Глава 45. Анастасия. Вельзевул и богиня

А вот дальше моя свадьба превратилась в полнейший бедлам. Чего-то такого я и ожидала. Сколько раз, глядя на непреклонное лицо Астарота, говорила себе, что может произойти всякое. Однако подобный кровавый пир мое воображение ни за что бы не нарисовало.

Первое, что случилось еще до того, как Набериус склонился над поверженным князем, — красавчик Ауэрилиэль метнул в меня кинжал. Видимо, он заметил, что Астарот отпустил мою руку и ослабил контроль, переключившись на трагедию у камина.

Посланник в этот момент находился позади нас. Глаз на затылке у меня по-прежнему не имелось. Как же я определила, что это он, и даже заметила металлический блеск летящего предмета? Только среагировать все равно не успела.

Рукоять должна была войти ровно промеж лопаток, но преградой стало мое собственное платье. Кинжал застрял в ткани, словно в болоте. Да и я уже не ощущала материю на себе. Меня облепила полужидкая субстанция, а спину нестерпимо жгло.

— Яд, снимайте немедленно! — Гадюка взвизгнула почти мне в ухо.

Она переместилась, как обычно, мгновенно, и уже спускала платье за плечи с двух сторон. Ничего что на мне даже лифчика нет. Впрочем, с ней нельзя не согласиться: умирать ради соблюдения приличий на этом торжестве не входило в мои планы. Я поискала глазами герцога. Пришлось оглянуться, «заднее» зрение не работало в постоянном режиме.

Астарот как раз выбрал момент, чтобы снести Ауэрилиэлю голову. Я постаралась не концентрироваться на том, во что превратилась та часть залы. Обивка кресел, ковер, гобелены, которые с трудом восстановили после вызванного мной первого пожара. Голова прекрасного создания шмякнулась о спинку стула.

Герцог ударил его по шее боковой стороной ладони. Я видела такие единоборства в допотопных азиатских боевиках, но там совершенно точно рука не служила режущим предметом. Астарот еще и оттолкнул тело таким образом, что весь фонтан пришелся мимо, не задев его. Мы можем продолжать? Надо попросить его вымыть руки.

Так, это истерика подбирается незаметно. Я стою тут с обнаженной грудью, как в кошмарах, где приходится разгуливать голой перед толпой, а мой жених только что грохнул красавчика-эльфа. Гадюка аккуратно вытерла кинжал салфеткой и сунула вглубь своих безразмерных одежд. Она игнорировала карманы и вместо них предпочитала складочки.

— Но зачем он это сделал? — я говорила про мертвеца, не про Астарота. — Он же должен был понимать, что, как только моя жизнь оборвется, его не продлится и нескольких секунд.

Гадюка продолжала смотреть мне за спину. Ее и без того темные глаза наполнилось чернотой, в которой растворились зрачки.

— А теперь, держитесь, госпожа. Самое страшное началось. Мы справимся. Доверяйте своим инстинктам. Даже если они идут вразрез с логикой. Вы пережили то, что не удавалось ни одному бессмертному. Переживете и это.

И она упорхнула, оставив меня одну во главе стола. Остальные гости уже отпрянули от него. Кто-то ютился по стенам, избегая каминной и той, где у которой вершил правосудие Астарот. Кто-то пытался выбраться на лестницу или выйти в дверь. Безрезультатно. По периметру залы расползалось запечатывающее марево болотного цвета. Как если бы у нас вдруг проснулось северное сияние.

Я вновь перевела взгляд на Астарота и с трудом подавила крик. Исполинский герцог корчился, упав на колени. Руками, закованными в кандалы, он пытался сдернуть ошейник, который мешал ему дышать. На ногах те же оковы. Не из металла, из какого-то плотного газа. Вокруг него кружила Гадюка. Она делала попытки приблизиться, но он отшвыривал ее, явно утратив рассудок.

— Твое время вышло, богиня. Ты закончишь свои дни там, откуда началось твое падение.

Вельзевул не был ранен, дошло до меня. Он обманул нас, перехитрил самого Набериуса, который шатался в нескольких шагах от него, зажимая бок двумя руками.

Прибывший демон расправил плечи и помотал головой, возвращая себе привычный вид. Откуда-то я помнила, что Вельзевул являлся повелителем мух. Но вместо огромного насекомого на меня смотрело что-то среднее между быком и козлом. Он только что оторвался от колыбели всех демонов, от источника у самой Бездны. И на морде застыло сытое выражение.

Напитался ею прежде, чем прийти сюда. От него исходила такая мощь, что я тут же рассчитала шансы своего огня противостоять ему — ноль в квадрате. В прямом столкновении я не выживу.

— Я давал клятву верности Астароту, — Вельзевул прекрасно видел, что я в его власти и защититься мне нечем. — Но убить тебя — это принести пользу брату. Ты почти уничтожила Разрушителя. Тысячелетиями он собирал себя по песчинке, но ты вернулась снова. Не спорю, ты действовал, спасая свою жизнь. В той войне мы встали по разные стороны баррикад. Против тебя лично я ничего не имею. Но у меня приказ. Не серчай и не мсти после смерти, великая.

Он слегка поклонился.

Это ритуальная фраза, сейчас он швырнет в меня огненный болид. Я свела руки, активируя энергию в один белоснежный шар. Этого едва хватит, чтобы создать преграду. Но тут Набериус проявил чудеса скорости, пожалуй, перещеголяв в этом Ичитау. Он встал на пути огненной смерти, и Вельзевул не успел изменить траекторию. В груди маркиза появилась дыра величиной с футбольный мячик.

Нас разделяли метра два, и я кинулась к нему, понимая, что жизни в нем осталось на пару выдохов. Сколько раз он повторял, что его супруга — лучшая мегера на свете. Так зачем он умирает во имя мое? Это неправильно.

— Отойди от этого дефективного демона. И прими свою смерть на ногах, с гордо поднятой головой, богиня. Как и положено детям звезд.

Я отмахнулась от Вельзевула, создав вокруг нас с маркизом слабенькое защитное поле. Мне нужна сила, чтобы вдохнуть в раненого. Я не умею сражаться и уже никогда не научусь, но я как никто сохраняю жизнь. В каждом ростке. В каждом рогатом упрямце, если нужно.

За пределами нашего круга зазвенел тоненький детский голос. Клитва обернулся маленькой черной собачонкой с белыми проплешинами и кинулся под ноги Вельзевулу.