Глава 6

Ужинали мы практически в гробовой тишине. Уютная столовая в бежевых тонах располагала к лёгкости и общению, а вкусная еда и вовсе должна была разогнать все дурные мысли. Но Арвин резал свой стейк молча и с таким остервенением, будто расправлялся с заклятым врагом. И я даже догадывалась, кого он представлял на месте среднепрожаренного мяса.

— Вилку погнёте, — буркнула я, наблюдая за очередным нападением на ни в чём не повинную пищу.

— А вам-то что? — спросил Арвин недовольно.

— Жалко, — ответила, пожимая плечами, — красивая.

«…и серебряная», — добавила уже про себя.

Но Арвин продолжил терзать мясо, лишая меня всякой решимости узнавать об авансе. Просить у него денег, пока он зол, заранее проигрышная затея.

Когда мы доели, я с пустыми карманами поплелась к себе в комнату, на лестничном пролёте выцепляя Паула.

— Спасибо вам за помощь, госпожа Лоренц, — поблагодарил он искренне и тем самым напросился на разговор.

— Да не стоит… Скажите лучше, что на самом деле между ними случилось? Я имею в виду господина Макроя и его соседа, — спросила, жестом приглашая Паула проводить меня на второй этаж. — Не просто же так они с порога бросились драться.

— Не спрашивайте, — махнул рукой Паул. — Я и сам почти ничего не знаю, кроме того, что у них это с детства.

Я удивлённо подняла брови. Вот что значит настоящая вражда, её даже время не смогло сгладить.

— Слышал, у господина Макроя был какой-то монстр, которого он любил больше остальных, — пояснил Паул. — И тот монстр пропал, якобы из-за господина Ронерса, который сегодня приходил. Но сами Ронерсы всё отрицали, а господин Макрой не простил. С тех пор у Макроев отвратительные отношения с той семьёй.

— Угу-у, — протянула я задумчиво. Наверно, если бы у меня был любимый питомец и его бы кто-то украл и отказался возвращать, я бы тоже не питала к этому человеку ни доверия, ни любви. — Тогда всё с ними ясно, — подытожила я.

Попрощавшись с Паулом, зашла в комнату и с облегчением плюхнулась на кровать. Первый день в опасной среде обитания пережит. Осталось выжить во все последующие. Потянула руки и зевнула, понимая, что мозгу нужен хороший отдых, дабы утрясти и усвоить все впечатления, полученные за день.

— Ладно, где там бабушкина ночнушка? — я полезла в чемодан и достала оттуда пропахшую временем, слегка пожелтевшую ночную сорочку. Поднесла к носу, вдохнула и с трудом поборола желание вернуть её обратно. — Надо спросить у Паула, где тут постирать одежду…

Спать я улеглась, как приличная дама. Вырез у сорочки доходил до самого горла, а длина — почти до пяток. Теперь никакие утренние визитёры при виде меня смущаться не будут.

Натянула одеяло и, постучав по прикроватной магической лампе, потушила свет.

— Да будет сон, — прошептала, прикрывая глаза. Мир провалился куда-то, а сознание поплыло, погружаясь в грёзы, поначалу мирные, но постепенно переходящие в кошмары. В последнем из них я пробиралась по тёмному лесу, кишащему монстрами, и надеялась пройти незамеченной.

— Х-р-р-р, — раздалось у самого уха. Я испуганно оглянулась. — Х-р-р-р, — огромная пасть сверкнула зубами перед моим лицом.

— Ах, — я вздрогнула, просыпаясь, и опасливо приоткрыла один глаз, в надежде убедиться, что монстр из снов не пробрался в действительность.

Но, увы, меня постигло разочарование. Вместо просторной комнаты мой глаз обнаружил в нескольких сантиметрах от себя мокрый приплюснутый нос, окружённый шерстью.

— Х-р-р-р, — вырвалось из этого носа.

— А-а-а! — я с криком соскочила с кровати, и фиолетовый комок шерсти, лежавший на моей подушке, подпрыгнул, взмахивая лапами, словно крыльями, но под силой тяжести полетел обратно.

Прижимая руку к внезапно заколовшему сердцу, я выдохнула с облегчением. Это был всего лишь Озрик.

— Что тут происходит?! — мужской крик из едва распахнувшейся двери снова заставил меня вздрогнуть.

Арвин, всклокоченный и в батистовой пижаме, обвёл взглядом комнату, безошибочно определяя виновника беспорядка и задерживаясь на мне и моей старомодной сорочке.

— Вам идёт, — сказал он, едва сдерживая улыбку. — Озрик, ко мне, — приказал ночному визитёру, но пёс уткнулся носом в подушку и не хотел подчиняться. — О-озрик, — в голосе Арвина сквозила угроза, в ответ на которую послышалось тихое, но недовольное «р-р-р». — Озрик, не вынуждай меня, — предупредил Арвин так вкрадчиво, что мне самой стало боязно увидеть последствия этого вынуждения.

Озрик заскулил обиженно, поднялся и затрусил к краю постели. Спрыгнув на пол, он покосился на меня с явным сожалением.

— Доброй ночи, госпожа Лоренц, — сказал Арвин, направляясь вслед за расстроенным псом. — И не забудьте на этот раз закрыть дверь.

— И вам доброй ночи, господин Макрой, — ответила своему спасителю. — Сильно его не ругайте.

Проверив, что дверь закрыта плотно, я снова улеглась и не без труда заснула, то и дело вздрагивая в полудрёме.

— Х-р-р-р, — завибрировало у левого уха, когда за окном уже пробивался рассвет. — Х-р-р, — настойчиво храпел пёс.

— О-озрик, — простонала я, понимая, что больше не усну, слишком много стрессов за одну ночь. — Как ты сюда попал? — спросила у храпящего пса, или, как его тут назвали, лилохвоста.

Храп резко прекратился. Мой гость приподнял голову с подушки и радостно тявкнул.

— Мне бы твой оптимизм…

В надежде, что сон ко мне всё-таки вернётся, я с головой залезла под одеяло, пытаясь спрятаться от солнечного света. Но Озрику эта идея не понравилась. Предупредительно тявкнув, он залез на одеяло и начал топтаться по нему лапами, отгоняя от меня коварный сон.

О, боги… Кажется, я обзавелась личным будильником.

— Ну, хорошо, — тихонько спихнула с себя пса и неохотно вылезла из-под одеяла. По коже тут же побежали мурашки — особняк сегодня ещё не топили. — Думаешь я расстроилась? — спросила у беззаботного Озрика. — А вот и ни капельки! Не зря же у нас говорят, что тем, кто рано встаёт… что?.. Правильно, спать хочется вдвое больше.

Переодевшись в бабушкино платье, почти такое же целомудренное и пахучее, как ночнушка, я взяла с тумбы два учебника. Теоретическую магию открыла на странице с описанием жестов, наполняющих печати символами, а Практическую — на разделе, посвящённом домашнему хозяйству. Ну, а что? Одежда сама себя не постирает.

Как выяснилось, для того чтобы всё сработало, мне, помимо упорства, понадобится ещё и источник воды. Поэтому с практикой пока не сложилось, зато нужную теорию я изучила без особых сложностей. Единственный минус магического языка жестов — это устающие и ужасно болящие пальцы. Было такое ощущение, что я позанималась спортом для рук.

— Пришло время покорять магические горизонты, — заявила я, покончив с теорией и беря с кровати учебник по Практической магии, а вместе с ним прихватывая ночнушку и несколько платьев. — Но перед этим немного поосаждаем кухню.

Потому что второй день оставаться без завтрака я не планировала.

Тихонечко прокравшись по коридору и спустившись на первый этаж, я заглянула туда, где по идее повар уже вовсю должен был готовить. Но там оказалось пусто. Ни повара, ни, к сожалению, еды. Я тоскливо обвела взглядом пустые столы, стоявшие вдоль стен, и усмотрела на них одну единственную тарелку, на которую было что-то наложено и сверху прикрыто тряпкой.

— Неужели спасена? — поспешила к заветной тарелке, сдёрнула тряпку и — о, счастье! — обнаружила под ней вчерашние булочки с повидлом.

Плеснув в фарфоровый стакан холодного травяного чая, оставшегося после ужина, я откусила сладкую булочку. Из-под ног тут же донеслось жалобное скуление Озрика. Пристыженная псом, я по-честному разделила с ним находку и под его благозвучное чавканье поднесла стакан с чаем к губам, собираясь сделать глоток.

— Госпожа Лоренц? — удивлённый голос Паула заставил меня вздрогнуть и почти облиться чаем.

Будто нашкодивший ребёнок, я виновато обернулась и, пока меня не успели отчитать, снова откусила от булки.

— Почему вы так рано? И почему здесь? — спрашивал человек, находившийся ровно там же и ровно в такое же время.

— Взаимно, — ответила ему, делая смачный глоток холодного, но ароматного чая. Паул посмотрел на меня с лёгкой завистью. — Будете? — протянула ему булку.

Озрик, явно рассчитывая справиться с едой без посторонней помощи, обиженно заскулил.

— Давайте, — согласился дворецкий после секунды раздумий.

— Я сегодня в замок пойду пораньше, — сказала, когда на тарелке почти ничего не осталось. — Предупредите за меня господина Макроя, пожалуйста. А то он обязательно скажет, что я где-нибудь прохлаждаюсь.

Паул понимающе кивнул.

— Я ему передам.

На том мы и расстались. Паул продолжил подъедать булки, а я отправилась в тот самый коридор, ведущий к параллели. Сжимая в руках учебник и платья, я сделала глубокий вдох, собираясь с решимостью. Ведь чтобы в одиночку отправиться в логово монстров, требуется немало храбрости. Выдохнула и повернула дверную ручку.

— Р-ртяв, — услышала возмущённое за спиной.

— Нет-нет, Озрик, тебе сюда нельзя, — начала прикрывать дверь прямо перед его носом. — Арвин сказал, что Сумманские львы не едят только людей, о лилохвостах никакой речи не шло.

Оставив своего верного друга в особняке, я, стараясь не издавать лишних звуков, направилась в замок.

Что там мне сначала надо сделать? Покормить голодного льва? Тоже мне проблема.

Свои вещи и учебник я оставила в холле, озираясь, прокралась в подвал и уже с ящиком свежего мяса направилась к замечательному и совершенно неопасному питомцу.

— Р-р-р, — встретил он меня издалека, но его плохое настроение и недоверчивое ко мне отношение улетучились, как только он увидел еду.

— Правильно, со мной надо дружить, — поучала его, бросая в клетку мясо.

Когда с кормлением было покончено, оставалась только уборка. И я до последнего боялась, что вместе с грязью исчезнет что-то более существенное, например, кусок клетки, защищавшей меня от зверя. Поэтому на уборку я медитировала долго и мысленно оценивала свои шансы сбежать, если что-то пойдёт не так.

— Главное, не забывай, кто тебя только что кормил, — велела я льву, наконец, формируя печать.

Она вспыхнула, прошлась светом по стенам и полу, очищая их, но, хвала небесам, оставила клетку и льва нетронутыми.

— Ну, вот, — обрадовалась я. — Из меня вполне может выйти сносный маг. Да и работа на второй взгляд кажется не такой уж и нервной.

Я взяла ящик, чтобы промыть его в роднике, и уже в холле подхватила свою одежду вместе с учебником. Наверно, я могла бы узнать у Паула, кто обычно в особняке Макроев занимается стиркой, но доверять незнакомому человеку свои грязные вещи было неприятно. Да и в магии практика мне не помешает.

С охапкой в руках я осторожно выглянула из дыры в стене — на улице было всё так же безоблачно и тепло. Казалось, погода в параллели замерла в одной поре. Мои глаза невольно прошлись по траве и остановились на сухом дереве в центре. На ветке, как и в прошлый раз, восседал огненный говорун. При виде меня птица оживилась и зачирикала.

— Можешь не стараться, — предупредила его, — я твоему беззаботному пению больше не верю. И даже не думай спускаться с ветки.

Расправив плечи, я дошла до родника, с демонстративным спокойствием промыла ящик и разложила на траве первое платье, самое страшное. Настолько оно мне не нравилось, что его и испортить было не жалко.

Но практическая сторона магии оказалась в разы сложнее теоретической. Я была уже порядком уставшая и мокрая, когда поднявшаяся из родника струйка воды впервые не расплескалась и не попыталась помыть меня вместо платья. Я замерла в надежде увидеть чудо…

— Эрна, что выделаете? — и конечно же Арвин должен был всё испортить.

Снова обрызганная я раздражённо повернулась на голос.

— Вы не могли подождать? — спросила у него с укором.

— Не мог, — ответил Арвин, разглядывая мои мокрые волосы и платье. — У меня срочный вызов, — пояснил он, наконец, сделав какой-то вывод из моего внешнего вида и кивнув самому себе. — В столицу пробрался Трёххвостый молох. Держать его больше негде, придётся на время забрать к нам. Поживёт в лесу.

Ну, хотя бы не в передержке, и на том спасибо. А в лес хоть стаю молохов пусть приводит. Тем более, если память мне не изменяет, речь шла о простой шипастой ящерке, размером не больше ладошки.

— И не задерживайтесь тут, — Арвин обвёл взглядом лужайку. — Идите в дом.

— Хорошо-хорошо, — согласилась, возвращаясь к своей так называемой стирке. — К вашему приходу меня тут уже не будет, — пообещала, искренне имея это в виду.

Арвин, удовлетворённый моим ответом, направился в замковый холл, к порталу, а я продолжила творить водяное безобразие. И более того, оно у меня даже начало получаться. Одно платье было удачно постирано, другое, и вот пришло время для моей драгоценной, целомудренной ночнушки. Занеся руки, я принялась вычерчивать символы. Струя воды из родника поднялась в воздух, и…

— А-а-р, — из холла донёсся животный рёв, будто из рупора.

Кажется, я слегка не рассчитала время. Кто же думал, что Арвин вернётся буквально через несколько минут? Да и маленький молох, судя по звукам, оказался не таким уж и маленьким. Бросив одежду в ящик, я ринулась в сторону, освобождая дорогу к лесу и отдаляясь от дыры в стене, через которую пройдёт монстр.

— Ти-ихо, ти-ихо, — услышала я спокойный голос Арвина.

Из дыры показалось три длинных, шипастых хвоста, принадлежавших не просто большой, а огромной ящерице. Она пятилась на лужайку, показывая своё плотное, громадное тело, покрытое хитиновыми пластинами и загнутыми шипами.

Один шаг на лужайку, другой, и вот ящерица уже показалась полностью, а следом за ней появился и Арвин. Он шёл, выставив перед собой святящуюся левую руку. Желтоватое сияние, исходившее от неё, пульсировало и, гипнотизируя молоха, заставляло его пятиться в сторону арочного коридора, отделявшего лужайку от леса.

Я завороженно наблюдала не за тем, как монстролог молча и уверенно направлял ящера, а за его светящейся рукой, будто и сама стала подконтрольным ему зверем. Сила этого света потянула меня вперёд, и я сделала шаг, наступая на сухую ветку.

— Хрусть, — отозвалась она из-под моей подошвы.

Свет вокруг руки Арвина замигал и погас, а ящерица, очнувшись от влияния, заревела громче прежнего и, переступив задними лапами вбок, махнула одним из шипастых хвостов, целясь в монстролога.

Едва успев среагировать, он пригнулся, создал печать и с её помощью оттолкнул молоха к одной из арок. Ещё одна печать — и ревущая ящерица отлетела дальше. Её хвосты, беснуясь, прорывали колеи в траве, разбрасывая вокруг землю. Один из шипов задел арку, и в воздух полетел отвалившийся камень. Неудивительно, что в стенах замка были пробоины.

Не желая подчиняться, ящерица встала к арке боком, и толкать её дальше казалось бессмысленным.

Тогда Арвин, руша моё легкомысленное представление о работе монстролога, совершил трюк, достойный лучшего голливудского каскадёра. Когда ящерица в очередной раз махнула хвостом, он уцепился за огромный шип, пролетел над ней и спрыгнул на её голову. Из рук монстролога вырвались светящиеся, полупрозрачные верёвки, обвили шею ящерицы, словно уздечка, и стали направлять монстра.

Арвин выглядел, как бесстрашный укротитель, и таки загнал ящерицу в арку. Но едва я успела облегчённо выдохнуть, как со стороны леса раздался грозный рёв, а следом крик Арвина. Такой, что у меня не оставалось сомнений, — хвост ящерицы его всё-таки задел.

Ящик, который я всё это время держала в руках, полетел на траву, а я побежала к арке. Не знаю, что я собиралась делать с бешеным монстром, но оставлять Арвина раненым даже не пришло мне в голову.

Я бежала, что было сил, и уже оказалась под аркой, но с разбега влетела во что-то упругое и невидимое, будто в натянутую сеть. Попробовала сделать шаг вперёд, но прозрачная преграда меня не пустила.

— Арвин, что с вами?! — крикнула, пытаясь выглянуть из-за арки.

— Разве я разрешал называть меня по имени? — донеслось сбоку. Голос был спокойный, но в нём чувствовалось напряжение.

— Вы ранены? — спросила, прислушиваясь к его шагам.

— Ерунда, — ответил он, наконец, появляясь передо мной и с лёгкостью проходя через невидимую преграду.

Но я ему не поверила и принялась осматривать его с головы до ног, зашла за спину и ахнула.

— И это вы называете ерундой?

Сюртук на его левой лопатке был изорван и пропитан кровью.

— Господин Макрой, — процедила я, ощущая, как в душе зреет буря. — Немедленно, — пригрозила ему пальцем, — сейчас же идёмте обрабатывать рану. И вообще, — я ткнула в прозрачную преграду, — что это за ерунда? Почему я не смога пройти?

— А вам хотелось бы? — удивился он. — Поверьте, Эрна, трёххвостый молох не самое страшное чудовище в этом лесу.

Ну, с чудовищами я, конечно, встречаться не торопилась, но всё же…

— Вас ведь могли ранить серьёзнее, а я даже помочь не в состоянии, — продолжала настаивать, при этом беря его под руку и уже направляя к замку.

Какое-то время он наблюдал за мной с нескрываемым изумлением, но в итоге вернулся к своему привычному настрою.

— То есть вы готовы отбивать меня у молоха? — поинтересовался он, ухмыляясь.

— Ну… отбивать это громко сказано… — протянула я виновато. — Но всё равно. Не думаете же вы, что я оставила бы вас истекать кровью?

Арвин лишь хмыкнул в ответ. Уже в замке, минуя холл, мы дошли до лечебной комнаты, и я, как ураган, бросилась раскрывать ящички в поисках знакомых приспособлений, но нашла только повязку, напоминающую бинт.

— Зелёный пузырёк на полке справа, — подсказал мне Арвин, усаживаясь на табурет. — Эссенция мирсенны отлично обеззараживает.

Приоткрыв крышку, я втянула воздух носом. Аромат оказался настолько горьким, что к глазам подступили слёзы.

— Насчёт обеззараживания не знаю, но в чувства она приводит отлично, — прокомментировала, ставя эссенцию на стол и отрезая небольшую полоску бинта. — Сюртук придётся снять, — бросила Арвину через плечо.

— Как скажете, Эрна, — согласился он.

Наступила тишина, которую нарушил только стук пузырька с эссенцией мирсенны, когда я вернула его на стол, предварительно смочив бинт, и резкое дыхание Арвина. Он втянул воздух так, будто получил ещё один удар.

Я невольно оглянулась. Сюртук, уже расстёгнутый, застрял на его раненом плече, и Арвин, морщась, пытался опустить его ниже.

— Давайте помогу, — предложила, не в силах наблюдать за его муками. — Ну, во-от, — сюртук был уложен на стол, и подошла очередь рубашки. — С ней тоже помочь? — спросила, ощущая неловкость.

Арвин, задумавшись на минуту, кивнул, и я принялась расстёгивать пуговицы на некогда белоснежной рубашке. Одна, вторая, третья. Дойдя до последней, я осторожно начала стягивать ткань, стараясь не задевать рану. Но на мгновение моё внимание переключилось на нечто, что я совершенно не ожидала увидеть. Я дёрнула рубашку чуть сильнее нужного.

— Ай-й, Эрна, аккуратней! — пожаловался Арвин.

— Простите, — я окончательно избавилась от изорванной и испачканной кровью ткани и принялась рассматривать то, что под ней скрывалось — подтянутое, жилистое тело, расчерченное целой сетью витиеватых татуировок, изображающих печати и символы. Они покрывали руки от запястий и уходили на плечи и спину. Отдельные, явно имеющие собственный смысл, они красиво вплетались в общий рисунок и перекликались друг с другом. И только две из них разительно отличались.

Одна — на правом плече, выглядела угловатой, как будто рисунок, высеченный на камне. А другая — на левом, все линии тонкие и плавные, символы аккуратные и, я бы даже сказала, женственные.

Я невольно потянулась к этому рисунку и слегка коснулась его пальцами.

— Ай, — отдёрнула руку, когда по ней ударил сильный разряд электричества. — Что это? — спросила настороженно.

— Это нательная печать, которая сегодня меня подвела, — ответил Арвин.

Мне вспомнилось желтоватое сияние, исходившее от его руки, и то, как резко оно погасло.

— И часто она вас так подводит? — поинтересовалась, усилием воли заставляя себя оторвать взгляд от рисунка и вернуться за бинтом.

— Сегодня в первый раз. — Арвин выглядел задумчивым и серьёзным. — Знаете, Эрна, я и молоха, который в зимнее время проснулся и зачем-то пришёл в город тоже сегодня видел впервые. Они ведь зимой спят, а к людям и вовсе не подходят.

— Ну, не подходят и не подходят, — пожала я плечами, примеряясь к ране. — Сейчас будет больно, — предупредила, прикладывая смоченный в эссенции бинт, но в ответ не последовало никаких «ай» и «Эрна, аккуратнее!». Арвин терпеливо ждал, пока я обработаю рану.

— Было больно? — спросила, так и не дождавшись от него реакции.

Арвин покачал головой.

— Нет, у вас удивительно лёгкая рука.

— Это у меня от бабушки, — ляпнула зачем-то. — А эти татуировки, что они означают? — поинтересовалась, чтобы сменить тему.

— Вы ведь из обычного рода? — спросил Арвин без намёка на подозрительность, и я кивнула наугад. — Значит, своими глазами не видели. Но всё равно должны были слышать про родовые печати, — он посмотрел на меня многозначительно, и я на всякий случай кивнула ещё раз. — Так вот, на плечах — это они, — сообщил Арвин с гордостью. — Такие печати активируются без искры и жестов. Они вшиты в тело и передаются по наследству.

Мне вспомнилось, как совсем недавно он обозвал меня бездарностью за отсутствие таких вот печатей. Стало немного досадно: у Арвина Макроя дара было целых два, а у Эрны Лоренц ни единого. Правда зачем он ей, или мне, нужен, я пока не понимала. Но тем не менее.

— А что именно они делают? — спросила, не сдержав любопытства.

— Это у магов спрашивать не принято, — ответил Арвин, слегка холодеющим голосом.

— Подумаешь, секрет, — буркнула я обиженно. — Не больно то и хотелось.

Взяла со стола бинт, чтобы наложить повязку, но Арвин меня остановил.

— Постойте. — Он наспех начертил в воздухе какую-то печать и ладонью направил её ко мне. — Активируйте над раной.

Про активацию я уже начитаться в книгах, поэтому без труда сделала то, что он велел. Рана начала затягиваться прямо на глазах.

— Теперь можно перевязывать, — сказал Арвин, пробуждая меня от изумлённого оцепенения.

Если бы в нашем мире существовала такая магия, то в больницу можно было бы и вовсе не ходить.

Когда плечо Арвина было крепко перебинтовано, я прошлась прощальным взглядом по его татуировкам — настолько они меня завораживали — и протянула ему сюртук.

— Накиньте, а то в коридоре холодно.

Его ладонь вместо того, чтобы забрать одежду, легла на моё запястье.

— Вы и вправду пошли бы за мной в лес, если бы я не вернулся? — спросил он, внимательно всматриваясь в моё лицо и считывая реакцию.

Не сказать, что я такая уж смелая, но и бросить его на растерзание диким животным вряд ли смогла бы.

— Ну, куда бы я делась? Пошла бы за вами, конечно.

Стоило этим словам прозвучать, как кожу на запястье обожгло огнём. Арвин убрал руку, и я возмущённо ахнула. На моей белоснежной коже теперь красовалась небольшая татуировка в виде обвитого плющом ключа.

— Что это?! — судорожно начала тереть кожу.

— Ну, вам же нравились нательные печати, — пожал плечами Арвин.

— Они мне нравились на вас!

Он ухмыльнулся, усматривая в этой фразе какой-то особый смысл.

— Зато теперь вы можете спасать меня с утра и до вечера, — сообщил он. — Это ключ от завесы, закрывающей лес. Только ни в коем случае не пересекайте её без меня, — предупредил он.

— Мне бы такое даже в голову не пришло, — сказала, с досадой глядя на тёмный рисунок на коже. — А её можно будет свети? — вздохнула я.

— Её можно будет вернуть, — ответил Арвин с улыбкой.

— Ну, если можно вернуть… — протянула я смиренно.