Глава 10

– А можно не сейчас? – нервно попросила я, спрятав трясущиеся руки между коленей. – Хорошо, – неожиданно согласился он. Часть пути мы ехали в молчании. Он задумчиво смотрел в маленькое окошко за бархатной занавеской, а я пыталась справиться с нарастающим волнением. Осознание того, что я чуть не попала в бордель пришло в самое неподходящее время. Не в силах сдержаться, я тихо всхлипнула. Эллиот как-то странно посмотрел на меня. В голубых глазах, которые в полутьме выглядели глубоко-синими, плескалась невысказанная тревога и что-то, чему я не могла найти достойного объяснения. – Если хочешь плакать – дай волю эмоциям, – откинувшись на спинку, произнёс он. – Не держи в себе. Это лучше, чем кусать губы до крови. Что? Запоздало почувствовала солоноватый вкус на языке и, дотронувшись кончиком пальца до нижней губы, увидела маленькие алые пятна. Надо же… Я даже не осознавала, что делаю. Толком и не начавшийся разговор прекратился. Я сидела молча, опустив голову, и надеялась, что сквозь густые пряди волос, закрывающие моё лицо, Эллиот не увидит той наивной, беспомощной дуры, какой я в данный момент себя ощущала. Экипаж плавно остановился. Ректор вышел первым и протянул мне раскрытую ладонь. Проигнорировал вежливый жест, я неловко спрыгнула на обледенелую мостовую и тут же поскользнулась на гладких плитах. – Осторожней, – Эллиот ловко подхватил меня за талию и на мгновение прижал к себе. Мне стоило огромных усилий сдержаться и не разрыдаться посреди улицы, повиснув у него на груди. Сделав глубокий вдох, я вежливо кивнула и, осмотревшись по сторонам, спросила: – Где мы? – У моего дома. Он повернулся ко мне спиной и приложил к воротам ладонь, от которой в разные стороны змеями поползли тонкие светящиеся линии, образовывая причудливые символы и плетения. Через несколько секунд символы погасли и ворота услужливо распахнулись. – Держись строго позади меня. Охранный контур не пропустит никого, кроме хозяина дома. Я молча прошла за ним, но звук захлопнувшихся ворот моментально меня отрезвил. – Господин Бонэ, – мой голос предательски дрожал. – Спасибо за то, что вытащили меня из того… Я замялась, пытаясь подобрать правильное слово. – Борделя? – пришёл мне на помощь Эллиот, деактивируя контур небрежным взмахом руки. – Странного дома, – дрожь понемногу утихла и сменилась нешуточным раздражением. Он пропусил мимо ушей мою реплику, открыл обычным ключом входную дверь и приказал: – Заходи. – Господин Бонэ! – я невольно повысила голос. – Кажется, вы не поняли… – Это ты не поняла! – Эллиот вернулся ко мне, взял за руку и буквально втащил в прихожую своего дома. – Хочешь, чтобы соседи стали свидетелями нашей беседы? Уверен, завтра весь город будет судачить о том, что я привёл к себе… – Хватит! – крикнула я, зажмурив глаза и сжав кулаки. – Плевать мне, что о вас подумают! Выпустите меня! – Зачем? – терпеливо спросил ректор Бонэ. – Куда ты пойдёшь на ночь глядя? Останешься здесь до утра, к тому же, нам есть что обсудить. Я приготовлю ужин, а ты располагайся с комфортом. Гостиная – первая дверь направо. Захочешь в ванную – предпоследняя дверь по коридору. Неторопливо, словно всё идёт по одному ему известному плану, он пошёл вперёд и свернул за угол, оставив меня в прихожей. “Нет уж, это выше моего понимания,” – раздражённо подумала я и схватилась за ручку входной двери, желая как можно скорее покинуть его дом. – Дверь заперта, охранный контур активирован, – донеслось откуда-то из глубины комнат. – К тому же, посмотри на себя. Будешь бродить по улицам в таком виде? Я не сразу поняла, что именно он имеет в виду. В большом напольном зеркале, что стояло в прихожей, отражалась растрёпанная девица с опухшим от слёз лицом. Но главное, на мне не было ни пальто, ни обуви. Ноги в испачканных, порванных чулках выглядели особенно жалко. Блуза порвана в двух местах, а ещё… – Мои вещи! – охнула я. Все мои вещи остались в том ужасном доме мадам Алинарии! Всё, что было со мной на протяжении четырёх лет! И теперь у меня мало того, что нет денег, так ещё и не во что переодеться. Слёзы горошинами покатились из глаз и я опустилась на пол, прижавшись спиной к стене. Что мне теперь делать? Даже если я найду деньги на телепорт, как мне в таком виде показаться на глаза родным? Я ведь ещё недавно писала маме, что у меня всё хорошо и есть шансы получить перспективную работу! – Ты ещё здесь? – Эллиот вернулся в коридор. – Лейла, не сиди на полу, простудишься. – А вам не всё ли равно? – сдавленно пробормотала я. – Я нашёл чистую одежду, – он подошёл ко мне и присел рядом. – Ты даже не спросила как я тебя нашёл. – Как вы меня нашли? – спросила я, глотая слёзы. – В ресторанчике ты забыла визитку с адресом известного на весь Дайяри публичного дома. Увидев её, я был в гневе. Подумал, что ты решила пойти по лёгкому пути и заработать денег своим телом. – Что? – горько усмехнувшись спросила я. – Вы это серьёзно? Неужели вы такого низкого мнения обо мне? – А потом метка… – он обнажил запястье и я увидела, яркий узор, светившийся в темноте. – Она жгла моё запястье так, как будто оно было охвачено огнём. Я понял, что сделал неверные выводы и ты в большой беде, – тяжело вздохнув, он коснулся ладонью моей влажной от слёз щеки. – Едва успел. Его теплое прикосновение подействовало на меня, как красная тряпка на быка. С силой оттолкнув его руку, я вскочила на ноги и гневно закричала: – Вы что, издеваетесь? – О чём ты? – он недоумённо посмотрел на меня снизу вверх, затем, опомнившись, выпрямился во весь рост. – Чего вы ждёте от меня? Слёзной благодарности? – Простого “спасибо” было бы достаточно, – нахмурил брови Эллиот. – Ах да-а-а! – издевательски протянула я. – Спаси-и-и-ибо! Спасибо за то, что именно по вашей вине всё это произошло! – Я… – Если бы не вы! – меня было уже не остановить. – Из-за вашего чёртова недоверия и чрезмерно раздутого эго я попала в беду! Именно вы выгнали меня из академии! Вы велели мне покинуть общежитие в кратчайшие сроки! Вы не дали мне даже возможности объясниться! – Я не… – Нет уж, я выслушала вас утром! Теперь вы слушайте меня! Мне плевать кто вы: бастард, наследный принц, да хоть сам король! Неужели вы думали, что после нашего “прекрасного” знакомства, я могу воспылать к вам чувствами? Не узнав меня поближе, вы навесили на меня ярлык охотницы за богатством! – Я подумал… – Да замолчите вы уже наконец! – рявкнула я и ректор послушно вытянулся в струнку, спрятав руки за спину. – Вы – жалкий эгоист! Вы заботились только о себе, но ни на секунду не задумывались о том, как для меня была важна учёба! Я искренне хотела вам помочь. Я не знаю, что произошло в храме, и почему так получилось, но будьте уверены, что в здравом уме я бы никогда не захотела стать вашей невестой! – Я подумал, что… – Если бы вы сперва подумали, я бы не оказалась в безвыходной ситуации! Каково мне будет показаться на глаза родителям и сказать, что их дочь по чьей-то бездумной прихоти осталась без диплома и без возможности найти работу в приличном месте? Неужели вас так задела мысль, что именно на мне оказалась эта метка, да будь она проклята! Не придумав ничего лучше, я схватила под руку первый попавшийся предмет, небольшую вазочку для мелочей, и швырнула её в ректора Бонэ. К моему сожалению, он с лёгкостью увернулся и вазочка с громким звоном разбилась об стену. От злости и досады я вновь разревелась и дрожащей рукой сдёрнула с вешалки металлическую ложечку для обуви. – Лейла… – Эллиот заметно напрягся. – И что в итоге? Я лишилась учёбы, лишилась денег, лишилась всех своих вещей! Стою в прихожей чужого дома без обуви и верхней одежды! Как и куда мне завтра идти в таком виде? Что мне… Я замахнулась на него ложечкой, но кинуть не успела. Эллиот порывисто обнял меня, прижав к своей груди. – Пустите! – я тут же попыталась вырваться, но он держал меня так крепко, что я не могла пошевелиться. И чувствовала себя такой беспомощной и жалкой. – Теперь ты послушай меня, – вполголоса произнёс он, уткнувшись лицом в мою макушку. – Только прошу, не перебивай. – Тогда отпустите? – безо всякой надежды спросила я. Ложечка, жалобно звякнув, упала на пол. Вынуждена была признать, что объятия Эллиота приятно согревали, и я уже почти не дрожала от холода и нервов. – Отпущу. Ты права, я погорячился. Я не должен был так поступать. Твоё заявление находится у меня в кабинете, ход я ему не дам. Завтра отдохни, а через день можешь вернуться к занятиям. Проблем с преподавателями у тебя не будет. – Но вещи… – После работы купим тебе всё, что пропало. – У меня нет столько денег, а стипендия… – О деньгах не беспокойся, – уверенно сказал ректор Бонэ и медленно, будто с неохотой отпустил. Положив руки мне на плечи, он проникновенно посмотрел мне в глаза и впервые за всё время нашего знакомства искренне, по-доброму улыбнулся. – Прими мои извинения. Я виноват перед тобой. Пожалуйста, прости меня и больше так не кричи. Я смотрела на него с круглыми от удивления глазами. Эллиот Бонэ просит у меня прощения? Это точно не сон? – Ущипните меня, кажется, я сплю, – робко попросила я. Злость на ректора медленно, но неуклонно угасала. – Вы подозрительно быстро стали хорошим. Это меня пугает. – Щипать не буду, – со смехом отказался Эллиот. – Пойдём, не хочу, чтобы моя невеста мёрзла в коридоре. После ужина мы обо всем договоримся. Пока я грелась под тёплыми струями душа, ректор почти закончил готовить нехитрый ужин. Закутавшись в пушистый халат, я сунула ноги в мягкие тапочки с милыми помпонами и прошла на кухню. Эллиот, напевая какую-то песенку себе под нос, суетился у плиты, успевая переворачивать мясо на сковородке, резать овощи в салат и заварить ароматный чай. – Вам помочь? – спросила я, чувствуя странную неловкость. – Можешь расставить тарелки, – не отрываясь от плиты, он кивнул в сторону посудного шкафа. – Три минуты и всё готово. Тарелки в доме ректора были самые простые: белые, без рисунка, какие можно найти в любой посудной лавке. Да и в целом внутреннее убранство дома не кричало о богатстве его жильца. Было видно, что Эллиот в первую очередь ценит практичность, а не внешние изыски. Взять тот же ужин: два куска обжаренного до румяной корочки мяса, салат из свежих овощей и ржаной хлеб из кондитерской мадам Натали, нарезанный крупными ломтями. Никаких кулинарных шедевров, которые так любит сейданская знать. – Господин Бонэ, – спросила я, стараясь есть медленно и аккуратно, а не бросаться на еду, как оголодавший хищник. – Учитывая обстоятельства, в которых мы оказались, вы мне расскажете правду? – Зови меня Эллиот, по крайней мере вне стен академии, – великодушно разрешил он, не без интереса наблюдая, как я орудую ножом и вилкой. – Что именно ты хочешь узнать? – Вы действительно внебрачный сын короля? – Сама-то как думаешь? – отодвинув свою тарелку в сторону, он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Если раньше я была уверена, что слухи правдивы, – решила говорить искренне, от сердца, – то сейчас я полна сомнений. Ваш дом… Я замялась, пытаясь подобрать нужные слова. – Не похож на хоромы представителей сейданской знати? – с трудом сдерживая улыбку, подсказал Эллиот. – Да, именно так. Покончив с едой, ректор убрал пустые тарелки в раковину, достал из шкафа коробку шоколадных конфет и налил свежезаваренный чай в две кружки. – Я действительно сын Его Величества, – произнёс он, с видимым наслаждением сделав глоток горячего чая. – Чтобы быть более точным, на тот момент он был наследным принцем и у него была интрижка с одной из младших сестёр Вальтера Бонэ. Не зная о её беременности, он вскоре объявил о помолвке с будущей королевой и дал моему дяде высокий пост при дворе и крупную денежную сумму в обмен на молчание. – Твоя мама наверное сильно переживала? – участливо спросила я, вдыхая терпкий аромат горячего чая. – Не знаю, – он равнодушно пожал плечами. – Она умерла при родах. А дядя Вальтер воспринял просьбу о молчании слишком серьёзно, скажем так. Как только мне исполнилось пять лет, меня тут же увезли в небольшой городок, который находится в Падасских Горах. Это, наверное, единственное место, где не было заключённых. – Разве такие бывают? – удивилась я. Как правило, всех совершивших тяжкие преступления, отправляли в маленькие деревушки, где они отбывали повинность, добывая драгоценные камни в горной породе. – Скажу больше, там даже есть своя магическая академия. Правда, в ней всего три факультета и основной упор делается на боевую магию. Падасские годы – опасное место даже для взрослых и крепких мужчин. Каждый должен уметь противостоять не только каторжным злодеям, но и суровой стихии. – Вот откуда у вас столько шрамов, – не подумав, ляпнула я и тут же сунула в рот шоколадную конфету. “Могла бы и промолчать,” – упрекнула я себя. – Откуда такие познания? – удивлённо посмотрел на неё ректор. – От госпожи Веллентины, – смутилась я. – Вы не подумайте, я не расспрашивала, она мне сама рассказала. – Я и не сомневался, – тепло улыбнулся он и тут же спохватился. – Ладно, давай поговорим о деле. Расскажи обо всём, что случилось в храме. Не упусти даже мельчайшие подробности. Вспоминая события вчерашней ночи, я пошагово описала каждое своё действие с момента, как только переступила порог храма. Эллиот слушал с серьёзным лицом, не перебивая и ничего не спрашивая. Дождавшись, пока мой рассказ подойдёт к концу, он задумался. – Что-то здесь не так. Складывается ощущение, что всё это было подстроено заранее. Ты никому не говорила о наших планах? – Вы что? – я замахала руками. – Клянусь, никому! Я же вам обещала! – Есть у меня одна теория, – Эллиот машинально поскрёб пальцами гладковыбритый подбородок. – Да! Но проверить её мы сможем лишь через несколько дней, когда тот служитель заступит на смену. До тех пор, пока метка не исчезнет, тебе её надо прятать. – Понимаю, – ответила я. – Ваши поклонницы меня на части разорвут, и им не докажешь, что это вышло совершенно случайно. – Дело не только в этом, – с затаённой грустью в глазах произнёс ректор и тут же покачал головой. – Ладно, не бери в голову. Пойдём, я покажу тебе гостевую комнату, где ты будешь спать. Утром меня не будет, на завтрак возьми что-нибудь из холодильного шкафа. Я вернусь к обеду, и мы пойдём по магазинам.