Глава 22. Астарот. Прощание

Несмотря на то, что неупокоенные ждали свою кость и даже начали выказывать недовольство, Астарот покинул спальню невесты в приподнятом настроении. Анастасия не испугалась его демонической ипостаси. Он сумел сохранить человеческие глаза и не дал проявиться клыкам, но и всего остального любой хватило бы, чтобы ужаснуться.

Страх Насти он бы почувствовал, но его не было. Шок, беспокойство и… забавные опасения, что секса у них физиологически не выйдет. Астарот усмехнулся. По его опыту, достаточно испытывать к девушке интерес, чтобы убедить ее и природу в необходимости всего остального. Иначе как бы верховные демоны размножались. С другой стороны, герцог не выносил ментальное давление, насилие — тем более.

Он предпочитал партнерш, которые сами искали с ним отношений. Это экономило время и, как смеялся Набериус, заглушало чувство вины. Этого добра из-за невест у него и так в избытке. Иногда с будущими любовницами его знакомил Люцифер. Хотя личные вкусы этого герцога отличались своеобразием, он протежировал красоток из провинции, мечтавших поправить свои дела в самом центре Пекла.

Что касается такой обычной в адском войске практики, как «ночь победителя», которую рогатые устраивали на захваченной территории вне зависимости от времени суток, то в этом отношении про герцога рассказывали совсем уж дикие истории. Еще будучи в средних чинах он сжег роту своих же солдат вместе с их жертвами и утверждал, что не помнил, как это произошло. Уже тогда он пользовался расположением владыки, который наказал Астарота всего лишь тем, что не выдал положенную по окончании похода долю. За пытки пленных или гражданских темный герцог убивал на месте.

В его войске царила строжайшая дисциплина, так как вездесущая Гадюка в любой момент могла оказаться поблизости. По всеобщему мнению, она только тем и занималась, что шныряла вокруг, выискивая заговоры против господина. Добавить сюда маркиза-невидимку, второго человека в армии после герцога, то становилась понятно, что порядок и субординация поддерживались надлежащим образом.

Такое нетипичное для верховного иерарха ада поведение знавшие историю герцога объясняли личной травмой. Его невероятная карьера началась с того, что он был найден в заброшенном после битвы городе, с полной потерей памяти. Тысячи лет после Астарота преследовали кошмары, которые он не мог вспомнить при пробуждении. Лучше лишиться нескольких солдат, чем вызвать неповиновение собственного разрушителя миров, — примерно так рассуждал владыка. И всем остальным с его логикой приходилось смириться.

У входа в часовню Астарота встречал Набериус, причем поглядывал с напряженным любопытством. Словно ждал, что герцог признается, что невеста, исключительно любя, огрела его чем-нибудь тяжелым. Повелитель не собирался доставлять приятелю такой радости и рассказывать про случай с огненным шаром, например. Маркиз совсем воплощаться перестанет.

Впрочем, поднимать эту тему Набериус благоразумно не спешил.

— Все готово. Среди тысяч свечей загорелись те, над которыми роятся потерявшие покой. Пентаграмма замкнута, светоч в ее центре не отозвался. Пойдемте, сами все увидите.

Астарот был уверен, что душа Эдвины не задержалась в его чертогах и продолжила свой путь. Однако, когда свободный демон подтвердил это, он все равно ощутил облегчение. Именно эту свечу девушка держала в руке во время обручения. Герцог как будто снова заглянул ей в лицо: глаза полузакрыты, каждое слово она выучила наизусть за годы ожидания. Как странно. Всего неделю назад, глядя в ее одухотворенное лицо, он не верил, что будущее для него возможно.

Было ли случайностью, что эта странная девушка, которая сейчас беснуется в спальне, пришла именно вместо Эдвины? Астарот не верил в совпадения. Девочка дарила ему бесконечную нежность, с ее уходом не факт, что он смог бы оправиться, если бы не… В его силах сделать так, чтобы Эдвина, настоящая Эдвина, в новой жизни получила защиту, которой у обычных смертных почти не бывает. Здоровье, удачу, любимого… Что там еще принято иметь для полного счастья.

Таких людей называют баловнями судьбы: на самом деле в своей прошлой жизни они сделали так много, что вселенная не успела вернуть им долг. Вокруг среднего и указательного пальца Астарота замерцал огонек угольного пламени. Рядом из ниоткуда возник Набериус.

— Мой господин, вы не обязаны. Она умерла счастливой, вы опекали ее большую часть ее недолгого века так, чтобы девчушка не знала забот. Сейчас неподходящий момент, чтобы лишаться части своей силы. Люцифер предупредил меня, чтобы я в свою очередь предупредил вас насчет владыки…

— Проваливай. Я не держу на тебя зла. Ты просто не понимаешь.

Повторять два раза не пришлось, Набериус тут же сгинул. Астарот поморщился, как от боли. Все-таки он демон, и его организм не приспособлен для того, чтобы отдавать энергию добровольно. Наконец лоб его разгладился, а свеча Эдвины занялась теплым золотым пламенем и засияла так ярко, что часть безутешных огней вокруг погасли.

Герцог с удовлетворением отметил, что их число год за годом сокращается. Когда он явился сюда и они с Набериусом соорудили часовню, чтобы избавляться от этих теней, которые подспудно вытягивают жизнь из всех, кто находится поблизости, ряды неприкаянных светочей занимали все пространство и даже отсвечивали в воздухе.

Но зажигать огни часто не рекомендовалось: это волновало души, не сумевшие найти пристанище в очередной раз. После таких обрядов случались нападения на живущих за пределами замка. Поэтому завершать ритуал необходимо строго по правилам. Герцог создал в ладонях другое пламя, жгучее и беспощадное, и, не двигаясь с места, широким жестом заключил сооруженную Набериусом пентаграмму во внешний круг.

Власть золотого огня должна оставаться незыблемой, но Эдвину необходимо отпустить так, чтобы она навсегда потеряла связь с этим миром. Ее свеча поднялась над плоской чашей, в которой стояла, и устремилась вверх. Границы этого мира на нее больше не действовали, и она какое-то время сияла над головой, будто удаляясь в глубины космоса.

Чаша продолжала гореть, превратившись в факел золотого пламени. У оставшихся свечей не оставалось другого выбора, как перенять тот же цвет и то же тепло. Астарот порывался что-то сказать: вроде как прощание того требовало… Но ведь малышка Эдвина справилась сама и нашла выход с Изнанки без его помощи. Поэтому даже в ритуале было мало смысла. Только выразить благодарность и передать тепло девушке, которая сделала для него так много. И подарок, судя по тому что огонек свечи исчез, она приняла.

Чтобы там ни говорил Набериус, только сейчас герцог почувствовал, что Эдвина свободна и его собственная вина больше не угрожает придавить его к полу замка. У дверей он услышал предостерегающий оклик маркиза:

— Миледи, вы куда? Сюда нельзя никому.

— Астарот призвал меня. Мне можно быть в любом месте, если это место рядом с ним.

Какой пронзительный голос у этой суккубы. Матильда со всех сторон хороша, пока не пробует спеть. Окатившая герцога теплая волна сменилась обычным равнодушием. Просто ему на секунду показалось, что его ищет Настя.