Глава 23. Астарот. Матильда

Матильда, как и все демонессы ее класса, не блистала красотой. Им она и ни к чему. Подкупала живость ума, отсутствие комплексов и непревзойденное умение слышать собеседника. Так что суккуба могла очаровать существо любого пола, за исключением некоторых других видов.

Так, демоны, которые произошли от пресмыкающихся и рептилий, не выносили собратьев-соблазнителей. И ожидая Матильду в гости, Астарот всегда давал Гадюке выходной.

Другое дело, что она им не пользовалась и проводила время в своей комнате, бесконечно проверяя расставленные по дому кристаллы и изводя Набериуса просьбами «глянуть, как там хозяин». Гадюка категорически не доверяла суккубам и жила в полной уверенности, что через Матильду найдут способ извести герцога.

Крайне чувствительный к царившей в доме атмосфере Астарот избегал приглашать Матильду к себе. Его устраивало навещать ее в тихом особняке на окраине адской столицы, купленном пять столетий назад на его деньги. При этом отношений, в понимании принятом у демонов, между ними не было. Герцог жил слишком долго, чтобы иметь глупость привязываться из-за секса. А будь он регулярным, то он бы быстро от него устал.

Демонесса же получала все привилегии, на которые можно рассчитывать, имея в поклонниках демона из верхней тройки. Ей не нужно было афишировать связь с Астаротом: все и так знали, что на мероприятие, где потребуется спутница, он позовет именно ее. И, когда оттает после смерти очередной крошки-невесты, придет к ней первой. Такой формат не мешал ей жить своими интересами, заводить любовников и покровителей. Хотя герцог не настаивал на своих правах, ни одному из них не пришло бы в голову не уступить ему на ночь его подругу. Старая дружба, она такая.

Иногда Матильда подозревала, что Астарот — все же четвертый по степени влияния в Аду. Возможно, и пятый. Уж больно шустро устраивал карьеру этот скользкий Набериус. Загибаем пальцы. Вельзевул полностью посвящал себя адской империи: на него завязана вся сеть чиновников. Люцифер был глазами и ушами владыки. И к тому же мозгом, потому что генерил идеи.

На этом фоне ее герцог — «всего лишь» самый могучий демон среди известных миров. Большую часть времени вне походов он проводил в уединении, изучая забытые языки и поддерживая авантюры Набериуса, когда тому требовался компаньон. Да, еще Астароту, как самому равнодушному к мирским благам, поручили заниматься финансами Ада.

Матильда отдавала себе отчет, что рано или поздно ее отношения с Разрушителем закончатся. Состояние она сколотила, репутацию, стоившую не меньше, создала. А герцог с каждым годом все больше замыкался в себе. Пять лет назад, вернувшись из короткого набега, на окраинные земли Изнанки, где светлых вдруг стало больше, чем темных, он поехал не к ней, а к какой-то молоденькой певичке. Она в тот момент разрывалась между двумя любовниками и готовилась вот-вот родить пятую дочь. Но разве это бы остановило истинную страсть?

Но сегодня, взглянув на Астарота всего один раз, суккуба поняла, что разрыв случится раньше, чем предполагала. Ни разу за те семьсот лет, что они знакомы, он не выглядел таким сосредоточенным, как гончий пес, и расслабленным одновременно. То ли влюблен, то ли сильно обнадежен, решила она про себя.

— Я послезавтра женюсь, миледи. У нас есть дела, которые лучше уладить до церемонии, — заявил он ей после короткого приветствия.

— По тону приглашения я поняла, что тебе требуется мое присутствие совсем по другой причине. Но, разумеется, я не имею права возражать и не вижу смысла. У нас нет общих детей или общего имущества. Ты сразу и благородно все оформлял на меня, Астарот.

Герцог в который раз за эти века залюбовался Матильдой. Он не стал бы тратить время и деньги на дуру или на тщеславную интриганку. Суккуба никогда не устраивала истерик и идеально соответствовала тому, чего он ждал от женщины — она с пониманием относилась к очерченным им границам. Спокойно, но не равнодушно.

Он ценил Матильду за то, что она не играла, а, значит, и не переигрывала. Ее страсть всегда отличалась подлинной силой, как и холодность, которой она отвечала на обиды. У него ушло двести лет на то, чтобы она простила его после короткой связи с ее подругой. Он чувствовал себя обманутым, потому что из любопытства променял бриллиант на дешевый дутый камешек и тут же разочаровался. Сейчас, глядя на поджатые губы, Астарот понял, что секса не будет.

Не то чтобы он прям рассчитывал. Вернее, он его планировал, потому что утомленное тело вело себя странно. Однако сначала его взволновала реакция Насти, потом в часовне он переключился на загробный лад. И, выйдя навстречу женщине, которая столь продолжительный период заменяла ему спутницу, он вдруг пришел к выводу, что не вводить ее в курс дела и воспользоваться ею, было бы натуральным свинством.

— То есть ты не считаешь нужным даже попрощаться, Матильда? — спросил больше для вида. Ну и для того чтобы еще раз убедиться, что не ошибся в ней.

— Если ты про контракт, то ты оплачивал вперед и претензий у меня нет. Если ты про прощальный минет, то спасибо, и тоже нет. Я веками была твоим верным другом для утех, мне нужно немножко времени, чтобы осознать наш разрыв. Ненавижу эту горечь последнего секса. Можем дружить семьями, в смысле, буду присылать вам пряники на Рождество. Твоя Гадюка все равно их все выкинет.

Герцог кивнул, принимая ее слова.

— Ты невыносима. И везде растреплешь, что я, потеряв голову от страсти, молил тебя отдаться на ложе, которое декораторы уже готовили для свадьбы.

— Обязательно! Иначе от моей репутации прелестницы ничего не останется. Но уверена, что ты чего-то не договариваешь.

Демон снова кивнул и широко улыбнулся, не пряча перед ней аккуратные и, тем не менее, заметные клыки:

— Мне нужна от тебя подпись, что ты не возражаешь закончить обязательства по контракту раньше срока.

Матильда звонко рассмеялась и хлопнула по столу веером в мавританском стиле.

— Вот теперь узнаю тебя, дорогой друг. Документы подготовил?

Они вместе спустились в залу с камином, где в стороне от большого обеденного стола на придиванном столике их дожидалась металлическая шкатулка, лишенная узоров и прочих украшательств. Астарот в который раз удивился, когда только маркиз все успевает.

Матильда с интересом рассматривала интерьер. Они ни разу не обедали вместе, подумал Астарот и предложил женщине кофе. Демонесса, попивая горячий напиток, без колебаний подписала на каждом из трех листов, что ей выплачена компенсация за расторжение договора.

Суккуба держалась прекрасно, и Астарот пообещал себе играть в благородство до конца и не настаивать на том, чтобы вместе вернуться наверх.

— Портал мне откроет Набериус?

— Да. Я действительно очень ценю… все. Платежи переводились за каждые сто лет вперед. Я дал распоряжение поверенному оплатить, что положено в рамках договора, то есть еще за двести. И добавить сумму на подарки детям. Из-за тех проклятий, которыми ты осыпала меня беременная, у меня, видимо, отшибло память и я не преподнес дар на рождение младшенькой. Передавай привет Карлу.

Когда он назвал общую сумму, Матильда не смогла сдержать возглас изумления. Суккубы уважали, когда внутренняя холодность партнера, доставлявшая этим падким до эмоций демонам изрядный дискомфорт, компенсировалась щедростью материальной. Астарот убедился, что врагами, по крайней мере в ближайшее время, они не станут.

Тут в ее глазах замерцала тревога, она оглянулась, — демон уже опускал защитный полог. Затем он повернул голову сам и увидел, как на них движется стена идеального белого огня. Матильда закричала, герцог успел перекинуть ее в руки Набериуса, который входил в залу со стороны холла.

Необходимо выпроводить этих двоих, и тогда Астарот смог бы ответить ударом на удар, а не только поддерживать едва-едва сковывающий пламя экран. Тут он почувствовал, что немеет. На него через огненную преграду пристально смотрела Настя. Ее глаза полыхали, как если бы загорелись два куска льда.

И это не самое странное. Ледяные светящиеся очи — это же его единственное воспоминание среди мрака, которым окутано все, что он делал до Ада. До того, как очнулся под опекой Гадюки.