Глава 14

— Надо было пригласить молодого человека на чай.

— Ба, ну какой чай?..

— Зелёный. Чёрный тоже есть.

— Я серьёзно!

— И я.

— Этот, как ты выразилась, молодой человек просто проводил меня… И только.

— А вот с «и только», пожалуйста, поподробнее.

Я мотнула головой и, сославшись на то, что мне надо к Алёне, спряталась в спальне. Некоторое время стояла, прижавшись спиной к двери.

Что происходит?

Думать об Илье Николаевиче я себе запретила. Пустое это.

Он в городе проездом. А я просто попалась ему на глаза. Такая чудная девица, беспомощностью которой можно воспользоваться. Что он, собственно, и сделал. У каждого свои развлечения… Прокурор решил отдохнуть неординарным способом. И только.

Я поспешно оделась. Надо занять себя. Срочно. И не думать. Ни о том, как здорово, когда мужчина носит тебя на руках, ни о том, откуда я могу знать, как танцевать чечётку.

Бабушка проводила меня с таинственным прищуром. Мне оставалось только вздохнуть.

И тут покоя нет…

Моя любимая бабуля решила, что пора выдавать внучку замуж. И понеслось. Сначала, как и полагается, были внуки-сыновья верных подруг. Потом знакомых. Много гостей перебывало в нашем доме. А что толку? В большинстве своём ни я, ни те молодые люди, которые приходили к нам на ужин, не были заинтересованы в более близком знакомстве. Они являлись такими же заложниками, как и я. На моей памяти лишь двое или трое что-то там говорили, предлагали. Я отказывалась. Не хотела.

Не то.

Я давно признала очевидный факт — я со странностями. Мне мало похабных знаков внимания, смешков. Меня не привлекает перспектива провести вечер в шумной незнакомой компании за бутылкой пива, как часто бывало в студенческие годы с другими девочками.

Мне нужно, чтобы я откликалась. Чтобы со мной происходило что-то необычное…

Вот я и накликала. Куда уж необычнее, чем шантаж прокурора Ильи Николаевича.

Боже… Я даже не знала его фамилии.

Выйдя на улицу, набрала Белку. Та ответила почти сразу же.

— Привет пострадавшим.

— Привет, Марфа.

На дальнем фоне слышалась приглушённая музыка. Или… нет? Или мужской голос?

— Ты ещё в больнице?

— Нет, конечно. Ты что? Отпустили меня, ещё ночью.

Хм…

— И как ты?

— Жить буду.

— Тебе что-то нужно? Продукты, лекарства? Компания на вечер?

Про компанию я погорячилась. От досады прикусила язык. Приехать я сегодня не могу. А надо. Собраться втроём, посидеть, потрещать. Вчера нам не удалось расслабиться.

Снова какой-то сторонний звук в телефоне привлёк внимание. Точно мужской голос что-то говорил Белке.

Она снимала квартиру, родители жили в другом городе. Тома поговаривала, что ещё немного — и она, не без помощи последних, накопит на первоначальный взнос и сможет купить квартиру. Родители успели приехать к ней? Сомнительно.

— Марфа, не-е, ничего не надо, — как-то с запинкой сказала подруга и поспешно добавила: — Но спасибо за беспокойство.

— У тебя точно всё хорошо? — усомнилась я.

— Я тебе позже отпишусь. Не могу… эээ… говорить.

— Как интересно…

— Всё потом.

— Договорились.

Значит, мне не показалась, и наша Белка была не одна. Ну что я могу сказать — я первая за неё порадуюсь, если она помирится со своим Перехватовым. Не отболело у неё. И, судя по тому, как Лев рванул ей наперерез вчера в зале, у него тоже.

Я вздохнула и подставила лицо солнечным лучам, что пробивались сквозь немногочисленные тучи.

Весна же…

Алёна плохо подготовилась, почему-то нервничала.

— Что-то не так, Алёна? Ты сегодня невнимательна.

Сначала девочка молчала, а потом взорвалась.

— Это всё Данька Кадышев из шестого «Д»! Представляете, Марфа Ивановна, он мне дружбу предлагал! Написывал каждый день. А вчера мне скинули скрин, где он Васильковой едва ли не в любви признаётся! Представляете, Марфа Ивановна?

Точно весна…

А мне ещё надо что-то придумать с бабулей. Что сказать о том, куда я собираюсь вечером? Особенно после вчерашней демонстрации Ильи Николаевича, будь он неладен!

Поцелуй он захотел. А ещё ничего не хочет в довесок?

Бабушка, на удивление, не задала ни единого вопроса. Смотрела турецкий сериал, периодически комментируя поступки главных и второстепенных героев.

Странно это. Честное слово. Настасья Павловна, как и положено женщине семидесяти лет, обладала здоровым любопытством и не упускала возможности узнать что-то новенькое и интересное.

Ладно… Может, пронесёт меня?

Мы не обговаривали время встречи. Я решила, что подъеду к Илье Николаевичу снова к девяти.

Когда без десяти восемь раздался звонок в дверь, я не почуяла беды.

— Ба, я открою.

— Это Машка за пряжей пришла. Она звонила, спрашивала.

Я кивнула и побежала открывать. Тётя Маша жила этажом выше. Пару лет назад они вместе с бабушкой увлеклись вязанием. На этом фоне даже несколько раз серьёзно ругались. А уж какие дискуссии у них случались! Мама, не горюй! В них лучше не вмешиваться и желательно где-нибудь укрыться в безопасном месте.

Распахнув дверь, я намеревалась пропустить тётю Машу внутрь квартиры, но не смогла.

Никакой тёти Маши на лестничной площадке не наблюдалось.

Зато перед дверью стоял Илья Николаевич.

С цветами…

Учителям часто дарят цветы. Мы к ним, казалось, привыкли.

А тут у меня колени дрогнули…

Букет был большим. Дорогим. Крупные маки…

Откуда в нашем городе весной такая красота взялась? Уму непостижимо.

Заминка меня и подвела.

— Кто там, Марфа?

Бабушка, в отличие от меня, как чуяла… Честное слово!

Её голос привёл меня в активное состояние.

— Вы что творите?

Я не могла видеть себя, но готова была поклясться, что мои глаза округлились до невероятных размеров.

— И тебе привет, МарьИванна.

Моя реакция нисколько не смутила мерзавца. Наоборот, он стоял, вполне довольный собой.

Никакое не «привет»! Я протестую!

— Это тебе.

Мужчина протянул букет, а меня захлестнуло паникой.

Он пришёл ко мне в дом! Обозначил себя! Для чего?

— Молодой человек, снова вы! — бабушка очень, ну вот просто очень быстро оказалась рядом. Я даже моргнуть не успела. — Вы вчера так быстро ушли, что мы не успели познакомиться. Марфа, приглашай гостя в дом. И чайник иди ставь. Живенько.

Чтобы я не успела опровергнуть её слова, бабушка взяла меня за плечи и начала разворачивать в указанном направлении.

А на мне халат… Банный. Я ополоснулась час назад. Как же… К мужчине, мать его ети, собиралась ехать. Который что там собирался со мной делать? Целовать? Ну да, целовать. И куда… Пра-авильно, туда!

Сегодня снова был не мой день. Потому что халат очень выразительно распахнулся на груди, и взгляд чёртового прокурора, естественно, метнулся к оголившемуся вырезу.

Кровь прильнула к лицу. Я вспыхнула и тотчас свела полы халата вместе.

И как получилось, что меня таки сдвинули с места, а Илья Николаевич зашёл и аккуратно прикрыл за собой дверь?

— Настасья Павловна, — произнесла бабуля-предательница, расплываясь в довольной улыбке.

Ещё бы! Она подкараулила моего якобы кавалера. Да ещё и с цветами.

— Илья.

— Очень рада с вами познакомиться, Илья. Разувайтесь, проходите.

Я позорно дезертировала. Этим двоим явно есть, о чём поговорить. Без меня. Вон какими слащавыми улыбочками обмениваются!

На кухню я и не думала идти. Ринулась в спальню, где быстро переоделась. Схватила первое, что попало под руку. Брюки, свитер. Очень долго почему-то не могла подобрать носки. Одни схватила, вторые. Потом взялась за расчёску. Волосы успели просохнуть, укладывать их я не планировала. Пусть остаются как есть. Главное — очки. Краситься тоже не стала.

Даже припудриваться не буду.

Нет, всё-таки буду. Не доставлю удовольствия некоторым лицезреть себя с пунцовыми щеками.

У Ильи Николаевича хватило ума отказаться от чая.

Зато бабушку я застала за оханьем и аханьем. Оказывается, цветы некуда было поставить. Вазы соответствующих размеров в квартире не нашлось.

— Мы так не договаривались! — прошипела я, становясь за спиной мужчины.

— Будешь вредничать — останусь на ужин, — последовал незамедлительный ответ.

Гад. Как есть гад…

С довольной рожей.

Отпускать нас бабушка не хотела.

— Как же так, Илюша? Второй раз к нам приходите — и без чая.

— В следующий раз, Настасья Павловна, обязательно останусь.

— Обещаете?

Бабушка включила режим кокетки.

— Обещаю, — спокойно отозвался Илья Николаевич, а у меня отчего-то по спине побежали мурашки.

Бывает такое предчувствие. Даже не предчувствие, а некое знание, которое рождается интуитивно. Когда понимаешь, что человек не врёт. Что он всегда держит слово.

Мне стало не по себе. Но я отмахнулась. Людям свойственно ошибаться. Зачастую человек искренне верит в то, что говорит.

Я поспешно одевалась. Илья Николаевич попытался поухаживать, перехватить у меня пальто, но я сделала вид, что не заметила. Зато заметила осуждающий вид бабули, в котором явственно читалось, что нарушать этикет и правила приличия ни в коем случае нельзя.

Лишь когда за нами закрылась дверь, я не удержалась и повернулась к Илье Николаевичу, самым натуральным образом скрипя зубами. Мужчина, явно довольный собой, примирительно поднял руки кверху.

— Оставим ссору на потом.

Ссориться? С ним? Ну уж нет. Ссорятся те, кому небезразлично. А у нас…

А что, собственно, у нас?

Я позволила открыть перед собой дверь подъезда. Всё-таки навыки, привитые в детстве, не так легко искоренить.

Погода даже к вечеру не испортилась. Поэтому стоило ли удивляться, что у подъезда я встретила тётю Машу и ещё одну соседку.

Всё. Мне крышка…

Мы поздоровались, и я ускорила шаг. Лишь нырнув в прогретый салон внедорожника, выдохнула.

Илья Николаевич занял место водителя и сказал:

— Сегодня у нас немного иной сценарий.

— Мне уже не нравится. А сценарий вы нарушили, придя на мою территорию.

— Прямо как в прайде, — усмехнулся Илья Николаевич, выруливая со двора.

Я прикрыла глаза. Он всерьёз не понимает, что натворил? Его машину дважды видели у нашего подъезда! Дважды! Кому надо — зафиксировали.

Это как в викторианскую эпоху. Три танца за вечер с одним кавалером считалось едва ли не позором и очень-очень осуждалось.

Я снова промолчала. Чем меньше общаешься с этим мужчиной, тем безопаснее.

Но куда там! Шила в одном месте не удержишь. Наружу оно рвалось…

— В чём заключаются изменения? — буркнула я, делая вид, что увлечена разглядыванием автомобильной панели.

— Первое. Ты мне, МарьИванна, должна поцелуй.

— И сдался он вам, Илья Николаевич…

От мысли, что я буду с ним целоваться, меня бросило в жар. Странно. Подумаешь, поцелуй. Что тут такого?

Если Белка или Аня когда-нибудь узнают, что делал со мной прокурор, причём едва ли не принуждая, поцокают языками. Про язвительные комментарии на тему того, что многие мужики априори не любят делать куни, даже думать не хочу. А они обязательно последовали бы.

То есть оральными ласками мы занимаемся, при этом ни разу не поцеловавшись. Клиника чистой воды.

— Сдался. Хочу твои губы, Марфа…

Лучше бы он помолчал.

Потому что сказал так, что воздух в салоне резко потяжелел. Или у меня в груди потяжелело? Я не была экспертом в области мужчин, никогда не различала интонации, мимику, какие-то жесты.

Пришлось медленно кивнуть. Резкие движения сейчас противопоказаны. Ещё хотелось посмотреть в лицо Илье Николаевичу, но я воздержалась. Вдруг увижу, насколько он довольный?

— Про поцелуй я поняла. Могу чмокнуть вас в обе щеки прямо сейчас.

— О нет, МарьИванна. Поцелуй будет по всем правилам. Губы в губы. И с языком.

Точно довольный. Гад…

— Ещё что-то, Илья Николаевич? Кстати, будьте любезны, сообщите мне вашу фамилию.

— Турисов. Если не хочешь по имени обращаться, можешь по фамилии. Не так официально.

Турисов, значит. Я запомню.

— Слушаю дальше. Что вы придумали?

— Я хочу сегодня с тобой провести нормальный вечер, Марф. Давай посмотрим телек, поужинаем…

— Нет.

— Я должен тебе кино.

— Я прощаю вам этот долг. А если чувствуете себя виноватым, вычтите мне один вечер.

Фильм он собрался со мной смотреть. Ага, как же. На диване, в обнимку. Ну уж нет.

Я успела лишь ойкнуть, настолько неожиданно Турисов притормозил. Кинув на него возмущённый взгляд, открыла рот, собираясь напомнить ему о правилах дорожного движения, когда поняла, что мужчина разворачивает машину.

— Что вы делаете?

Кажется, этот вопрос становится актуальным…

— Собираюсь вернуть тебя домой и провести часок-другой в обществе твоей бабушки. Сейчас только за тортом заедем и…

— Нет! — я тоже оказалась правонарушительницей. Потому что схватилась за руль, пытаясь вывернуть его обратно. — Я согласна на ужин и фильм!

Почему я панически опасалась более близкого знакомства бабушки и прокурора? Не знаю. Наверное, предчувствие срабатывало.

Илья Николаевич очень ловко вернул руль на место, успев провести по моей ладони своей.

Обжечь.

Я поспешно отняла руку, спрятав ту в карман.