Глава 9

Забрав листочки, с начерченными на них печатями, я вместе с Озриком обосновалась в своей комнате и принялась осваивать защитную магию. Но, как выяснилось, скепсис Арвина имел под собой весьма убедительные основания. Железобетонные, я бы сказала.

Спустя пару часов мучений я ужасно сожалела, что мне не дали никакой защиты от защитной магии. Эти символы, которые определяли, как будет действовать печать… Почему они все так похожи?

Что со мной только ни происходило. Меня и отбрасывало к стене, и подкидывало в воздух, и даже присыпало снегом один раз. А от одной навязчивой печати, которая исчезала каждый раз, как я пыталась её отменить, меня спас наблюдавший за этим безобразием Озрик. Когда я снова промахнулась, он подпрыгнул секундой позже и умудрился уцепиться зубами за непослушную печать. К моему удивлению, укус она не пережила. Вспыхнула и рассыпалась у меня глазах.

— Похоже, ты и вправду не самый обычный пёс, — подметила я благодарно.

Озрик радостно завилял хвостом.

— Да ну её, эту магию, — махнула рукой, окончательно утомившись. — Давай лучше почитаем про лилохвостов. Что это за существа такие «редчайшие».

Достала из бабушкиного чемодана «Справочник монстров» и прямиком открыла раздел «Редкие виды». Лилохвоста долго искать не пришлось. Он находился на третьей странице. А если учитывать, что располагались монстры в этом разделе по степени редкости, мне перестало казаться странным опекающее отношение Арвина.

Слева от небольшого изображения миловидного пса располагалось название «Лилохвост малый». Я перевела взгляд на Озрика.

— Если есть малый, значит есть и большой, правильно?

Он согласно тявкнул.

Я пропустила скучное описание и перешла к перечислению способностей. Как выяснилось, Озрик мог справляться не просто с печатями, а почти с любыми видами магии. Что бы он ни погрыз — щит, оружие или магические путы — они исчезнут так же быстро, как и появились. Единственная магия, которая лилохвосту не подвластна, это нательная, в том числе родовая.

— Неплохие у тебя способности, — похвалила своего мохнатого друга. — Я бы на месте Арвина тоже тебя оберегала. Мало ли кто позарится на нашего невероятного Озрика, — погладила его по голове, и тот снова замахал хвостом.

— Ну, ладно. С малым разобрались, что там с большим?

Перевернула страницу и наткнулась на заголовок: «Условия развития малого лилохвоста». И чуть ниже всего одно предложение: «Лилохвост начинает развиваться в следующую форму, выбрав хозяина и сформировав с ним связь». Какую такую «связь» они решили не пояснять.

И ровно под этим ничего не значащим условием находилось изображение следующей формы — Лилохвост рогатый. Способности у него были такие же, как и у малого, но лишать людей магии он мог ещё и небольшими рогами.

Последней и, надо сказать, устрашающей формой оказался Лилохвост саблезубый. И вот такую зубастую зверину я бы не хотела повстречать на своём пути.

— И это всё ты? Милаха Озрик? — удивилась я. — С таким питомцем даже львы не страшны.

Я озадаченно захлопнула справочник и откинулась на спинку кровати.

— Надеюсь, я ничем тебя не обидела, и, когда вырастешь, ты будешь помнить мою доброту. Кстати, Паула неплохо бы предупредить, что с тобой невыгодно ссориться…

В дверь постучали, и я деловито поправила платье.

— Войдите.

— Как успехи? — заглянул в комнату Арвин.

Вопрос прозвучал бы невинно, если бы не лукавый огонёк в глазах говорившего.

— Отлично, — заверила его, но вопреки своим словам почувствовала, как к щекам прилила краска. — Я сообщу вам, когда всё освою.

— Думал, вам уже нужен мой совет, — предположил он, ехидно улыбаясь.

— Мне нужен ваш лев, а не совет, — заявила твёрдо. — И я его получу, вот увидите.

— Вам что Озрика мало? — поинтересовался Арвин, поглядывая на сидящего на моей кровати лилохвоста.

Я тут же вспомнила изображение его огромной саблезубой версии.

— Как его вообще может быть мало? Но, знаете, лев мне тоже не лишний. Так что идите, Арвин, и не мешайте практиковаться, — попыталась выпроводить его из комнаты, хотя сама на сегодня с упражнениями решила закончить.

— Покажите.

— Что? — удивлённо подняла брови.

— Успехи свои покажите.

Интересно, догадывался ли он, как именно выглядели мои «успехи».

— Завтра, — отвадила его. — Всё завтра, Арвин.

Но ни завтра, ни послезавтра мои так называемые «успехи» лучше не становились. Вроде бы я всё делала правильно, но результат оказывался абсолютно противоположным задуманному. Однако идти к Арвину за «советом» мне не хотелось. Попробуй его тогда заставь обучить меня укрощению львов.

Проснувшись утром четвёртого дня мучений и взглянув на листы с изображениями защитных печатей, я почувствовала острый приступ тошноты. Правда не настоящей, а экзистенциальной.

— Не хочу-у-у, — взвыла при мысли, что мне снова придётся весь день чувствовать себя неудачницей. — Неужели я и вправду ни на что не способна? А, может, дело даже не во мне?

И почему мне это сразу в голову не пришло? Ведь Арвин вполне мог начертить что-то не то или не так, специально или случайно. Но проверить это с помощью учебника у меня бы не вышло, потому что подобных печатей там нет. Лично искала.

— Ну, и что делать? — спросила у Озрика, поднявшего голову с подушки.

Если раньше лилохвост прокрадывался в мою комнату втихомолку, то в последние дни поселился в ней официально. Он забегал ко мне с самого вечера и отказывался уходить. Даже Арвин плюнул и перестал его выгонять. Тем более что питомец совершенно не хотел слушаться.

Озрик тявкнул многозначительно.

— Вот и я так думаю, — согласилась с ним. — Если совсем не идёт, надо отпустить ситуацию. Отвлечёмся немного, а к вечеру попробуем ещё раз.

Схватив горячую булочку с кухни, я поторопилась в замок ко льву, который никак не хотел очаровываться. Он всё также настороженно встречал меня тихим рыком, но, завидев еду, снисходил до равнодушия. О том, чтобы погладить его, даже речи идти не могло.

— Наверняка Арвин знает к тебе особый подход… — прошептала я досадливо, наблюдая за тем, как питомец уплетает мясо.

Когда лев был накормлен, ящик помыт, а замок убран, я по-прежнему не хотела возвращаться к обучению. Да и что в том удивительного? Неудачи не способствуют росту энтузиазма.

— Решено. Иду гулять, — выдала я, когда уже стояла на пороге своей комнаты и не решалась войти.

Развернувшись на каблуках, снова направилась на первый этаж, переобулась в прихожей, накинула пальто и, бросив Озрику «Со мной нельзя», вышла на улицу. Погода стояла на удивление солнечная. Снег игриво переливался и приятно хрустел под ногами. Казалось, я попала в зимнюю сказку. И моё возвращение из летнего замка, спрятанного в параллели, делало эту прогулку ещё необычнее.

Пройтись я решила той же дорогой, по которой мы с Арвином несколько дней назад возвращались из портальной беседки.

Тишина и только хруст снега под ногами. Это невероятно успокаивало и позволяло отвлечься от тревожный мыслей. Я радостно рассматривала припорошенные снегом деревья и улыбалась самой себе. Поодаль справа показался соседский особняк. С высоким крыльцом и башенкой сбоку. Сомнений не возникало — в нём жила потомственная аристократия. Как там Паул их называл? Ронерсы?

Я остановилась у калитки в сад, чтобы полюбоваться домом. Но мой взгляд, до этого блуждавший по каменному фасаду, зацепился за нечто неожиданно лиловое сбоку среди серо-белых красок. Оно тихонечко ютилось за кустом, торчащим из сугроба. Для цветов время года было неподходящее. Я перегнулась через калитку, пытаясь рассмотреть вещицу, перетянувшую на себя моё внимание. Она шевельнулась и потрясла шерстью. Погодите-ка…

— Озрик? — спросила я удивлённо.

Лилохвост подпрыгнул от неожиданности и зарылся в сугроб.

— Озрик, я видела тебя. Вылезай, — крикнула так, чтобы даже через снег мой голос звучал убедительно. — Иди сюда, я отнесу тебя домой.

Но мои слова не просто его не убедили, а наоборот заставили углубить свой снежный подкоп.

— Вот же неслушник…

Я вздохнула и огляделась, убеждаясь, что вокруг не было свидетелей. Потянулась к щеколде, закрывавшей калитку, и только собралась выудить этого хитреца, как буквально перед моими глазами светящийся магический диск просвистел в воздухе и срезал снежную шапку сугроба и одну из веток куста.

Лилохвост удивлённо подпрыгнул и принялся оглядываться в поисках угрозы. А когда заметил ещё один приближающийся диск, поднял хвост, обозначая готовность к ответному нападению.

— Тя-я-яв, — предупредил он и подпрыгнул, ухватывая диск зубами и обращая его в магическую пыль.

То, что для меня выглядело нападением, для лилохвоста казалось игрой. Пока очередной диск не успел нагнать нас, Озрик начал красться к нападавшему, высовывая из сугроба только свой лиловатый нос.

— Озрик, ко мне! — приказала ему, ругая себя, что так и не смогла освоить ни одной защитной печати. Да и в боевой магии я тоже ничего не понимала. — Сейчас же, — подзывала непослушного питомца. Но тот был слишком увлечён игрой. Он разорвал ещё один диск в прыжке и сделал рывок вглубь сада.

Я решительно толкнула калитку и побежала за лилохвостом.

— О-озрик, — позвала снова.

— Не поможет, — раздался насмешливый мужской голос из-за угла особняка. Казалось, говорящего я уже знала, но не могла припомнить.

— Кто вы? — крикнула и стала пробираться по снегу дальше.

— А вы? — голос продолжал насмехаться. — На званых гостей не похожи. Зато гуляете по моему саду…

Я замерла.

— Господин Ронерс? — спросила неуверенно.

И отчего у знати в этом мире обязательно должен быть скверный характер? Непременно нужно насмехаться над кем-то, запугивать или бросаться в него магией.

— Можно просто Орман, — ответил сосед и, шагнув из-за угла, швырнул Озрику ещё один диск, который летел на достаточной высоте, чтобы не представлять угрозы для лилохвоста. Зато радости принёс ему немало.

— Обязательно было меня пугать? — спросила, пробираясь по сугробам к Орману Ронерсу. Высокому, плечистому блондину, который снова разгуливал по улице без головного убора и с расстёгнутым пальто.

— Я не пугал, — пожал он плечами, — а заманивал. Как и вашего лилохвоста. Это, между прочим, его любимая игра. Только она и способна выкурить его из моего дома.

Я остановилась в паре метров от господина Ронерса и опять попыталась подозвать к себе лилохвоста. Но очередной магический диск отвлёк его внимание.

— И часто вам приходится его выкуривать? — поинтересовалась, смирившись, что возвращение Озрика домой было целиком и полностью в руках этого блондина.

— В последнее время нет. Видимо, в особняке Макроев жизнь стала интереснее, — сказал Орман многозначительно, видимо, намекая на меня. — Позвольте поинтересоваться, кем вы приходитесь Арвину Макрою? — спросил он, поглядывая на меня с интересом.

Вот, кажется, мы и подобрались к сути дела. Всё это пустые домыслы, что мужчины менее любопытны, чем женщины. Просто они умело скрывают свою любознательность и всегда отрицают вину.

— Не знаю, что вы там себе напридумывали, но я его новая помощница.

— Новая? — Орман приподнял брови. — Старой у него не было, так что вы первая и, возможно, последняя, — усмехнулся он. — Позвольте представиться ещё раз. Орман Ронерс, жертва неудачного соседства с Макроями и по совместительству Мастер печатей первого ранга, — он снял несуществующую шляпу и театрально поклонился.

Про ранги я уже где-то слышала. Ах, точно… Декан Факультета монстрологии называл Арвина Монстрологом первого ранга. И судя по тому, как кичился своим статусом мой работодатель, его сосед тоже был не последним человеком в королевстве.

— Эрна Лоренц, — кивнула я в ответ. — Рада знакомству. — Тут же перевела взгляд на прыгающего в снегу лилохвоста. — Озрик, нам пора возвращаться. Пошли.

Но Орман назло мне выпустил ещё один магический диск.

— Прекратите его дразнить! — выпалила я.

— Вы всегда можете присоединиться и переманить его на свою сторону. Тем более, что вас он любит больше меня, — предложил Орман.

— Как же… могу…

Если уж я защитные печати не освоила, то куда мне бросаться дисками?

— Да тут ничего сложного, — сказал Орман, заметив мой понурый вид. — Смотрите…

И тут его руки начали двигаться с такой скоростью, что все жесты слились в одно неразборчивое пятно.

— Кхм… — кашлянула я, намекая, что мне такое объяснение никак не поможет.

— Простите, — извинился Орман. — Забыл деактивировать родовую печать.

Он повторил уже медленнее, и Озрику полетела ещё одна магическая закуска. Тот радостно клацнул зубами, разгрызая диск.

— Давайте ещё раз, — сказал Орман. — Смотрите.

Он медленно чертил символы, а я повторяла вслед за ним. Активировала печать, и — вауля! — приманка для шаловливого лилохвоста готова.

— Ну вот, а вы сомневались, — похвалил меня Орман. — Откуда столько неуверенности?

Мне вспомнились неуспехи последних дней, и радость тут же улетучилась.

— Да так… — пробубнила я. — Не выходит кое-что. Из печатей…

— Тогда, госпожа Лоренц, вам невероятно повезло с соседом! — воскликнул он. — Лучше меня про печати никто не расскажет.

— То есть вы предлагаете?..

— Именно, — он махнул рукой в сторону крыльца, приглашая меня в дом. — Вы покажете мне, с какой печатью возникли трудности. А я вам её разъясню и заодно угощу цветочным чаем. Такого вы нигде не найдёте.

Мысль, что воспользоваться помощью другого мага — это мухлёж, у меня в голове, конечно, промелькнула. Но… Мухлёж или нет, а совет мне был нужен. И лучше бы его получить не от Арвина.

Эх, была не была! Стыдом и совестью буду мучиться после.

— Пожалуй, от чая я не откажусь, — сказала, принимая приглашение. — Как и от помощи.

Мы поднялись на крыльцо и вошли в особняк. Просторная прихожая вела в уютную и светлую гостиную, на стенах которой, в отличие от дома Макроев, не было ни рогов, ни других необычных предметов. Висела лишь пара картин с пейзажами и большой семейный портрет.

— Ваши родители? — поинтересовалась, показывая на улыбающуюся пару, между которой стоял беловолосый мальчуган лет десяти.

— Да, — подтвердил Орман. — Но познакомить с ними, увы, не могу. На зиму они уезжают к морю. Маме не нравится северный климат.

С позволения хозяина я присела на софу, а Озрик принялся радостно обнюхивать предметы.

— Давно он сюда прорывался, — сказал Орман. — Пусть порадуется.

Оставив меня в гостиной, маг вернулся с самопишущим пером и несколькими листами бумаги.

— Я распорядился приготовить чай. А пока можем поработать над печатями.

Так долго я над ними мучилась, что сейчас могла легко воспроизвести их по памяти. Линия за линией я изобразила каждую из них и передала листы Орману.

— Хм, — хмыкнул он. — Арвин дал?

— Угу, — протянула я досадливо. — Сказал, что обязательно должна им научиться.

— Заботится о вас, — кивнул Орман. — Они, должно быть, из семейного архива Макроев. Такие символы в современной практике уже не используются. Да и не каждому магу такие печати под силу.

Слова «семейный архив» меня немного напугали. Это что же я только что семейную тайну Макроев рассказала постороннему?

— Да не переживайте так. Я потомственный Мастер печатей, — попытался успокоить меня Орман. — В нашем архиве образцы и поинтереснее имеются. А эти мне без надобности.

Он ещё несколько минут изучал символы, а потом без предупреждения в своей молниеносной манере начал проверять свои догадки на практике. Одна печать — и перед Орманом возник огромный светящийся щит. Другая печать — и мага накрыло шипастым куполом. Третья — и от него к стенам полетела магическая волна, которую он с трудом успел остановить до того, как она начнёт переворачивать мебель.

— Вполне рабочие, — сообщил он. — Покажите, как вы их делали.

Я повторила свои прежние мучения и была бесцеремонно остановлена где-то в середине.

— А вот и первая ошибка, — сказал Орман, помогая мне исправить угол, под которым находились мои пальцы. — Этот знак делается немного иначе, — пояснил он.

С ещё несколькими поправками я к собственному изумлению и триумфу тоже смогла обзавестись щитом. Вскрикнула и от радости заключила Ормана в объятьях. Тот изумлённо замер, но мешать мне не стал.

— Простите, — извинилась, опомнившись.

Как выяснилось, не таким уж и горе-магом я была. Скорее Арвин оказался большим хитрюгой. Если учитывать, что многие символы в этих печатях были устаревшими, то даже настоящая Эрна Лоренц вряд ли смогла бы безошибочно их воспроизвести. А уж я и подавно.

Потому моя ответная хитрость окончательно перестала давить на совесть.

— А вот и чай, — Орман кивнул на поднос, который служанка поставила на журнальный столик. — Попробуйте печенья. Свежие, — он подвинул мне вазочку, наполненную до краёв.

И чай, и печенья оказались очень вкусными. Последние даже Озрику понравились, хотя ему, как мне кажется, больше импонировало нечто мясное.

— Вы невероятно отзывчивый человек, — сказала я, поставив чашку на блюдце. — Как же вышло, что у вас такие ужасные отношения с Арвином?

Чашка из рук Ормана тоже перекочевала на стол. Долгая пауза и пытливый взгляд.

— А знаете, вы первая из его окружения, кто задал мне этот вопрос. Правда хотите услышать, с чего всё началось?

— Конечно!

Ещё бы не хотеть? Такая вражда с соседом, тем более с детства. Для неё должен быть очень веский повод, а Орман не выглядел человеком, который такой повод мог дать.

— Хм… — маг задумался и, смерив меня оценивающим взглядом, кивнул. — В детстве мы дружили, — сказал он. — Очень близко дружили, были почти как братья. Наши дома рядом и разделяет их не слишком высокий забор. Мы постоянно перелезали друг к другу.

— Если были настолько близки, то из-за чего рассорились?

— Из-за моего любопытства, — усмехнулся Орман. — У наших семей разные направленности дара. Мы веками изучали магические печати, а Макрои — магических существ. У нас дома ни одного монстра никогда не было, и я вечно напрашивался к Арвину. Он тайком приносил к себе в комнату кого-то из питомцев и рассказывал о нём с таким упоением, что я ужасно завидовал. По-доброму, конечно. И даже однажды проговорился об этом. Но всё предыдущее восхищение не сравнится с тем, что я испытал, когда увидел его фамильяра.

Я оживилась и даже немного подалась вперёд, настольно мне было интересно, что за магическое существо выбрало Арвина своим хозяином. И почему я до сих пор с ним не встретилась?

— А кто из монстров его выбрал? — выпалила я, не утерпев.

— Тефрановая пантера, — ответил Орман. — Она была ещё маленькая и даже не чёрная, а пепельная. У неё только-только начинали расти крылья. Но, Эрна, какая же она была красивая…

— Была? — удивилась я. — А что с ней стало?

Орман помрачнел.

— Насчёт этого наши с Арвином версии расходятся. Он считает, что я украл его фамильяра и, видимо, сделал это из зависти… Дети иногда совершают необдуманные поступки и раскаиваются не за каждый из них. Но я не забирал у него пантеру. И уж тем более не причинял ей вреда в попытке скрыть эту кражу… — Орман вздохнул.

— Под «вреда» вы имеете в виду?..

— Ну, а куда бы я её дел? Где ребёнок мог её спрятать? Весь наш дом перевернули, территории проверили и ничего не нашли, — пожал плечами Орман. — Макрои подумали худшее.

— Но почему он решил, что это именно вы?

— Потому что о его фамильяре я узнал одним из первых и… — Орман опять вздохнул. — В день её пропажи я играл с ней на крыльце. После моего ухода её больше никто не видел. Но, Эрна, её украл не я. — Орман покачал головой, будто стряхивая с себя грусть, и, снова взяв со стола чашку, сделал глоток. — Арвин с тех пор не может простить и не может найти другого фамильяра. Монстролог без зверя-спутника — печальная редкость. Тем более такой сильный монстролог.

— Но если её украли не вы, то кто же? — спросила растерянно.

— Этим вопросом Арвину и стоило бы задаваться.

Из особняка Ронерсов я вышла задумчивая и озадаченная. Арвин по своей натуре вспыльчив и мог порой делать о людях не лучшие и не всегда обоснованные выводы. Я у него тоже была и соблазнительницей, и бездарностью, и кем только не… Но вот так сгоряча обвинить лучшего друга и не допускать мысли об ошибке? Возможно, мне стоит услышать и другую версию событий.

У калитки, ведущей на дорогу, я осмотрелась, убеждаясь, что никого поблизости не было. Если Арвин узнает, что я попросила помощи у господина Ронерса да ещё и пила с ним чай, разразится настоящий скандал.