Глава 15

— Вы озвучили первое изменение… эээ… нашего соглашения. Второе будет?

— Чуть позже.

Я на минутку лишь забылась, а он уже оказался сзади и принимал моё пальто. Ладно… Пусть будет небольшой уступкой с моей стороны. Вроде бы мужчина сегодня настроен более адекватно.

То, что пронесёт, и он меня не тронет — верилось с трудом.

Я не была совсем уж дикой во взаимоотношениях с парнями и мужчинами. Скорее, задрала когда-то планку и не хотела её снижать. Мне нужна была химия.

Между мной и прокурором аж искрило. Воистину верно говорят, что желания надо формировать правильно. Иначе искры могут полететь в тебя не от костра, а, например, от сварки.

Господи. Ну что за бред мне лезет в голову, а? Нет, чтобы подумать о чём-то приятном, как-то выйти из ситуации с наименьшей потерей. Нет же, меня утягивало всё ниже.

Даже бабушке он понравился — этот Турисов! Но тут я могла ещё поспорить. Бабушка некоторое время назад решила, что где-то перегнула в прививании моральных норм внучке, и что та «странным образом» — это дословная цитата — мало того, что до сих пор не замужем, так ещё и без постоянного ухажёра. Устраиваемые ужины-знакомства не помогли. Поэтому дальше в ход пошла тяжёлая артиллерия. Она решила действовать в обход меня.

Ну-ну… Какую внучку воспитала, такую и получай по итогу.

Я направилась в ванную, сполоснула руки.

Итак, что дальше?

Мне не нравился настрой прокурора. Что он ещё придумал?

— Какой фильм предпочитаешь, МарьИванна?

И ещё ему нравилось меня подначивать. Я, конечно, понимала, что это очень забавно и даже смешно. Что таким образом взрослые мальчики закрывают детские комплексы. Но иногда бывало обидно.

— Фантастику или ужастики.

Если он рассчитывал услышать, что нечто романтическое — фигушки.

Брови Ильи Николаевича поползли кверху.

— Не ожидал… «Хищник», последняя часть. Как тебе?

— Никак. Франшизу бессовестно слили. Хищник прилетел делиться технологиями с землянами? Серьёзно?

Я скрестила руки на груди, выказывая весь свой скептицизм.

Кажется, мне удалось удивить товарища прокурора. Потому что отвечать он не спешил. Уставился на меня чересчур пристально.

Я нервно сглотнула. Погорячилась я всё-таки. Надо было молчать в тряпочку и не высказываться. Включил бы какую-нибудь слезливую мелодраму, рассчитывая, что я подобное люблю. Может, и задремал бы.

Сейчас же он как-то изменился. Или у меня разыгралось воображение? Напрягся, серьёзнее стал. Зачем-то медленно кивнул.

— Как насчёт ностальгии?

— Подробнее, товарищ прокурор, — съязвила я, зачем-то озвучив то, как мысленно его называла.

Лёгкий стыд коснулся меня. Я отмахнулась. Ему можно меня стебать, а мне нет? Нет уж, будем играть на равных.

— Первую часть посмотрим.

— С железным Арно?

— С ним самым.

А что?.. Не самый плохой выбор.

На том и порешили. Пока Илья Николаевич искал в поисковике фильм, я исподтишка рассматривала мужчину. И что ему неймётся? Вот правда. Ничего же себе так парень. Нет, всё-таки мужчина. Парнем его называть язык не поворачивался. Не сказать, что в нём было что-то хищное, отталкивающее, агрессивное. Напротив, вполне симпатичный. Нет неряшливости, напускной модной небрежности. Сдержанный, серьёзный. Когда молчит, правда.

Одним словом, законник.

Ещё… мне спина его нравилась…

Ну вот, Марфа Ивановна, докатилась. Ищешь уже плюсы в шантажисте. Пришлось одёрнуть себя.

Ничего я не ищу. Могу же просто объективно посмотреть на человека?

Он был высоким. Намного выше меня. И худощавым. По крайней мере, выглядел таковым в одежде. Но я-то видела его и голым… От воспоминаний почему-то во рту образовалось много слюны. Хорошо, что рядом стоял графин с водой, и я поспешно налила себе и выпила жадными глотками.

Девчонки смеялись, говоря, что есть типаж таких людей, которые без одежды выглядят лучше. Я не могла сказать, что Илья Николаевич в одежде плох. О нет. Хорош, ладно, чёрт с ним, признаю.

Но без одежды… Он впечатлял. Именно так. Одни проработанные мышцы. Крепкий, жилистый. И плечи такие…

Он повернулся ко мне не вовремя.

— МарьИванна, о чём думаешь? У меня сейчас затылок от твоего взгляда воспламенится.

Я фыркнула, надеясь, что не покраснела. Школа даёт закалку в общении с людьми разного возраста. Учит реагировать адекватно.

Правда, всё равно не всегда получалось.

Меня спас звонок в домофон. Принесли ужин.

Как хорошо у нас в стране живут правозащитники! Могут позволить себе дорогое авто. И квартиру явно недешёво прокурор снимает. Ещё и питается из ресторанов.

Последняя мысль оказалась актуальной. Потому что когда я увидела, что заказал Илья Николаевич, слюны во рту стало куда больше. Я и не знала, что такая голодная.

— У нас сегодня средиземноморское меню?

— А ты какое предпочитаешь? — внезапно быстро отреагировал Илья, выпрямляясь и опять смотря на меня чересчур пристально. Меня уже несколько раз подмывало спросить, не испачкан ли мой нос. — Можно заказать что-то из паназиатской кухни. Например…

— Нет! — поспешно остановила его. — Не надо ничего перезаказывать.

Мне уже было не по себе. Страшно подумать, какой чек у того, что уже заказано. Тут и омары, и тунец. Какие-то салаты. Ничего из представленного на столе я не знала. С учительской зарплатой по фешенебельным ресторанам не походишь. С девчонками мы предпочитали заказывать что попроще, чтобы уложиться в бюджет.

Турисов и вино достал. Демонстративно указал на нолик на этикетке. Я вздохнула и зачем-то спросила:

— А сам ты тоже будешь пить безалкогольное?

Мне же нет никакого дела до его предпочтений!

Илья Николаевич недобро усмехнулся.

— Могу и что-то покрепче. Но вдруг тоже начну буянить?..

Кровь всё-таки прилила к моим щекам.

— Я не буянила.

— Как посмотреть.

— Могу повторить. На бис, если очень сильно попросите. Только уже не пиво выпью, а чего покрепче.

Зря я это сказала.

К тому времени я уже сидела на диване.

Илья подошёл ко мне и навис, расставив руки по обе стороны от моих плеч.

— Можно и повторить. В этом случае я не услышу твоё «нет, туда нельзя», Марфа.

Гад. Как есть. И голос изменил даже. Немного резко говорил, даже угрожающе.

С чего бы это?

Точно предупреждал и заботился, как… о своей девушке.

Ужин оказался вкусным. Я отдала ему должное. Иногда, когда сильно волновалась, начинала есть куда больше, чем требовалась. Сегодня я волновалась.

Вроде бы уже знала, чем закончится вечер. А всё равно.

Заняла место в углу дивана. Подальше от Турисова. Ноги поджала под себя.

— Будь твоя воля, МарьИванна, на подлокотник бы залезла? — сыронизировал Илья Николаевич.

— Была бы моя воля, не сидела бы тут вообще.

Где-то на середине фильма, когда я почти абстрагировалась от ощущения близости чужого тела, и мне удалось всё-таки сосредоточиться на том, что транслировалось с плазмы, я услышала:

— Поцелуй меня.

Я сразу поняла, о чём Турисов.

Потому что ждала…

Знала, что долг он с меня стребует.

Внезапно что-то разволновалась.

Подумаешь, поцелуй! Что такого? Разве я не целовалась? Целовалась, и не один раз.

Илья Николаевич повернулся ко мне вполоборота, вытянул руку вдоль спинки дивана. Ладно, чёрт с тобой… Мы и поинтереснее вещи делаем в спальне.

Почему поцелуй я воспринимала как нечто интимное? Просто прикосновение губ… Кто в нашем мире придаёт ему значение? Да на него давно не обращают внимания. Подумаешь…

А я не могла. Для меня поцелуй — нечто глубокое. Первое знакомство с человеком. Первый его вкус и первое испытание на контакт. Подойдём ли мы друг другу… Что почувствуем…

Турисов навис надо мной. Когда он успел приблизиться? Мне ничего не оставалось делать, как потянуться к нему. Если он думает, что будет «с языком, глубоко и чувственно» — фигушки ему. Я тоже настырная и упрямая, из той категории, что «отморожу уши назло маме».

Что-то смущало меня. В разрезе данного мгновения. Может, то, как на меня смотрел Илья Николаевич? Он всегда на меня странно смотрел, если честно. Особенно, когда мы оставались с ним наедине.

Было в его взгляде что-то такое, что бередило душу. Точно он не мог не смотреть. А ещё… будто бы сожрать хотел. Я видела голод в его глазах. Это сложно объяснить, но я видела! Его жажда какой-то глубинной была, первобытной. Точно он только меня хотел.

В такие секунды я терялась. Говорила себе, что у меня слишком богатое воображение, и такой мужчина, как Илья Николаевич Турисов, точно не испытывает недостатка в женщинах. А я для него скорее развлечение. Прикольное проведение времени.

На последнем моя женская логика проседала.

Я подалась вперёд, дотронулась до его губ, прислушиваясь к себе. Мягкие, приятные. С лёгким запахом мяты. Судорожно выдохнув, втянула нижнюю мужскую губу в себя. Так? Вроде так. Правильно… Целоваться я, конечно, умела. Да и кто в наши дни не умеет? Просто нечасто этим занималась.

Илья Николаевич, будь он неладен, сначала ничего не делал в ответ. Навис каменным изваянием. Того и гляди меня к спинке дивана придавит, навалившись всем телом.

Низ живота бахнуло огнём. Как так?!.. Тело отзывалось. Стоило мне представить, как я почувствую вес мужского тела на своём, и именно вес Ильи Николаевича, а не кого-то другого — и тут же появились знакомые позывы. Мозг говорил одно, чувствительность, не вовремя просыпающаяся — другое. Она к нему тянулась… в его руки… Чтобы почувствовать всего и до… конца. Того самого.

Он мягко поцеловал меня в ответ. Провёл языком. Подразнил.

И я уже настроилась на то, что всё… Я рассчиталась с ним. Но как бы не так!

В какой момент всё изменилось кардинальным образом? Когда наши зубы стукнулись в отчаянной попытке получить нечто более острое, яркое? Я и не подозревала, что способна на такие страсти…

Ахнула, застонала, в мужские плечи вцепилась. А они литые, точно из камня сделанные. При этом горячие. Сильные. Илья Николаевич тоже застонал в ответ.

И навалился на меня…

Да-а…

Или придвинулся? Плотно-плотно!

Я не знала. Я лишь чувствовала его тяжесть. И мне было хорошо.

Пришла в себя, когда мужская рука накрыла мою грудь. Я тотчас засуетилась, начала отталкивать Турисова, уворачиваясь от его губ.

Илья Николаевич прервал поцелуй, но не спешил отстраняться от меня. Зажал в угол дивана. Надо было садиться где-то посередине, а сейчас как выберешься?

Мои губы до сих пор горели.

— Ты идёшь со мной на свадьбу друга, — внезапно заявил он.

— Я? Нет, конечно! — фыркнула по привычке, уверенная, что он прикалывается.

Взгляд мужчины показал мне, что нет.

Я сглотнула внезапно образовавшийся ком в горле.

— У меня нет платья…

Жалкая отговорка. Но я решила — чем чёрт не шутит, может, прокатит.

Не прокатило.

— Стилист тебе подберёт несколько вариантов.

— Что-о? — ахнула я, начиная понимать, что прокурор настроен серьёзно.

Мне не нравилось, как он снова на меня смотрел. Слишком пристально. Слишком внимательно. Точно я ему рубль была должна.

— Если ты занята и не можешь выделить время на поход по магазинам, наймём человека, который займётся необходимыми хлопотами. За бюджет не переживай, я за всё заплачу.

Наймём…

Когда это между нами появилось «мы»?

И вообще!

Нелепый диалог! Никуда я с ним не пойду. Зачем и с какой стати?

— Ты не будешь ко мне приезжать в будни, а в пятницу вечером я тебя заберу. Плюс суббота. В воскресенье утром верну. Неплохое предложение, МарьИванна, не горячись сразу посылать меня далеко, подумай.

Я и думала. Взвешивала «за» и «против».

А этот Турисов продолжал говорить спокойным и очень убедительным тоном, явно отточенным не на одном заседании:

— Ты сможешь развеяться, отдохнуть. Ребята свадьбу празднуют на закрытой базе отдыха. Тишина, лес, речка.

С каждым его словом моя уверенность таяла. Он говорил — и я представляла. Как гуляю среди сосен… Как дышу свежим запахом наступающей весны… Как хрустит последний снег под ногами… У меня даже мурашки побежали по телу.

Так нечестно.

Я очень давно никуда не выбиралась. Школа, уроки, бабушка. То одно, то второе.

А тут несколько дней на природе. Пусть даже в незнакомой компании. Чужие люди меня никогда не смущали. И пусть даже с Ильёй Николаевичем… По спине прокатилась волна предчувствия, за которую мне стало вдвойне стыдно.

И я рассчитаюсь. Да-да, рассчитаюсь.

Он уедет. Я продолжу жить своей жизнью.

И почти не удивилась, когда поняла, что медленно киваю, соглашаясь.