Глава 18. Астарот. Сомнения

Чтобы составить допусловия к прозвучавшей клятве, герцогу понадобилось активировать сразу пятерых бесенят-помощников «из ларца». Удобная штука, однако у него не было такого количества шкатулок, и две свои принес Набериус. Маркиз удивил господина и отказался участвовать в фиксации договоренностей. Астарот заподозрил своего управляющего в том, что он просто не хотел связываться с Настей, но озвучивать подозрения не стал.

Верховный демон решил не мелочиться и сразу включить в приложение все обязанности супруги, не писать же еще один список к бракосочетанию. Тем более до него всего несколько дней.

Вместе с бесенятами у них получилось двести пятьдесят пять пунктов всего за два часа. Эти существа из шестьдесят восьмого измерения были незаменимы при мозговом штурме: он озвучивал идею, они записывали и добавляли свои «зеркалки», похожие по смыслу. Больше половины времени ушло на то, чтобы повыкидывать лишнее. При этом часть сгенерированных бесенятами условий осталась на бумаге.

Все ничего, но шуму и шелесту они производили столько, что у Астарота закружилась голова. Он вспомнил, что эту ночь не спал, да и ранее не ложился более чем на три часа. Смешно. Он не имел права признаться окружающим в малейшей слабости. Можно попросить Ичитау приготовить ее фирменный отвар, но за краткосрочный всплеск энергии все равно придется расплачиваться.

Наверху, где располагалась спальня невесты, завозились, словно они там передвигали мебель. Раздался звук бьющегося стекла. Неужели зеркало, и Настя протестует таким образом против вновь изменившегося внешнего вида? Может, что-то из посуды? Опять зазвенело.

Решено. Ему нужна женщина. Иначе эта фурия не оставит камня на камне от его самообладания. Необходимо расслабиться, сегодня же. Анастасия, не прилагая ни малейших усилий, доводит его до белого каления. Одним своим видом, а уж когда начинает противоречить… Конфликтовать с ней сейчас бессмысленно, хотя бы потому что любому из разумных видов необходимо как минимум два-три дня, чтобы свыкнуться с переходом в другой мир. Предъявлять права на ее великолепное тело до свадьбы он опасался. Астарот не готов был признаться самому себе, что боялся сделать хоть что-то неправильно.

Она свалилась на него, внезапная, как стихийное бедствие. Наверное, в глубине бездонной воронки, в которую превратилась его душа, демон подозревал, что невеста так же неожиданно исчезнет. От любого неосторожного движения, ошибки в сложном церемониале, сопровождавшем свадьбу высшего представителя ада. Надежнее призвать на эту ночь сладострастную суккубу и успокоиться.

Ни одна из них не откажет повелителю, а, избавившись от этого дикого напряжения, он наконец сможет поспать. Что-то подсказывало, что следующие дни и ночи, до самой свадьбы, будут беспокойными. Звонкий грохот сверху. Она там, что, расколотила весь чайный сервиз?

Надо напомнить Набериусу, чтобы перед бракосочетанием провел инвентаризацию. При мысли о том, что без пиршества не обойтись, липкие щупальца боли ввинтились ему в виски. Где-то хранились родовые книги с перечислением всех знатных семейств, получивших право построить здесь особняк. Кому-то из них он выдавал право на землю лично, парочка особо отличившихся получила его из рук владыки.

С другой стороны, жить не в аду, но без солнца мало кому улыбалось — многие из них, имея для того возможность, проживали на других Изнанках. Герцог относился к этому крайне благосклонно. Он предпочитал уединение не только в своем замке и его окрестностях, но и на многие тысячи километров вокруг.

— Мой господин, бессловесные вычистили камин. Повелитель Мух желает говорить с вами, он возгорелся, — бестелесный Набериус возник в дверном проеме.

Маркиз предпочел вернуться в состояние невидимости — уж не прилетело ли ему блюдцем, вздохнул про себя Астарот.

— Настоящая адская весть, друг мой. Я спускаюсь.

Несмотря на то, что этим утром Астарот сам воззвал к Вельзевулу, теперь он бы предпочел, чтобы этот разговор состоялся позже. Слишком стремительно развивались события, и, чтобы с той стороны не чинили сопротивления, он бы с удовольствием оповестил Пекло о своей женитьбе как о свершившемся факте.

Однако владыка должен узнать о том, что невеста не была погребена, как многие сотни других, — иначе доказать, что герцог не имел умысла настоять на браке, а сделал все по правилам будет сложнее.

Пламя в камине чертило высокие рога и размытую голову. Вместо больших фасеточных глаз в его центр поднялись два уголька причудливой формы. Астарота с Вельзевулом связывало настолько давнее противостояние, что его с натяжкой можно было принять за дружбу. Кроме того, за Мухом, как в узком кругу величали этого герцога, числился долг и договая клятва.

— Сожалею, что не смог принести свои соболезнования этим утром, Астарот. Неполадки возникли в твоей зоне трубы. Мы получили прошение семьи о выдаче тела. Удовлетворять его тебе не стоит. Владыка подчеркнул, что каждая жертва во имя ежегодного благоденствия должна посыпать своей золой Ад. Иначе ее не почувствовать. Кстати, что за формулировка, а? Благоденствие ежегодное, а невеста дохнет у тебя раз в сто лет.

Имей он на руках тело девушки, это замечание задело бы Астарота куда больнее. Он бы обязательно напомнил этому сыну насекомого, что ежегодные приношения тоже можно устроить. Только он передаст их двум другим верховным герцогам, пускай устраивают похороны, кто во что горазд. Сейчас же он был краток:

— Юная Эдвина жива и готовится к брачной церемонии. Передайте родне, что она сумела победить смертельный недуг ради того, чтобы занять свое место подле меня. Их дочь дважды в год будет становиться царицей миров.

Стоило отдать должное выдержке Вельзевула. Хотя огонь взметнулся куда выше положенного и, возможно, показался над крышей, он создал из кривого поленца улыбку и не выдал недоверия.

— То есть время принести тебе поздравления, брат мой? Живая невеста, это же все меняет. Ты случайно не засобирался на покой, чтобы строгать детишек и выращивать свиней во славу нашего господина? Он не обрадуется. Ты обмяк, но пламя твое все так же остро. Разрушитель миров никогда не станет кем-то иным.

— Ты полагаешь, что я не получу его одобрения? Это невозможно. Я следовал каждой букве клятых правил. Но солнце вышло, и Эдвина не ушла от нас.

Голос Вельзевула стал мягким, почти нежным. Кулаки Астарота непроизвольно сжались. Сотни тысяч лет под адским троном — оба понимали друг друга слишком хорошо.

— Ну, не похоже, Астарот. Владыка скорее всего тоже испытает сомнение. Проводил ли ты с девушкой каждый день и каждую ночь? Напитал ли ты ее вниманием и заботой тьмы? Возлег ли ты с ней, утешив девочку, идущую после тебя в объятия смерти?

— Моя невеста непорочна, да умножатся твои проклятия, названный братец. Она не изъявила желания стать женщиной. И это не противоречит обряду. Она взойдет на мое ложе после того, как наденет брачное кольцо.

— А наденет ли? — прошелестел камин, а с ним и адское эхо в голове герцога.

Одновременно он услышал легкие шаги. Его не-Эдвина спустилась опять босая, приглаживая непослушные волосы жестом, который таил в себе столько обещания, что Астарот аккуратно отставил кочергу в сторону и вытянулся по струнке. Вельзевул в камине затрещал и заискрил.

— Моя госпожа, какая честь, — проскрипел из огня демон верхнего круга.