Глава 38. Анастасия. В сумеречном парке

Астарот заскочил в замок проведать Гадюку, и мы с Набериусом первыми ступили на землю неизвестного Теодора. Уходящее вечернее солнце освещало парк, заросший теми странными деревьями, с которыми я недавно познакомилась. Микогетеротрофы. Впрочем, какой от них прок? Разве что вкупе с грибным рационом поглощали излишки магии.

Птицы не пели, насекомые не трещали. Странно устроена местная флора-фауна. И если с растительностью вроде бы все понятно, — Астарот утверждал, что нужные механизмы запустится сами, и даже деревья-грибоеды довольно быстро перейдут на фотосинтез, — то как быть с животными? Они тут явно обитали «клочкообразно», то есть в мерцающем лесу проживали одни виды, в поместьях вроде этого — могли найти приют и завезенные из других миров. Явно в ограниченном количестве.

Чем ближе барский дом, тем быстрее менялся пейзаж. Попадались теплицы, заросли кустарников с обычными крупными листьями и гроздьями ягод. Лампы в теплицах уже были выключены, источники света из открытых зон также начали убирать.

Набериус молчал и при этом жадно втягивал носом воздух. Искал только ему понятные сигналы. Я уже уяснила, что во всем, что касалось безопасности, Астарот полагался на него. И сейчас маркиз, в отличие от меня, изучал местность отнюдь не из праздного любопытства.

Мне же требовалось переключиться. Слова Пелеуса не шли из головы. И посещение дозорного замка всколыхнуло давно забытую дрожь — предчувствие неминуемого события, которое уже случалось ранее. В детстве таких смутных образов обычно полно, но в сознательном возрасте они проникают в мозг разве что перед тем, как провалиться в сон.

Бесенок Клитва вчера признал меня за богиню возмездия, но на фоне всех остальных чудес я не придала этому значения. Потом были всплески этой их местной магии, а Набериус фактически обвинил в том, что я монстр, который явился за Асторотом из самых недр. Но именно разговор с Пелеусом и исцеление Дикого заставили прислушаться к себе. Со мной, Анастасией Викторовной, действительно что-то не так.

С одной стороны, вся прошлая жизнь теперь казалась чужим сном и быстро стиралась из памяти. Приходилось прокручивать свой последний день по многу раз, чтобы удержать хотя бы его. Не сомневаюсь, что там были ответы хотя бы на часть загадок. Однако пока я не знаю, на что обратить внимание. С другой — мое отношение к этому миру никак не укладывалось в то, какое мне хотели навязать.

Какая такая, о, древняя их забери, богиня? Я не чувствовала никакой привязанности к Изнанке, ни малейшего узнавания. Пелеус нарисовал некое могучее стихийное существо. Наверное, так первые люди представляли себе божество Солнца — неумолимое, всесильное, изредка справедливое. Но нельзя не признать, что мне было дело до этих людей. Что там Пелеус или Клитва, я обменивалась эмоциями с лежащим в отключке Диким так же легко, как раньше говорила по телефону.

Убедительней доказательств, что душа совершает несколько заходов, чем в моей ситуации, и не придумаешь, но я ни при каких обстоятельства не видела себя клеймящей людей, или же бесов, — да кого угодно, — как скот. Мои невеселые размышления прервал Астарот, который вышел из портала, зависшего примерно в тридцати сантиметрах над землей.

Герцог все делал элегантно. И на грядку с кочанами неизвестного мне растения, раздувшимися до размеров средней тыквы, он ступил не менее величественно, чем если бы речь шла о бальной зале. Раздавив кочан, который хлюпнул так, будто внутри содержалось пюре, он перечислил имена неизвестных мне демонов и разнообразные насильственные действия, которые совершают над ними другие демоны.

А затем достал носовой платок из кармана брюк и вытер носок лакированного ботинка. Последнее так меня шокировало, что я то ли засмеялась, то ли всхлипнула. У меня есть жених, а у него — носовой платок. Накрахмаленный, даже не бутафорский для выходного костюма.

— Настя, ты как? — напряженно спросил он. — В порядке?

Дурацкий вопрос. Впрочем, из-за того, что сам Астарот вызывал у меня непонятные реакции, я путалась в любых исходящих от него сигналах. Однозначно, герцог достоин восхищения: он окутывал все вокруг себя мощью, а какие рога, какие манеры… И при этом невозможно отделаться от мысли, что с таким же ледяным спокойствием, с аккуратно расправленными манжетами, он взойдет на эшафот и перед последним взмахом палача царственно кивнет толпе упрямой башкой.

Это я к тому, что к нашему браку он относится примерно так же, как если бы ему завтра предстояла казнь. И не потому, что я ему не нравлюсь. Тут у меня возникало все больше и больше надежд. Просто он так видит свой долг и не особо верит, что после его выполнения мы оба останемся живы. Или я преувеличиваю? И он не стал бы рисковать своей драгоценной Гадюкой, душкой маркизом и немножечко переживал бы за меня тоже?

Астарот смотрел на меня, по-прежнему ожидая ответа.

— Если вы о том, как мне роль богини, то я пока в нее не вошла. Примеряю. Вам самому не страшно иметь рядом настолько перспективную невесту?

— Вообще я имел в виду другое. Ты только что потеряла много энергии. Держишься хорошо, но, возможно, скрываешь дурноту. Говори сразу, если станет хуже. — Он немножко помедлил, словно прикидывая, стоит ли продолжать. В его глазах заплясали искры. Решился, значит. — Я не боюсь старых богов. И тем более богинь. Мы постоянно имели с ними дело, когда шло поглощение новых территорий. Они предсказуемы и не то чтобы опасны.

Так, значит, как злить меня, он научился быстро. И почему я ревную совершенно постороннего мужика ко всем подряд? И без того располневшая грудь сегодня увеличилась еще на полразмера. Может, бесы все напутали и я богиня плодородия? Мамочки, не хочу иметь огромный бесформенный бюст. А Астарот разглядывает так внимательно, причем везде. Словно и эту деталь уже заметил.

— Чем же богини предпочтительнее? Табелями укладывались под завоевателей?

— Как вы суровы. У каждой свой характер. Однако арсенал для поражения противника у них уже. И я уважительно отношусь к первым правителям.

Мне хотелось спросить, со сколькими богинями он успел познакомиться и как близко, но по ухмылке Набериуса прекрасно видела, что меня заносит.

Ах, Анастасия, — так, и этот не удержался. — Если вы желаете узнать об отношениях герцога с прекрасными феминами, обращайтесь ко мне. Хотя лучше не надо, так я наживу себе сразу двух врагов.

Астарот наградил друга тяжелым взглядом, а тот не унимался.

— Мечтаю о том дне, когда разборки с владыкой завершатся и я отбуду в объятия собственной женушки, — кстати, почти с таки же дурным характером, как у будущей герцогини, но это компенсируется тем, что она-то меня обожает, — а вы сможете изводить друг друга круглые сутки. Боюсь, Астарот, твоя знаменитая холодность сползет на следующий день и ты явишь миру свой истинный лик. Такой…

Но договорить он не успел. В усадьбе во всех комнатах на первом этаже зажегся свет, на крыльце показались две фигуры. Женщина застыла в реверансе, а мужчина — в глубоком поклоне. Рога у него внушительно сияли.

У нас сразу пропал интерес переругиваться. Через минуту все трое уже отвечали на приветствие, застыв у лестницы. Я повторила кивок, который сделали мои мужчины.