. – Госпожа Рейн? – меня окликнул незнакомый мужской голос. Обернувшись, я увидела немолодого мужчину в длинном пальто, чей суровый взгляд пронзал до глубины души. – Да, это я, – ответила, не понимая что случилось. – А вы кто? – Старший следователь столичного полицейского управления. В каких отношениях вы состоите с господином Эллиотом Бонэ? Внутри меня всё похолодело. – Извините, а что случилось? Господин Бонэ является ректором академии, где я учусь. – Вы знаете его близких? С господином Бонэ приключилась беда. Коробка с пирожками выпала из моих пальцев. В горле пересохло, с дрожащих губ сорвалось тихое: – Что? – Это касается только близких и… – Говорите, я его невеста. – Тогда пройдёмте со мной. Следователь указал мне на узкую улочку, петлявшую между домами и пояснил: – Так мы срежем значительную часть пути. С колотящимся сердцем я побежала за мужчиной. Мысли в голове были одна другой страшнее: что могло случиться и не приложил ли к этому руку проклятый Вальтер Бонэ? Мужчина резко остановился. Я едва успела затормозить и чуть не впечаталась лбом в шершавую ткань его пальто. Оглянувшись по сторонам, я не удержалась от испуганного крика: с разных сторон нас окружили пятеро угрожающего вида мужчин. – Что происходит? – я вертелась на месте, как волчок, не желая упустить ни одного из них из вида. Липкое чувство страха опутало меня с ног до головы, а тот, кто представился следователем, зловеще ухмыльнулся и нарочито медленно принялся разминать пальцы. – Помогите! – отчаянно закричала я в надежде, что меня услышат жители близлежащих домов. Но тщетно! Окрестности будто вымерли, хотя день был в самом разгаре. – Не кричи, – “следователь” указал пальцем на окна. – Там никого нет. Да и мы тебя не обидим. Будь примерной девочкой и слушай, что мы тебе скажем. Меня начало трясти. Я отчаянно искала глазами лазейку, чтобы сбежать. Ясно же, здесь не обошлось без Вальтера Бонэ. На что готов пойти этот ужасный человек, лишь бы испортить жизнь своему приёмному сыну? А что, если их прислал Его Величество, желая избавиться от проблемы в виде бастарда и его невесты? – Сейчас ты пройдёшь с нами, – не подозревая, какие мысли кружат в моей голове, произнёс один из них. – Молча, послушно и даже не попытаешься звать на помощь. Выбирай что хочешь: поезд, экипаж, телепорт. Главное: не смей больше никогда возвращаться в Дайяри. – Что вы сделали с Эллиотом? – спросила я, едва выговаривая слова онемевшими от ужаса губами. – Пока ничего и если ты будешь вести себя хорошо, то этот выродок не пострадает, – процедил сквозь зубы “следователь”. – Я с вами никуда не пойду! – гневно выкрикнула и попыталась прорвать окружение из шести крепких мужчин. Конечно же, ничего не получилось: меня схватили за шиворот и ловко скрутили за спиной руки, грубо приложив по лопаткам чем-то тяжёлым. Чья-то ладонь в перчатке накрыла мой рот и я могла лишь жалобно пищать, не имея возможности призвать свой слабый дар. – Да что вы с ней возитесь? – рявкнул на подельников “следователь”, глядя, как я неистово брыкаюсь и мне удалось пару раз пнуть кого-то из них ногой. – Не хочет по-хорошему, вырубите девку и дело с концом. Дадим на лапу работникам и запихнём её в грузовой вагон поезда Дайяри-Падасские горы. Сдохнет по пути – туда ей дорога! – Рот закрой, – позади нас раздался пропитанный злобой голос ректора Бонэ. – Немедленно отпустите её! Радость от того, что Эллиот нашёл меня, сразу же сменилась нешуточным беспокойством. Что может сделать один крепкий парень против шести отморозков? Я запищала ещё громче и, наконец, смогла извернуться так, что ладонь мерзавца, закрывающая мой рот, сместилась ниже, и я со всей дури его укусила. Мужчина взвыл и отвесил мне крепкого леща, отчего моя голова резко мотнулась вправо, и я почувствовала острую боль в области шеи. Раздался громкий треск и моего обидчика буквально впечатало в стену из серого необработанного камня. – Эллиот! – в моём голосе смешались радость и отчаяние. Со всех ног я бросилась к своему спасителю и спряталась за его спину. Ректор тем временем успел сформировать между ладонями сферу из чёрного жидкого дыма и, недолго думая, бросил её в злодеев. Меня едва не оглушил громкий хлопок, к которому добавились яростные крики. Пространство между домами заволокло плотной дымовой завесой. – Бежим, – я потянула любимого за рукав, но он неожиданно грубо выдернул его из моих пальцев: – Лейла, держись в стороне. С распахнутыми от удивления глазами я смотрела на то, как Эллиот скидывает пальто, закатывает рукава на рубашке и со всей дури бросается в непроглядную пелену. Вслушиваясь в доносившиеся из-за завесы звуки, крики и стоны, я молилась богам, чтобы Эллиот вышел победителем из этой неравной битвы. Туман медленно рассеялся и открыл моему взору шесть лежавших на земле тел. Эллиот, прихрамывая, вышел мне навстречу, и я тут же бросилась к нему, крепко-крепко обняв любимого. – Как ты меня нашёл? Ты их раньше уже встречал? Сильно болит? Надо срочно к лекарю! – я безостановочно засыпала вопросами жениха, у которого были разбиты бровь и губа, а также стёрты костяшки пальцев на обеих руках. – Я закончил с работой и увидел, как ты вышла из кондитерской. Шёл за тобой, но в какой-то момент меня отвлекли и ты пропала из виду. Еле нашёл, – морщась от боли, прошептал он. – Лейла, прости. Это всё из-за меня. – Нет, – с жаром возразила я, неприязненно глядя на поверженных мерзавцев, которые пытались подняться на четвереньки, сопровождая усилия грязными ругательствами. – Это дело рук Вальтера Бонэ. Я помогла ему надеть пальто и, добравшись до ближайшего полицейского участка, Эллиот рассказал им о нападении на меня. Стражи порядка тут же засуетились, но, покинув здание, развернулись и направились в другую сторону. – Кажется, им был дан приказ не мешать, – с отвращением процедил Эллиот, сплюнув на землю скопившуюся во рту кровь. – Лейла, слушай меня внимательно: до начала смотра ты сидишь дома, читаешь книги и пишешь статью в газету. Материал есть? – Да, – кивнула я. – Собрала всё, как ты просил. – Из дома никуда не выходишь, никого постороннего не впускаешь. Охранный контур будет активен двадцать четыре часа в сутки. Сейчас провожу тебя до особняка и запрошу экстренный телепорт в столицу. Кажется, настало время встретиться лицом к лицу с моим родным отцом.