Глава 50. Свершилось

— Давайте сегодня без горелой кожи, — хмыкнул маркиз. — Вы оба как следует подкоптились за свою вечность.

Словно из ниоткуда — возможно, так оно и было, — Гадюка водрузила на столешницу пустую золотую чашу. Герцог не очень любил этот металл, так как считал олицетворением всех страданий, происходящих от неудовлетворенности. Но возражать не имело смысла.

Ичитау вела церемонию, ориентируясь на внутренний слух. В такие минуты она говорила с пламенем. Набериус же озвучивал и ее очевидные жесты, и движение глаз. Герцог видел, как нервничала Настя и на самой низкой частоте попросил маркиза максимально ускориться. В то же время он не желал отвлекать обеих женщин.

Изящная ручка Анастасии утонула в его великанской ладони. В демонической ипостаси герцог почти в два раза был больше себя человека. Но Настя его не боялась. Она с подозрением смотрела на огонь, на их спутников, но не на него. Звезда в руке зажглась так резко и остро, что он чуть не вскрикнул. Лучи упирались в подушечки пальцев, а сама она прошла через три центральных линии — судьбы, головы и сердца.

Ярко-красная пентаграмма пылала раскаленным белым. И герцог испугался, что сейчас все же обожжет Насте руку. Однако у нее на ладони тоже загорелась звезда. Знакомая, холодная и синяя. Он вспомнил, как они обменивались клятвами в воздухе в ее первый день на Изнанке. В этот раз не грянул гром, и даже огонь между ними, на первый взгляд, отреагировал спокойно.

Однако через пять-шесть секунд полной неподвижности на стенах без единого угла появились руны. Они писались красно-синими или сине-красными. Цвета чередовались, переплетались, образуя невиданные узоры.

— Бездна признала родство ваших душ. Мы наблюдаем, как рождаются бесконечные и в то же время уникальные комбинации, которые наследуют ваши дети, — важно пояснил маркиз.

Астарот, конечно, был благодарен ему за пояснения. Все-таки он женился впервые — насколько хватало памяти. Но его так и подмывало узнать, когда это Набериус стал знатоком древних свадебных обрядов. Именно так плели узы с избранницами первые демоны, вышедшие из пламени. Сейчас даже для верхнего круга церемониал изменили на более простой. Но герцог был вынужден обратиться к огню напрямую, так как поддержки своего господина на этот брак он не получил.

«Комбинации» продолжали мелькать. Огонь весело трещал. Так недолго и до того, что золотая чаша начнет плавиться. Только Астарот почти отважился на вопрос, как Ичитау заговорила.

— Теперь каждый из вас произнесет то, что надлежит. То, что держит на сердце и языке.

— Я буду первой? — вздрогнула Анастасия.

Эта свадьба больше напоминала испытание, чем праздник. Зря герцог рассчитывал, что самое тяжелое они уже преодолели. Теперь туман клубился и у нее надо головой. Лицо светилось оттуда, как бледная луна.

— Я первая и единственная хозяйка этих земель. Я появилась здесь, когда твердь еще не образовалась, потом росла вместе с горами, пустынями и морями. Когда создания на двух ногах обнаружили мое присутствие…

— Госпожа, я дико извиняюсь, — на этот раз маркиз действительно изобразил страдание. — Но Бездна не вытерпит всю вашу историю целиком. Ограничьтесь частью, которая касается ее сына, пожалуйста.

Голос Насти стал еще менее уверенным:

— Разрушитель нашел меня среди песков, вызвал на бой. Я пожелала себе его сердце и забрала его.

Пламя взметнулось под потолок, угрожающе рыча. Но Астарот продолжал держать ее руку, закрывая собой от гнева стихии. Гадюка тоже зашипела, скорее добродушно. Анастасия попробовала подобрать другие слова.

— Я полюбила Астарота и не пожелала с ним расставаться больше никогда.

— Хорошо, хорошо, — заторопился Набериус и указал на чашу. — Вот подставка. Вы замечательно сохранили его. Ни один сосудик не порвался. Теперь положите сюда. И озвучьте клятву.

— Я, владеющая… — и тут последовало столь длинное перечисление географических названий, что даже герцог, который обратился в оголенный нерв, перестал их воспринимать, в то время как маркиз внимательно слушал.

— Странно, — бормотал он себе под нос. — Такое я не встречал на картах ни разу. Часть земель переименовали, но некоторые судя по всему без пригляда богини ушли в астрал. Иначе куда же они исчезли. Астарот, ты там как? Если переживем ближайшие недели, то будем заняты как минимум тысячу лет… Границы одни чертить сколько.

—… Признаю Астарота равноправным правителем и своим защитником. Отдаю принадлежащий мне мир и себя саму в его полную власть, — продолжила девушка.

Она вынула левую руку из тумана. В ней билось огромное сердце, которое с трудом помещалось в маленькой ладошке. Герцог мог разглядеть каждую вену и сосуд. У него закружилась голова, хотя, пожалуй, на своем веку он видел достаточно сердец. Некоторые доставал сам из еще живого противника.

Гадюка подставила Насте чашу. Должно быть, прислужница волновалась, что великая богиня дрогнет и сердце шлепнется на пол. Никакие другие, более соответствующие случаю мысли, у герцога не появлялись. Ичитау и Набериус выжидающе уставились на него.

— Мой лорд, — поторопил его маркиз. — Не хочу настаивать, но давайте поторопимся. У вас на груди иссечение. Долго вы не простоите.

Герцог в этот момент не чувствовал боли, однако предпочел поверить другу и проверять его слова не стал.

— Я, первый герцог Бездны — в смысле первый из трех — исполняющий обязанности правителя миров дважды в год, в том числе и на этой неделе… Люблю эту женщину и обязуюсь защищать ее и ее земли. В доказательство тому — вот, одно сердце на двоих. Но… — его голос внезапно окреп, — огонь, которым я владею, по-прежнему будет принадлежит лишь Бездне и… моим братьям. Согласна ли ты на это условие, моя богиня? Никогда ты не возьмешь это пламя под контроль.

Насте этот выпад не очень понравился. Ее красивое лицо выразило неприятное удивление. Но она тоже видела, что герцог слабеет, а пламя вокруг их сплетенных рук по-прежнему не очень желает ее принимать.

— Это условие касается и наших будущих детей, мой господин?

— Пускай это решают братья. Лично я отказываюсь от претензий на трон.

Герцог наблюдал, как близко Гадюка приблизилась к Насте и понимал, что это означало. Ичитау пользовалась ядовитым кинжалом молниеносно, а пламя Бездны слепило глаза его невесте. Выбор должен быть честным. Наверное, Анастасия прочла что-то в его глазах. Или на самом деле определилась уже давно.

— Ты то единственное, что я хочу для себя, Астарот. Только ты. Я не имею никаких условий и согласна на все.

Это правильный ответ, и он сохранил ей жизнь. Пламя приветливо мигнуло и взяло их обоих в круг. На безымянном пальце у нее и у него засветились кольца, которыми они успели обменяться давным-давно. Из черного аметиста у Насти и из белого золота — у Астарота.

— А теперь поцелуйтесь, — услышал он откуда-то издалека голос маркиза.

Их губы сомкнулись, биение сердца из чаши стало оглушительным. Оно заслоняло все остальные звуки и мешало ему дышать. Астарот попытался обнять жену, но терял равновесие. Они по-прежнему стояли, разделенные импровизированным костром.

Его рука скользнула по ее плечу. Герцог оступился и тяжело осел на одно колено. С его головы упала корона и покатилась, издавая чудесный металлический звон. Черная и хромовая. Он уже и забыл, как она выглядела. В этот момент тьма приняла его целиком — и так легко, как будто этого и ждала.

Обидно. Вместо недостижимого покоя он продолжал слышать голоса.

— Невероятно, что он продержался так долго. С открытой-то раной, — сказал кто-то голосом Набериуса. — Никогда с таким не сталкивался. Госпожа, обычно сердце получают во время свадебной церемонии, а вы вынули его задолго до.

— Прекратите вести себя, как обычно, то есть, как шут — Настя злилась. — Ему нужно помочь. Как мы вытащим его с такой глубины?

— А на что вам крылья, госпожа, — голос Ичитау оставался кротким и нежным. Никогда он не расскажет жене про кинжал. — Все прошло почти идеально, не переживайте. Да, со стороны выглядит страшно, но верховный демон обязан передать супруге свое сердце. Первый раз вы ни у кого не спрашивали разрешения. Но сейчас Бездна позволила вам оставить его…

— Я вот не понимаю, как патрон жил так долго без сердца вовсе. Вас не было рядом, оно находилось от него бесконечно далеко. Видимо, в другом измерении. Ты же догадывалась, Ичитау? — это Набериус все не унимался.

Ответа он уже не расслышал. Кажется, Настя разъярилась и принялась отдавать приказы. Астарот погрузился в сон. Такой глубокий и спокойный, какой в этой эпохе у него не случался.