34 глава

— Бери, красавица, не пожалеешь. У меня самая лучшая клубника! И букетик ромашек возьми в подарок. — Продавец, широко улыбаясь, протягивает мне охапку полевых цветов.

От ромашек исходит умопомрачительный запах, даже голова начинает немного кружиться, когда вдыхаю его. Расплачиваюсь за продукты и выхожу с местного рынка в приподнятом настроении. Загружаю пакеты в отцовский автомобиль и направляюсь в супермаркет за яйцами, мукой и молоком. Хочу блинчиков с клубникой. По утрам я хожу к морю, оно буквально в нескольких минутах ходьбы, потом завтракаю, мониторю интернет на наличие какого-нибудь полезного дела, а ближе к вечеру опять выхожу на прогулку. Почему я раньше не уехала в родительский дом? Как же здесь спокойно. Давно забытое ощущение безопасности и безмятежности. Будто в детство вернулась.

По пути я заезжаю в торговый центр. Покупаю два новых купальника «на вырост». Пока всё без особых изменений, лишь немного потяжелела грудь и по утрам, когда просыпаюсь, чуть выше лобка заметен небольшой бугорок, похожий на теннисный мячик. Последнее УЗИ показало, что у нас с малышом всё хорошо. Скрининг придётся проводить в родном городе, но я решаю вернуться к этому вопросу на следующей неделе, а пока отдыхать и наслаждаться солнышком. Через пару дней зарядят дожди, будет как раз чем заняться.

Ещё полгода назад я и представить не могла, что моя жизнь так круто изменится, но сейчас чувствую себя абсолютно свободным, счастливым человеком. Начинать с нуля, оказывается, совсем не страшно. А тягостный груз, что нас с Владом будет связывать общий ребёнок, сброшен. Надеюсь, бывший муж навсегда во мне разочаровался и мы с ним больше никогда не увидимся. Ещё бы не возвращаться мыслями к Измайлову. О беременности я ему, конечно, сообщу, но чуть позже. Возможно, через месяц. Или два. Или когда буду знать пол ребёнка. В крайнем случае, когда рожу. Хороший же повод для звонка?

Закидываю мясо в духовку, делаю блинчики и, позавтракав, выхожу погулять по берегу, прихватив из дома книгу и телефон. Эйфория вскоре схлынет, накроет рутиной, но пока у меня много энергии, сил и отличное настроение, решаю наслаждаться мини-отпуском и ни о чём плохом не думать. На днях я занялась уборкой квартиры — перебираю старые вещи, выкидываю ненужный хлам. Хватает занятий, чтобы не зацикливаться на беспокойных мыслях.

Ближе к полудню, когда солнце становится очень активным, решаю вернуться домой. Вряд ли сегодня вечером осилю прогулку: с самого утра чувствую себя неважно и штормит. Это из-за жары. Но послезавтра обещают похолодание и дожди — отпустит.

«Как погода на юге?» — приходит сообщение от Измайлова, и мне кажется, что температура на улице резко подскочила.

Откладываю книгу в сторону, а затем и телефон. Хочу ему ответить, но почему-то мешкаю. Последний раз мы общались с Пашей почти две недели назад. Он тогда был в больнице. Потом я хотела ему написать и спросить о самочувствии, но посчитала это неуместным, а после теста на отцовство и вовсе запуталась, что мне делать. Не знаю, как Паша отнесётся к новости об общем ребёнке. Ещё одного эмоционального потрясения я могу не вынести.

«Не боишься обгореть?» — приходит через пять минут моего молчания, и я хмурюсь, борясь с желанием осмотреться по сторонам.

Нет, он бы не стал приезжать. Зачем ему это?

Я встаю с шезлонга. Наверное, слишком резко, потому что перед глазами появляются чёрные мушки и меня слегка ведёт в сторону. Сажусь обратно, глубоко втягивая в себя воздух. Лучше и в самом деле пойти домой. Под кондиционер.

Всего на секунду прикрываю глаза, а когда открываю их, то вижу перед собой Измайлова и теперь, кажется, по-настоящему готова уйти в отключку.

— Всё нормально? — спрашивает он, вглядываясь в моё лицо прищуренными глазами.

Пульс подскакивает, ладони становятся влажными. Может, это галлюцинации и я действительно перегрелась?

Измайлов присаживается передо мной на корточки, тянется руками к сумке. Достаёт бутылку с водой. Раскручивает крышечку и протягивает мне.

— Пей, — приказывает он.

Я делаю несколько глотков, и сразу же становится лучше. Мысли проясняются. Измайлов действительно здесь, и это не галлюцинация.

— Лучше? — Паша смотрит на меня встревоженно.

— Ты застал меня врасплох. Я не ожидала тебя увидеть… Как ты узнал, где я живу?

— Ты паспорт показывала, забыла? Узнать адрес не такая уж проблема. Дойти до ближайшего пляжа, выяснив у соседки, что ты уходишь куда-то каждое утро с сумкой, — тоже. Логические цепочки моё всё, — мягко улыбается он.

— Ты… прилетел ко мне? — мой голос звучит растерянно и глухо.

— В целом да, хотя не уверен, что ты приютишь меня на время моего отпуска. Поэтому я забронировал номер в гостинице. Вчера вечером прилетел.

— На самолёте?

А как же его плохое самочувствие, перепады давления и головная боль?

— Угу. Пилить на машине две с половиной тысячи километров как-то не было настроения. Ни у меня, ни у водителя. Кстати, я взял кое-что напрокат. Идём покажу и заодно отвезу тебя домой.

Я нахожусь в сильном изумлении и никак не могу прийти в себя. Прилетел ко мне? Это шутка?

Паша складывает мои вещи в сумку и, взяв меня под локоть, ведёт с пляжа. Даже не удивляюсь, когда вижу автомобиль, который он взял в прокате. Чем-то похож на его танк.

— Любишь большие машины?

— Мне нравится, когда вокруг есть много свободного пространства. Ты ещё мой дом в Москве не видела. Динар говорит, что невозможно в таком жить, а мне нравится.

— Этот тот самый друг, который бросил курить? — уточняю я.

— Да. Как-нибудь познакомлю.

Паша помогает мне забраться в салон, закидывает сумку на заднее сиденье и сам садится за руль.

— У него, кстати, через несколько месяцев пополнение в семье. Я собирался к ним в отпуск полететь, но передумал.

Он задерживает на мне серьёзный взгляд, и я смущаюсь. Не покидает чувство, что Паша прилетел не просто так и мой секрет уже вовсе не секрет.

— Домой? Или есть силы сходить со мной в кафе или ресторан? Я жутко голодный.

— Домой. У меня есть чем тебя накормить. Ты же вроде как неприхотлив в еде? — вспоминаю я.

— Абсолютно. Что у тебя вкусненького?

— Суп, запечённое мясо и блинчики с ягодами. Мне сегодня утром так захотелось клубники. Думала, с ума сойду, если не съем хоть одну штучку. Пришлось выбираться на рынок. И понеслось. Ты любишь фрукты?

Паша пожимает плечом, трогаясь с места.

— Да. Только, чтобы наесться клубникой, мне нужно килограмма два, не меньше, — смеётся он.

— Здесь парковка запрещена. Десять минут, и машину увозят на эвакуаторе.

Я сильнее сжимаю бутылочку с водой, которую держу в руках.

— Да? — Паша удивлённо приподнимает бровь, осматривается по сторонам. — Точно. Знак не заметил. Вообще-то я иначе планировал нашу встречу, но ты всё испортила, напугав меня, что в обморок спикируешь. Часто у тебя так?

— Нет. Но лучше не стрессовать.

— Это ты про мои сообщения, а затем неожиданное появление?

— Да.

Паша издаёт глухой звук, похожий на усмешку. Мне до сих пор не верится, что он здесь. Неужели знает про тест и мою беременность от него? Всё же я реалист до мозга костей, а Измайлов хоть и бывает романтиком, но… не тот это случай. Мы ведь всё выяснили в прошлый раз, он вполне логично объяснил, почему не готов взять на себя ответственность за чужого ребёнка.

Мы останавливаемся у дома, Измайлов недовольно хмыкает.

— Да, места на парковке маловато для таких габаритов. Переусердствовал.

Я поворачиваю голову, разглядывая Пашу. Настроение у него хорошее, улыбается, вид отдохнувший, но глаза задумчивые. И они выдают его.

— Если постоять пару часов, то вполне нормально, — говорю я с вежливой лёгкостью.

— Пару часов? — морщится он.

— Угу, — как ни в чём не бывало отзываюсь я и выхожу из машины, отстегнув ремень безопасности.

Наверное, и правда из-за погоды штормит. Голова ватная, ноги слабые. Мне бы немного полежать.

Мы заходим в квартиру, Паша бросает ключи от машины на комод и, не стесняясь, идёт осматривать комнаты. Задерживается в гостиной, а потом останавливается в коридоре между моей и Аниной спальней.

— И какая твоя? — спрашивает он, разглядывая спальни через открытые двери.

Я не могу понять его настроение — вроде улыбается, но как будто напряжён и даже немного раздражён.

— Твои предположения?

— Эта, — без раздумий выбирает он правильную, и я улыбаюсь.

— Почему?

— Работая с твоей сестрой бок о бок несколько месяцев, я заметил, что она не любит книги. Хотя по роду деятельности ей приходится читать много литературы, в её руках исключительно юридические справочники и статьи. А вот ты… — кивает Паша на стопку книг на столе в моей спальне. — Похоже, другого мнения.

— Да, ты прав. Аня с детства не любит читать, а я не выпускаю книгу из рук. Проходи на кухню, мне нужно переодеться.

— Зачем? У тебя красивый купальник, — замечает Измайлов, приподняв уголки губ.

Я ловлю его тёмный взгляд и опускаю голову. Тут же смущаюсь, поправляя платье. Оно с запáхом, в вырезе видно лиф и немного живот. Разворачиваюсь, чтобы зайти в спальню, но Паша ловит меня за руку и прижимает к стене.

— Такая ты замкнутая и растерянная, Софья. Будто и не рада меня видеть. Или рада? — Серые глаза гипнотизируют, лишая воли.

Мне не показалось. Он всё знает. И поэтому прилетел. Хочет услышать признание от меня? Лёгкие начинает жечь от невозможности сделать полноценный вдох.

— Это твой ребёнок, Паша, — признаюсь я. — Я от тебя беременна. Аня меня сдала, да?

Измайлов медлит с ответом несколько секунд, будто размышляя над чем-то, а потом кивает.

— Изобретательная у тебя сестра. Я был под впечатлением. Большим. И никак не могу отойти от шока.

— И не ты один. Ане не стоило вмешиваться и сообщать тебе о тесте без моего разрешения, но… если честно, то я даже рада, что она взяла на себя эту миссию и избавила меня от нелепых объяснений. Паша, я не планировала беременность и ребёнка, но уже свыклась с этой мыслью и люблю его… — Осекаюсь, потому что Измайлов обнимает меня за талию.

— Я тоже по-другому всё представлял, но если выбирать между тем, будь это ребёнок Ковальчука или мой, ответ очевиден. Второй вариант мне нравится значительно больше.

Хочу вырваться из сильных рук Измайлова, но он крепко держит.

— Как давно ты знаешь? — выходит из меня сиплым шёпотом.

— Примерно неделю. И уже частично свыкся с этой мыслью. Поначалу будто ушат с холодной водой вылили, но сейчас эмоции улеглись. Пришёл в себя.

Горячая ладонь ложится мне на живот и слегка поглаживает. У меня перехватывает дыхание от Пашиного прикосновения и того, как он смотрит на меня в это мгновение.

— Плоско, — заключает он тихим голосом. — Так и должно быть? Какой у тебя срок?

— Небольшой… Около трёх месяцев. Ещё рано… — Я напрягаюсь и снова хочу оттолкнуть Измайлова, но он склоняется над моим лицом, его дыхание обжигает щёку.

— Не нужно, Софья, не отталкивай меня. Я ведь просто трогаю. К тому же проделал немаленький путь, чтобы увидеться с тобой и поговорить.

Облизываю вмиг ставшие сухими губы. Глазам мокро и горячо, потому что меня затапливает эмоциями. Я едва стою на ногах.

— О чём?

— Пока сам не представляю, как всё будет между нами, но точно знаю, что хочу быть рядом. А ты? Хочешь этого?