Глава 21. Анастасия. В спальне

— Моя милая и единственная выжившая невеста, советую тебе поторопиться. В Аду не в восторге от нашего союза. Если ты намерена спасти как можно больше несчастных и жалких, то подписывай не глядя.

С уходом Ичитау Астарот заметно подобрался. Он и до этого не был настроен игриво, — интересно, герцог способен выйти из амплуа мрачного властелина? — но сейчас меня в упор разглядывал очень серьезный господин, вдобавок раздосадованный. До этого он по возможности избегал упоминания о своих бывших.

— Что не так, герцог? Мне всего лишь нужны пояснения. Я не имею привычки ставить подпись под тем, что невозможно исполнить или что накладывает неподъемные обязательства.

Я машинально отодвинулась подальше от края кровати, жалея, что если уползу слишком глубоко, он это воспримет неправильно и, чего подобного, отправится вслед за мной.

Однако с Астаротом творилось нечто необычное. Он быстро терял холодность и, кажется, перестал следить за тем, чтобы маска, которая безукоризненно сидела на нем при подчиненных, держалась при мне так же хорошо.

— Все, — выдохнул он, и вокруг его головы заклубился знакомый мне темный пар. — Девочка, я ношу траур. Сейчас мне надо быть у курительницы и потом зажигать свечи. Твоя предшественница была ангелом. Не понимаю, кто из богов допустил, чтобы она родилась в настолько неподходящем теле… Я не имею времени спорить с тобой из-за всякой ерунды. Все равно произойдет по-моему.

Я ничего не имела против Эдвины, честно. Девушка прожила здесь неделю, читала молитвенник перед сном (это у демона-то в доме), носила платья из голубого тюля, имела смертельный недуг. Но я, Настя Милославская, теперь на ее месте. Я умудрилась быть проклятой своим уволенным любовником, — чуть-чуть не подписали документы, — и разбить голову при падении с лестницы тридцать первого декабря.

Скорее всего я не относилась к сонму ангелов. Судя по комментариям, которыми награждали меня с детства, совсем наоборот. Хотя вот история с Ичитау намекает, что происхождение у меня, скорее, интересное. Я к тому, что какое право дано этому… черту так со мной обращаться?

— Вы ничего мне не объясняете, сейчас не до меня… Так я вас и не держу — приходите, когда появятся свободные полчаса. И принесите еды наконец. Сухарики я давно съела, а из-за стресса страдаю от приступов голода!

— У нас траур. Официальные приемы пищи в столовой не проходят. Повара отослали вчера вечером. В кладовой хранятся какие-то запасы: вроде я видел копченые окорока, несколько головок сыра, фрукты и овощи. После нашего возвращения днем распорядился прислать портного. Он поедет из-за болот, и, боюсь, что успеет только-только к церемонии, — Астарот произнес все это нормальным тоном, однако мрак вокруг него продолжал расползаться.

А я, глядя на темнеющий лик властелина этих земель, подумала, что мой бывший был несуразен во всем: отправил в ад, но туда я пока не добралась, пообещал, что мое тело будет подвергаться трехразовым надругательствам, под режим питания черта, но последний уселся на диету, потому что печалится по моей предшественнице.

— Я не представляю, где у вас кладовка. А вдруг там скелеты в углах. Я дойду туда без обуви?

— Ты предлагаешь кормить тебя с рук? — прорычал он. Потом щелкнул пальцами и у него в ладонях оказалось большое круглое блюдо. Такого странного подбора фруктов я не встречала. Точнее, фрукт там был всего один — бананы, перемешанные с вишней и клубникой. — Держи, все мытое и питательное.

— Ок, я вообще ем быстро… На отдельном листе отметила те пункты, которые меня беспокоят, — из-за того, что я жевала, получилось невнятно, но герцог закивал и разложил бумаги на постели рядом, хотя и в некотором отдалении. Похоже, когда торопится, он готов поступиться своим чистоплюйством.

— Не обращай внимания на мой внешний вид. Это обычное вечернее превращение.

Ну, разумеется. Я обязательно привыкну. Когда-нибудь. Пар постепенно рассеивался, и я увидела Астарота во всей красе. Сейчас он затмевал скульптурную поделку, которую кто-то сведущий сунул мне на стол. Вместо гладких, почти шелковых, полудлинных волос — высокая всклокоченная шевелюра. Это еще полбеды. Ее венчали внушительные рога, которые бы подошли оленю, но не существу, вынужденному передвигаться по дому.

Дверные проемы здесь выше, чем в квартирах, встречаются высокие арки, однако я, честно говоря, не представляла, как герцог спал и справлял все прочие надобности. С другой стороны, его крылья же исчезли, как только он приземлился, иначе природа любовалось бы на суперкомбо — огромную рогатую чайку!

Мысли путались и выдавали странные вариации на одну и ту же тему — его размеров и демонических атрибутов. В этом варианте Астарот прибавил сантиметров сорок, а то и больше. С учетом, что и герцог-человек отличался высоким ростом, под метр девяносто, я потихоньку впадала в панику. Я обычная, далеко не хрупкая женщина, нога вон выросла обратно в родной тридцать девятый, но я к таким экспериментам не готова.

— Я передумала. Мне надо подготовиться, составлю свой список. Там будет раздельная спальня, второй санузел, оплачиваемый отпуск, тьфу, — возможность уединяться в поездках без супруга.

Он двинулся ко мне, на этот раз нарочито медленно.

— Так, еще количество детей, после которого об исполнении обязанностей в постели можно будет забыть. И желательно прописать рекомендованное число любовниц, потому что я физически не способна каждую ночь…

Рогатый демон наклонился надо мной. Кожа смуглая, но нежная и бархатная, а как очерчены скулы. Да это же концентрированный соблазн. Мне резко стало нечем дышать. И я закусила нижнюю губу. Я всегда так делаю в моменты растерянности.

Он протянул руку и, все так же не спеша, повторил большим пальцем очертания моих губ, а затем, глядя в глаза не отрываясь, раскрыл эти податливые губы и протолкнул палец дальше. Я легонько укусила его за подушечку, давая понять, что приму в своем падении непосредственное участие. И, правда, сила нечистая. Это все из-за того, что я не до конца верю в происходящее.

— Ты же понимаешь, что уже принадлежишь мне? — задумчиво спросил он, запуская руку мне в волосы. И не разберешь, то ли он ласково гладит, то ли настойчиво внушает. — Я не могу больше продолжать нашу содержательную беседу. Мне пора.

— Ну, и иди, — буркнула я. Каким же непослушным стал голос. — Вернемся к документам завтра. Или послезавтра.

— Ты произнесла клятву, начертала печать, — он снова медлил. — И ты отзываешься на мои поцелуи. Я подожду день… Или два.

— Вообще-то поцелуй был всего один!

— Давай исправим? Кто я такой, чтобы обижать невесту, — неожиданно хмыкнул он, и мне вдруг почудилось, что мрачность не является его естественным состоянием.

Однако стоило ему произнести последние слова, как свет мигнул раз, другой, третий. А сам он оказался в дверях.

— В следующий раз, Анастасия. Поверь, мне тоже очень жаль.

Я схватила подушку и, конечно, не попала. Он удалялся в сторону лестницы, насвистывая какой-то мотивчик. О, адские привратники! Я еще научусь оставлять последнее слово за собой.