Глава 12

Снег едва слышно поскрипывал под ногами, когда мы торопливо шли по следам лилохвоста. Поначалу я боялась, что для поисков будет слишком темно, но магический фонарь, висевший у порога, словно прожектор, следовал за нами светом. Это было удивительное зрелище. Если бы в нашем мире уличные фонари следили за прохожими, как софиты за звёздами эстрады, мне не было бы так страшно ходить по тёмным улочкам.

— Как найдём его, нужно будет обсудить ваше отношение к безопасности монстров, — сказал Арвин строго, отвлекая меня от размышлений о магическом прогрессе.

— Уверена, что дело не в моём отношении, — парировала я. Тоже мне нашёл на кого спихнуть вину. — Что нам следует обсудить, Арвин, так это вашу чрезмерную требовательность и строгость.

— Требовательность? — удивился он. — К кому, интересно, я был требователен?

Вот уж действительно интересно… Правду говорят, что в своём глазу и бревна не заметишь.

— Ну, несколько минут назад вы были требовательны к Озрику. Вот вы, вроде, и монстролог, а подопечных своих не понимаете. Вашему лилохвосту сидеть дома просто-напросто скучно. С Паулом не поиграешь, с вами — тем более. Вы даже поговорить с Озриком не хотите, а он, между прочим, неплохо разбирает человеческую речь.

— К чему вы ведёте, Эрна? — нахмурился Арвин.

— К тому, что Озрик сбежал из-за ваших слов. Так бы мы спокойно прошлись с ним вместе и через полчасика вернулись. А теперь, где его искать?!

Исчезновение лилохвоста беспокоило меня не на шутку. Слишком уж легко его можно было увлечь и куда-нибудь заманить. А вдруг его решили украсть, как когда-то пантеру у Арвина? Бедный Озрик… И бедная я. Ведь кого, если не меня, обвинят в краже?

— Да найдём мы его, — ответил Арвин, успокаивая то ли меня, то ли себя самого. — Обычно он далеко не сбегает. Только прячется, чтобы позлить.

— Угу, — согласилась я. — Вот именно, что позлить. Не стоило вам перегибать палку. И ведь вы так во всём, — продолжала возмущаться.

Арвин замер и посмотрел на меня с любопытством.

— Значит, я так во всём… — повторил он удивлённо. — И требовательный слишком. А к кому же ещё, кроме Озрика, я, по-вашему, слишком требователен? — спросил он усмехнувшись.

Такого вопроса с подвохом я не ожидала и потому в ответ замолчала растерянно. Арвин же, пожав плечами, возобновил поиски и свернул за угол, куда свет магического фонаря уже не доходил.

Это что же, он считает, что я стушуюсь и не отвечу? Ну уж нет.

— Кхм… — кашлянула Арвину в спину, надеясь привлечь внимание. — Да вот к примеру… — запнулась, собираясь с решимостью. — К примеру, ко мне… Вы слишком требовательны ко мне! — выпалила на одном дыхании.

От волнения руки у меня тряслись, а щёки горели вопреки морозу. Я думала, что Арвин обернётся и опровергнет моё обвинение, но он лишь молча продолжил брести по заснеженной тропинке.

— Почему вы молчите?.. — спросила охрипшим голосом.

— Тихо, — остановил он, показывая на вереницу крохотных следов, ведущих к цоколю, возле которого возвышался сугроб. — Он тут, — кивок в сторону снежной насыпи.

Что ж, лилохвоста мы нашли, а вот взаимопонимание, к сожалению, нет.

Арвин начал осторожно подкрадываться, но Озрик, конечно же, его услышал. С громким тяв-тяв-тяв он вынырнул из-за сугроба и принялся удирать от нас со всех ног.

— Озрик, стой, — приказала я, припуская за ним. — Арвин уже передумал. Он разрешил нам погулять! — кричала перебиравшему лапами лилохвосту.

— Передумал, значит? — насмешливый вопрос Арвина, бегущего вслед за нами. — Ну, так уж и быть. Можете иногда выходить на улицу. Даже по вечерам, — крикнул он громче, чтобы лилохвост мог расслышать.

Озрик обернулся, будто не веря собственным ушам.

— Честно, — подтвердил Арвин.

Лилохвост остановился, сделал пару шагов в нашу сторону, замер сомневаясь и решившись засеменил ко мне.

— Мир? — спросил Арвин, с усмешкой поглядывая на питомца.

Тот тявкнул в ответ и замахал хвостом.

Уж не знаю, имел Арвин в виду то, что сказал, или нет, но отвечать за слова ему придётся.

— Раз обещали прогулку, так давайте гулять, — сказала я, подхватывая Арвина под руку и деловито уводя его дальше по тропинке.

Он шёл послушно и слегка изумлённо, будто мало кто решался столь бесцеремонно распоряжаться его временем. А что, собственно, с ним церемониться? Если хочет наладить отношения с лилохвостом, то пусть хотя бы чуть-чуть постарается.

— Эрна, — обратился ко мне Арвин, когда мы сделали почти целый круг по саду. — Насчёт строгости.

— А что насчёт неё? — спросила, замечая, как от волнения к горлу подступает ком. Надо же было такое наговорить сгоряча? Теперь придётся расхлёбывать.

— Я, может быть, и строг, — признался Арвин, — но не потому, что хочу довести вас до белого каления и вынудить сбежать, как Озрика, — сказал он вкрадчиво, взвешивая каждое слово.

— Да? — удивилась я. — А выглядит именно так.

— Я дорожу вами, Эрна, — сказал Арвин, резко останавливаясь и кладя ладонь на мои замёрзшие пальцы. Ещё в начале прогулки они вцепились в его локоть и, несмотря на холод, не отпускали ни на секунду, чтобы не дать Арвину сбежать домой под каким-нибудь неубедительным предлогом. — Вы очень способная, Эрна, — продолжил он, снова заставляя меня краснеть, — и вас ждёт невероятное будущее. Но для этого нужно много работать и набираться опыта. Я вижу в вас потенциал. Именно поэтому и бываю строг. Мне не хочется, чтобы ваши способности и время были растрачены впустую.

— Вы не поверите, Арвин, но и мне этого не хочется, — заявила, делая вид, что его слова не вызвали в душе бурю непонятных и непривычных эмоций. Мои губы подрагивали, готовясь вот-вот растянуться в глупой улыбке, а сердце трепетало в груди. — Потому я и настаиваю, чтобы вы брали меня с собой на задания и верили в меня чуть-чуточку больше.

— Я верю в вас, — сказал Арвин твердо. — Верю, но волнуюсь… Вам не стоит подходить к работе монстролога слишком легкомысленно. Я видел не одного выпускника, который поплатился за это здоровьем или жизнью. Смелость — это хорошо, но осторожность — ещё лучше.

— Что-то вы мне слишком осторожным не кажетесь, — парировала я, едва сохраняя серьёзность. Отчего-то после слов Арвина я чувствовала себя словно одурманенной радостью. Ещё немного и это будет заметно со стороны.

— Моя осторожность становится неочевидной за опытом, — ответил он, крепче сжимая мою руку. — Я просто знаю заранее, где может ждать опасность. Но у вас таких знаний ещё нет, понимаете?

— Угу, — кивнула я, глядя на него завороженно.

При первой нашей встрече Арвин показался мне бесчувственным и грубоватым, но чем больше я его узнавала, тем больше убеждалась, что внешность и даже поведение могут быть обманчивы. За бронёй хладнокровного и не слишком вежливого аристократа скрывался очень добрый и заботливый человек. Но его упрямство и прямолинейность не давали показывать эту более чуткую сторону характера.

Я встретилась с Арвином взглядом, и, мне показалось, он был пронизан током. Это электричество передалось мне и подняло на коже мурашки.

— Вы так смотрите на меня, — выдохнула, не решаясь отвести глаза.

— Любуюсь, — прошептал Арвин, кладя ладонь на мою щёку и легонько проводя по ней большим пальцем.

Я смотрела на него и точно так же не могла налюбоваться. Магический фонарь, повернувший на нас свой луч, освещал лицо Арвина и кружившие рядом снежинки. В этом моменте было какое-то невероятное волшебство, которое нельзя сотворить ни магическими искрами, ни печатями. Мгновение застыло, и только снег мерно кружил и поблёскивал вокруг нас.

Моё тело само собой продалось вперёд, а веки опустились, давая Арвину свободу действий. Ему оставалось лишь сделать шаг мне навстречу.

Я почувствовала, как он опустил руку мне на талию, медленно провел ладонью до поясницы и притянул меня ближе.

Я замерла, ощущая дыхание на своих губах.

— Р-р-тяв, — возмущенный лай Озрика.

От неожиданности мы с Арвином вздрогнули. Его рука предательски оставила мою талию и начала вырывать из зубов лилохвоста штанину, которую тот терзал, как наизлейшего из врагов. И даже когда порядком изорванная материя брюк была спасена, Озрик не прекратил возмущаться. Он влез между нами и занял оборонительную позу, защищая меня от мнимого нападения.

— А вы говорите, с ним нужно помягче, — сказал Арвин, вздыхая досадливо и сокрушаясь то ли о разорванных брюках, то ли о прерванном моменте.

Злиться на Озрика за столь импульсивное поведение было бы глупо. Возможно, лилохвост подумал, что Арвин пытался меня обидеть или даже съесть, и, рискуя собственной жизнью дал отпор обидчику. Винить лилохвоста я не могла, зато могла жалеть о том, что у случившегося между мной и Арвином не было логического завершения.

Я совершенно не понимала, что именно между нам произошло. Или не произошло… А вдруг я всё себе надумала и не было на самом деле никакого обжигающего дыхания на моих губах? И рука на талии не прижимала меня, а лишь поддерживала равновесие… Мало ли что мне могло придуматься? Но этот удивительный и непонятный миг прошёл, и его уже не повторить. Как и не узнать его возможное завершение.

— Озрик, ну перестань, — я наклонилась, чтобы успокоить остервеневшего лилохвоста, и принялась осторожно гладить его, несмотря на злобное рычание. Когда питомец немного затих, я подняла его на руки. — Пойдёмте в дом… наверное, — предложила Арвину и заручившись его согласием направилась к крыльцу. — И что на тебя нашло? — пыталась достучаться до лилохвоста, но тот делал вид, что совершил бравое дело. Спасение дам — это вам не за магическими печатями гоняться. Не игра, какая-нибудь, а, можно сказать, подвиг.

В прихожей Арвин помог мне снять пальто и, повесив его на крючок, задумчиво взглянул на лилохвоста.

— Ему нужна твёрдая рука, — сказал он, после мгновенья раздумий. — Не стоит приучать его своевольничать, иначе он совсем перестанет слушаться.

— Предлагаю провести эксперимент и вместо твёрдой руки использовать мою, мягкую. Иногда лучше договориться, чем раздавать бесполезные приказы, — ответила уверенно, но всё же без вызова. Озрик действительно нуждался в дисциплине, но к ней можно прийти и более плавной дорогой.

— Ну, эксперимент так эксперимент, — пожал плечами Арвин. — Даю вам неделю до первого отчёта.

Дождавшись моего кивка, он хитро улыбнулся, давая понять, что ничего хорошего от этой затеи не ждёт. Хмыкнув собственным мыслям, он собрался вернуться в свой кабинет.

— Э-э нет, — возмутилась я. — А как же ужин? Мы и так сегодня припозднились. Что такого срочного вам сегодня нужно сделать?

— Ответить Горкану. Он собрался заглянуть к нам через пару дней.

Опять этот Горкан, будь он неладен! Чего ему в своей столице не сидится?

— Эрна, что-то случилось? — поинтересовался Арвин, с волнением поглядывая на моё перекошенное лицо.

— Нет, — ответила, пытаясь улыбнуться. — От голода голова закружилась. Может, ну его, этого Горкана? Завтра ответите. А если что он и в другой раз может приехать.

— Э-эрна, — укорил меня Арвин. — Я быстро черкну ему письмо, а вы пока прикажите накрыть нам на стол. Голодать я вас не заставлю, обещаю. — И на том он оставил нас с Озриком сокрушаться о скором приезде непрошеного гостя.

— Может, обойдётся?.. — спросила у Озрика шёпотом.

Хотелось бы верить. И в то, что Горкан Шарлоу не наводил обо мне справки, и в то, что он не припомнит вдруг неугомонную студентку Эрну Лоренц. А моя бабушка в Академии явно не сидела бы тихо и незаметно.

— Ндя… — крякнула я задумчиво. — Завтра пораньше навестим льва.

После ужина мы с Озриком по обыкновению отправились в мою комнату, в которой он уже крепко обосновался. Я со вздохом натянула бабушкину ночнушку — ведь за новой одеждой мы так и не доехали — и залезла под одеяло. Тревожные мысли никак не хотели униматься и настойчиво лезли в голову, поэтому сон приходил медленно. Но и через дремоту размышления всё равно умудрялись пробиваться. До того, как меня окончательно утянуло в сон, моё воображение рисовало пути спасения и предлагало варианты, как натравить голодного Сумманского льва на Горкана Шарлоу.

Фантазия постепенно сменилась сновидением, и уже в нём разъярённый лев смачно цапнул Горкана за руку. Профессор испуганно закричал, прижимая к груди окровавленную ладонь. В тот же миг мою собственную руку обожгло огнём дикой боли.

— М-м-м, — промычала во сне, чувствуя, как сновидение отступает, а боль становится сильнее. — А-а, — вскрикнула, подскакивая в постели.

Между большим и указательным пальцами на левой руке жгло нестерпимо. Настолько, что даже пошевелить ей было невозможно. Я поднесла руку к глазам, пытаясь в полумраке рассмотреть причину боли, и ахнула, увидев полукруглый ряд отметин от мелких и острых зубов.

— Озрик!.. — возмутилась я, переводя взгляд на беззаботного лилохвоста.

Он не просто был спокоен после того, как меня искусал, а даже вполне доволен собой. Радостно размахивая хвостом, он беспечно полёживал на соседней подушке.

— За что ты меня укусил?! — требовала объяснений, но, конечно же, их не дождалась.

Маленькие ранки на руке саднили, но выглядели неопасными. Даже, казалось, уже начали затягиваться, но промыть их всё-таки стоило. Прошлось подняться и полить на них водой из кувшина.

Посмотрев обиженно на лилохвоста, я снова улеглась спать, пряча руки под одеяло. Может, прав был Арвин, когда предостерегал меня, что Озрик в первую очередь монстр, а уже во вторую — любимый питомец.

— Ещё раз меня укусишь, и мы больше не друзья, — предупредила его, снова прикрывая глаза.

На этот раз засыпать мне было совсем нервно. Но волновалась я зря. Мне больше не снилось ни львов, ни раненых Горканов, да и руки больше никто мне не прокусывал. Казалось, сознание провалилось в сон настолько глубоко, что туда даже сновидения не добрались бы.

Проснулась я, как и планировала, рано. Потёрла укушенную руку, ранки на которой выглядели на удивление зажившими, и собравшись отправилась в замок. Озрику же велела ждать меня в особняке. Но, если обычно лилохвоста подобная просьба не смущала, то сегодня он наотрез отказался меня отпускать и следовал за мной хвостом.

С диким лаем и неимоверной прытью он проскочил в приоткрытую дверь, ведущую в параллель, и пробежал вперёд, чтобы я не смогла его поймать.

— Что-то мой эксперимент с мягким воспитанием совсем не работает, — вздохнула я с грустью. — Веди себя тихо, ладно? — попросила лилохвоста. — И ко льву не лезь, — предупредила его.

— Тяв, — согласился Озрик и засеменил вперёд, при этом радостно помахивая хвостом.

Возможно, прав был Арвин, говоря, про твёрдую руку… Но отчаиваться было слишком рано.

Лилохвост проводил меня до самого подвала и у входа разразился жутким лаем. Неужели почувствовал Мрака?

— Кстати, о нём… — я наложила на себя защиту и, пригрозив пальцем Озрику, чтобы тот никуда не сбегал, в одиночку отправилась за мясом.

В подвале на этот раз было очень темно, и я едва не пропустила несколько ступенек. Стены, которые раньше светились, теперь едва различались в темноте и были покрыты тёмными пятнами. Очень похоже на магию Мрака. Это к вопросу о том, разгуливал ли он ночью по подвалу.

Кроме непроглядной темноты, других неприятностей во время моего путешествия за мясом не случилось. Когда я вылезла наверх вместе ящиком, Озрик с серьёзнейшим видом сидел на страже. Он озирался, и принюхивался, и подлаивал, когда считал, что мне что-то могло угрожать.

— Молодец, — похвалила его, перехватывая поудобней тяжёлый ящик. — Продолжай охранять, а я скоро вернусь. Нужно срочно покорить одного горделивого льва.

Он, кстати, встретил меня уже не настолько недовольно. Возможно, совет Арвина, что надо держаться уверенно и не выказывать страха, действительно работал. Но быстро любви подобного зверя всё равно не заслужить. И уж точно до завтрашнего приезда Горкана Шарлоу сделать это я не успею…

— Озрик ещё маленький и потому ничем мне не поможет, а ты, хоть и большой, вряд ли станешь меня защищать. А что, если Горкан расскажет про меня Арвину? — рассуждала я, пока лев наслаждался завтраком. — И они вдвоём отвезут меня куда-нибудь в темницу и будут выпытывать про всякие космические дыры, берущиеся невесть откуда. А потом, когда я не смогу объяснить им, как всё это приключилось, меня определят куда-нибудь далеко и надолго или, возможно, навсегда… Нет. Надо срочно подготовить пути к отступлению.

Вот если бы Арвин дал мне ключ от замкового портала, тогда я могла бы в любой момент переместиться куда-нибудь в другой город и затеряться в нём. Пусть и без надежды вернуться в свой мир, но я точно осталась бы невредимой. Однако ключа от портала у меня не было, да и в целом никаких способов побега отсюда тоже, кроме разве что жетончика, ведущего на почту

Тут мне вспомнилась закрытая библиотека на втором этаже. Там наверняка хранились какие-нибудь ценные манускрипты или семейные печати. Возможно, и способ укрытия от погони там нашёлся бы.

— Да, — кивнула сама себе. — Надо бы заглянуть туда, пока Арвин спит. Может, получится пробраться.

Я бросила немытый ящик у выхода из передержки и, подозвав на удивление послушного Озрика, направилась в холл, откуда винтовая лестница вела на второй этаж. Торопливо я преодолела ступеньки, промчалась по коридору и нашла дверь библиотеки. Она, как и раньше, была заперта.

— Может, где-то в кабинете у Арвина есть ключ? — гадала я, наклоняясь и рассматривая замочную скважину. — Странная у неё форма, крестовидная какая-то, — бубнила себе под нос, придвигаясь ближе и заглядывая в отверстие.

Оно, хоть и было маленьким, но позволило увидеть часть полок и читальный стол. На полках, как я и ожидала, стояли не привычные мне книги, а какие-то каменные доски и свитки. Целые горы свитков. А кое-где между ними виднелись незнакомые мне приспособления и кристаллы на подставках. Никакая это была не библиотека, а настоящая семейная сокровищница или архив. Там явно хранилось очень много секретов.

— Эрна, что вы делаете? — голос Арвина из-за спины.

От испуга я вскрикнула и осела на пол. Ну, и как объяснить свои подсматривания спозаранку?

— Л-любопытствую, — решила не лукавить и выдала как на духу. — Таинственность порождает интерес. Вы сами виноваты, — укорила его за скрытность. — И никакая там не библиотека, между прочим. Вы меня обманули.

— Не хотел давать вам соблазн, — оправдался Арвин. — Поднимайтесь, — он протянул мне руку, и я крепко за неё ухватилась, потому что от испуга ноги до сих пор не слушались.

— И что же, там хранятся семейные секреты? — спросила, поглядывая на него лукаво. — Страшные тайны Макроев?

Но Арвин меня не слушал. Он хмуро смотрел на мою левую руку, где между указательным и большим пальцами красовался ночной укус Озрика. Подзаживший, но всё ещё яркий.

— Что это у вас? — спросил он хриплым голосом.

— А, это, — протянула я, подыскивая логичное объяснение для появления укуса. Если скажу правду, Арвин решит, что я досрочно капитулировала и признала свою теорию мягкого воспитания лилохвостов несостоятельной. — Это так… ничего особенного, — попыталась выдернуть руку из его хватки.

— Озрик? — спросил он настороженно.

— Это ерунда, мы просто играли… — снова дёрнула руку, чтобы спрятать укус.

— Не врите, Эрна. Вы этого не умеете.

Ещё как умею! Иначе бы вы давно меня вычислили.

— Я не вру. Он правда случайно… — я наконец высвободила свою ладонь и завела её за спину.

Но Арвина мои слова не убедили. Он похлопал по своей ноге, подзывая лилохвоста, и, подхватив его на руки, стал ощупывать голову питомца.

— Порази меня молния! — воскликнул Арвин спустя несколько секунд. — Эрна, как вы это сделали? Чем вы его заманили? — в голосе не было злости, скорее искреннее изумление. Неверие даже.

— О чём вы? Никого я не заманивала, — стала оправдываться на всякий случай. — Он не нарочно меня укусил, — повторила свою маленькую ложь.

— «Не нарочно» хозяев не выбирают. Ни обычные монстры, ни уж тем более такие капризные, как лилохвосты… Ну, надо же, — продолжал изумляться Арвин, возвращая Озрика на пол. — Дома он оставаться без вас не захотел, так? — кивнул на лилохвоста.

— Ни в какую, — ответила, так и не понимая, к чему он ведёт.

— Не представляете, со сколькими магами я его знакомил в надежде, что он кого-нибудь выберет. Что ж, теперь одной проблемой меньше. По крайней мере, у меня… — усмехнулся Арвин.

— Погодите-ка, к чему вы клоните?

— На вашей руке — это не укус, Эрна. Это метка. Озрик выбрал вас своей хозяйкой, проверьте сами, — он снова схватил лилохвоста, который уже поглядывал на него недовольно, и сунул мне в руки.

Я настороженно провела пальцами по покрытой лиловой шерстью макушке питомца, опустилась к ушам и ахнула — над бровями у лилохвоста появилось два заострённых бугорка. Если верить справочнику по монстрологии, это означало, что Озрик перешёл на следующую ступень развития и превращался из малого лилохвоста в саблезубого. И виной тому было моё появления в его жизни.

— Это что же, он будет расти? — спросила разочарованно. — Мой милаха Озрик?..

— О-о да, — подтвердил Арвин с усмешкой. — Расти он будет и ещё как. Удачи, Эрна, в вашем «мягком воспитании»…

— Вы!.. — воскликнула обиженно. — Нашли время злорадствовать. Это же на всю жизнь, да?

Не то чтобы я была не рада выпавшей мне чести, но возвращаться в свой мир вместе с лилохвостом — идея сомнительная, а оставлять питомца здесь тоже казалось неправильным и даже жестоким.

— Конечно, на всю жизнь, — подтвердил Арвин.

— И что вы мне теперь прикажете делать?

— Растить, — ответил он и махнул рукой в сторону лестницы. — А пока предлагаю заварить успокоительного чая. А то на вас что-то лица нет.

И столько в его голоcе было ехидства, что мне хотелось найти предмет потяжелее и зарядить им Арвину как следует. Ну, никакой, совершенно никакой от него поддержки.