Глава 34

Интуиция вопит, что все плохо, и энергетический шар не просто рану на мне оставит, он меня спалит на месте. Но тело реагирует внезапно быстро и четко: в ответ студенту вскидываю свою руку и концентрируюсь, как учил ректор. А что делать, если это единственное, что мне доступно?

Мы спускаем свои «заряды» почти одновременно. Где-то на полпути они сталкиваются, мой плотный огненный шар удивительным образом поглощает шар студента и рассыпается мелкими искрами.

Я только успеваю отметить, что они не попадают на книги, пожара не возникает, как меня откидывает еще одним магическим ударом. Более слабым, не смертельным, но вполне чувствительным.

Дыхание сбивается, в глазах темнеет, а грудь жжет. Когда прихожу в себя, понимаю, что лежу на полу. Рядом валяются несколько упавших с полок книг, а чьи-то тяжелые шаги становятся все ближе.

Пытаюсь собраться, чтобы встать и не ничком встречать того, кто вот-вот прекратит мои жалкие попытки хоть как-то взять судьбу в свои руки. Все, что выходит — это жадно втянуть воздух и закашляться.

Перед глазами появляются черные сапоги, меня подхватывают на руки, а легкие заполняет знакомый аромат сандала и черного перца. Ферст.

И вдруг становится так спокойно, что я кладу голову на плечо ректору и даже позволяю себе расслабиться. Сил осмотреться нет, но вокруг тишина… Что он сделал со студентом?

Ректор что-то бухтит недовольно, но… Пусть бухтит. Зато я в безопасности, к тому же я ничего не делала!

Снова накатывает это странное ощущение того, как неведомая сила меня расплющивает, превращает в плоскую фигуру, а потом все проворачивает обратно.

— Вот как тебя можно оставить хоть ненадолго одну? — почти рычит ректор, распахивает дверь в мою спальню и в три широких шага оказывается около кровати.

— Вот и мне тоже интересно, — ворча из гостиной, вставляет свои пять копеек Сильвио.

Я закатываю глаза, а Ферст напрягается и оборачивается. Что его так удивило?

— Что-то не так? Кто-то идет? — с трудом спрашиваю я.

Во рту к чертям все пересохло. Просто Сахара, не меньше.

— Нет… Показалось, — хмурится ректор и опускает меня на постель.

— Кажется, у нас проблемы… — как-то уж слишком напряженно говорит мой фамильяр, а ректор снова оборачивается.

— У тебя фамильяр… цветок? — спрашивает он, потом качает головой, словно отгоняет от себя эту мысль.

— Вот про то я и говорю, — снова слышится голос Сильвио.

Про что «про то»?

— Я должен тебя осмотреть, — Ферст касается раны на моей груди, и я шиплю, как капля воды на раскаленной сковородке. — Убью его… Щенок…

С пальцев ректора срывается несколько небольших светло-голубых шариков, которые начинают кружиться над раной.

— Держите себя в руках, ректор Ферст, — ворчит Сильвио.

В этот раз ректор просто щелкает пальцами, и дверь закрывается, отсекая меня от моего фамильяра.

— Ректор Ферст, про что говорит Сильвио? — выдавливаю из себя я, чувствуя, как жжение становится с каждым мгновением слабее.

— Эриан, — коротко говорит ректор, зажигая прямо над нами огонек.

— Что?

— Зови меня Эриан. С твоим Сильвио разберемся чуть позже.

Ректор помогает мне занять полусидячее положение с помощью подушек, а потом подает стакан воды со столика у кровати. Прохладная вода кажется просто невероятно вкусной, как будто в нее насыпали усилителя вкуса. Держу некоторое время ее во рту, а потом глотаю.

Так, ничего не выливается из груди, легкие на месте, сердце на месте… Ну что, жить буду?

— Что со студентом? — спрашиваю я, возвращая стакан.

— У тебя ожог на груди, а ты интересуешься, что с тем, кто на тебя напал? — меня чуть не сносит волной гнева.

Радует, что он направлен не на меня.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — отвечаю я. — Он дурак, он достоин наказания. Но не смерти же…

— Он жив. Как только удостоверюсь, что с тобой все хорошо, я разберусь с ним, — коротко отвечает ректор. — А сейчас потерпи.

Я не успеваю даже отреагировать, как он разрывает блузку на груди, освобождая рану.

— Да ты издеваешься, что ли⁈ — вырывается у меня, когда я подхватываю края, которые вот-вот откроют гораздо больше, чем я пока что готова показать ректору.

При этом я даже не замечаю короткую болевую вспышку, когда Ферст отрывает ткань от запекшейся корочки крови.

— Смотрю, силы возвращаются, — усмехается ректор. — Значит, до утра заживет. Еще где-то есть рана?

До утра? Удивленно осматриваю себя: нам бы такой уровень медицины. Хотя я уже не в первый раз об этом думаю.

— Больше ничего нет, — я упираюсь руками в кровать, чтобы поудобнее сесть.

Мои пальцы случайно касаются кисти ректора, и почему-то я краснею от этого, как школьница.

— Правда? Или мне проверить? — прищуривается ректор, присаживаясь рядом на кровати.

Странно, но я радуюсь, что он не уходит сразу. Как будто очень важно, чтобы он остался рядом, не уходил.

— Спасибо… — говорю я.

И получается как-то многозначно: то ли за то, что спас, то ли за то, что остался. А ведь сначала я думала, что основная угроза мне будет исходить именно от ректора.

— Как так получилось, что ты опять попала в передрягу? — хмуро спрашивает Ферст.

— Я не попадала… Я просто пошла в библиотеку, — фыркаю я. — Кто виноват, что от меня все время кто-то что-то хочет?

Ректор словно напрягается и наклоняет голову набок. Замечаю, что его сорочка немного испачкана малиновым цветом, и вспоминаю…

— Ректор… Эриан, ты же тоже видел, что студент испачкан чем-то малиновым?

Между его бровей складка становится глубже. Кивает.

— Я ставила эту ловушку для того, кто захочет проникнуть ко мне в лабораторию… Значит, он…

— Понял, — коротко отвечает ректор. — Нам точно будет о чем поговорить.

Ферст встает и собирается уже уйти, но я ловлю его за руку. Он резко замирает, а когда я хочу отпустить его пальцы, он, наоборот, сжимает сильнее.

— Стой… Так что с Сильвио? Почему ты так удивился?

В голове роятся разные предположения: что цветок — это плохо, что он слишком болтливый… Кто знает.

Губы ректора изгибаются напряженной улыбке.

— Алесса… Тебе правда настолько нужно, чтобы я это произнес вслух? Ты же знаешь, при каком условии я могу слышать твоего фамильяра, — говорит он, как будто это дается ему с трудом.

Ну и как мне признаться ему, что не знаю? Я подбираю слова, но он понимает это по-своему.

— Да, Алессандра, ты моя истинная, как бы странно это ни звучало.

Сказав это, ректор отпускает мою руку и скрывается за дверью.