35 глава

Удивительно, как один поступок и опрометчивое желание вступить с другим человеком в близость может иметь такие необратимые последствия.

— Я не знаю, Паша, — говорю честно. — У тебя было время, чтобы что-то для себя решить, но меня ты застал врасплох своим появлением и этим вопросом. Мне нужно подумать.

— Долго?

— Не знаю.

— Ты ведь не собиралась признаваться? — продолжает он напирать.

— Это не так. Я сомневалась, не хотела торопиться, потому что за плечами непростой развод и боязнь довериться другому человеку. Даже если он отец моего ребёнка и ничего плохого мне не сделал.

— И не собирается делать, — заверяет меня Измайлов. — Ладно. Позже продолжим. Переодевайся. — Он отпускает меня, и я с облегчением выдыхаю, хотя совсем не чувствую тела и ног от напряжения.

На автомате совершаю все действия. Надеваю топ и шорты, собираю волосы в высокий хвост. И только после этого возвращаюсь на кухню. Паша сидит на стуле и что-то делает в телефоне.

— Ты планируешь провести здесь весь отпуск? — интересуюсь я, доставая посуду из шкафчика.

— Угу, — отзывается он, не поднимая головы. — Для каких целей спрашиваешь? Хочешь предложить экскурсию?

— Возможно. И как долго он будет длиться?

— Как долго я пробуду здесь? — Паша пожимает плечами и поднимает на меня быстрый взгляд. — Пока не знаю. До первого форс-мажора на работе. Обычно больше двух недель без меня не выдерживают. На пепелище возвращаться тоже неохота. Что это? — кивает он на ноутбук на столе, и я замечаю, что Измайлов уже успел в нём полазить и пощёлкать открытые вкладки, пока я находилась в спальне.

— Какой любопытный, — хмыкаю я.

— Ищешь работу? Уверена, что на данном этапе тебе это необходимо? Есть проблемы с деньгами? Или дело не в них?

— У меня нет проблем с деньгами. Просто изучаю информацию, какой спрос на рынке труда. Мне нравятся языки, я хорошо знаю английский, благодаря сестре. Могла бы подрабатывать репетитором онлайн, попутно осваивать новую профессию. Ребёнок совершенно тому не помеха.

— Какую профессию?

— Экономический факультет подойдёт?

— Неплохо. И то и другое нам пригодится. Одобряю, — улыбается Паша.

— Нам? — скептически приподнимаю бровь.

— Нам, — голос Измайлова становится твёрдым. — Врач, знающий несколько языков и разбирающийся в экономике… Ты, определённо, никогда не заскучаешь в моём обществе и всегда будешь при деле и деньгах.

— Я знаю всего два, — поправляю его. — А ты знаешь много языков?

Закусываю губу, смакуя то, как он сказал «нам». Мне понравилось. Очень.

— Английский, русский, немного немецкий. Меня другие вещи привлекают.

— Ты как-то говорил, что в ближайшее время будешь получать ещё одно образование, — вспоминаю я.

— Тебе же было это неинтересно?

— А теперь интересно.

Паша снова улыбается.

— Ничего необычного, лап. Программирование. Давно нравится это дело, но всё руки не доходили. Есть у меня один знакомый задрот. Он дал пинка. Может быть, познакомлю вас.

— Привезёшь друга на юг? И того, у которого жена в положении, тоже?

— Со мной в Москву поедешь, — самоуверенно произносит он.

— Об этом речи не шло! — тут же вспыхиваю я и ощущаю, как краснеют щёки.

— Да. Не шло, — соглашается Паша невозмутимо. — Но всё течёт, всё меняется. Давай вернёмся к этому вопросу позже. Корми меня. Я есть хочу, — чуть ли не стонет он, показывая глазами на духовой шкаф. — Аромат исходит потрясающий.

Я отрезаю большой кусок говядины, накладываю овощи и ставлю тарелку перед Измайловым, присаживаясь рядом. Так непривычно видеть его на нашей кухне.

— Ты говорила, что родители погибли в аварии. Машина в каком состоянии? На чём ты передвигаешься по городу? На такси? И сама таскаешь тяжёлые сумки с рынка?

— Машину восстановили Влад и Ярослав. Нам с сестрой было не до того. Там оказались незначительные повреждения. Мама умерла, не приходя в сознание, — удар пришелся на её сторону. Открытая черепно-мозговая травма. У папы не выдержало сердце после её смерти. Обширный инсульт. Они ушли в один день с разницей в несколько часов. Оказывается, у папы были проблемы со здоровьем, но он это скрывал.

Не знаю, зачем всё это рассказываю, но тут же жалею о своём порыве. В носу начинает щипать, и я отворачиваюсь.

Паша ест какое-то время в молчании.

— Ты не будешь? — спрашивает он, когда я отрезаю ему ещё кусок говядины. — Ты очень похудела. Не во всех местах, но всё же.

— Пока не хочется. У меня сильно изменились вкусовые предпочтения. Первые недели ничего, кроме фастфуда, не хотелось, от всего мутило. Сейчас же не слезаю с фруктов и овощей. Каждый день какие-то новшества. И эти желания порой доходят до навязчивых идей и трясучки. Если не съешь то, чего сильно хочется, возникает ощущение, будто тебя пытают.

— Ужас какой, — морщится Измайлов. — Так это всё не бред? Селёдка, приправленная взбитыми сливками, малосольные огурчики с мороженым?

Отрицательно качаю головой.

— Не бред. Но подобных ужасов мне пока не хотелось.

— Спасибо, лап. Очень вкусно. Тест-драйв на хозяйку пройден. — Паша отодвигает от себя тарелку, а я едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в него что-то тяжёлое. — Какая комната моя? — Он хитро щурит глаза.

В следующую секунду в него летит полотенце.

— В принципе, я был уверен, что не останусь, — смеётся Измайлов.

— У тебя есть где переночевать, так?

— Ты предсказуема, лап. Могла бы и подыграть.

Я отворачиваюсь, расплываясь в счастливой улыбке. Всё же хорошо, что он приехал. И Аню не за что поругать. Ну почти не за что.

Мы перемещаемся в гостиную. Измайлов располагается на диване и снова что-то делает в телефоне, а я продолжаю разбирать старые вещи. Мне даже своими делами заниматься комфортно, пока он находится рядом. Ни капли не раздражает.

Так проходит примерно полчаса, а потом Паша начинает громко смеяться.

— Что ты там смотришь? — не выдерживаю я.

Меня буквально накрывает любопытством.

— Видосы в интернете. Хочешь покажу один?

Он подходит ко мне и протягивает свой телефон. Я два раза пересматриваю ролик, который вызвал у него столько эмоций, и возвращаю смартфон, делая пометку в голове не подпускать его к ребёнку, пока тому не исполнится год. Или два.

— Ну это забавно же, лап. Что ты так сморщилась? Глянь, как мелкий доволен.

— Ты его сохранил, — недовольно замечаю я.

— Ну да, — удивляется он. — Что такого?

— Я не подпущу тебя к ребёнку, — на полном серьёзе отвечаю я.

— Это ещё почему? — Улыбка исчезает с его лица.

Закатываю глаза и иду на кухню, чтобы попить воды. Я точно с ним поседею. Ребёнок ещё даже не родился, а он сохранил видео в папке, как робот-пылесос катает грудничка по дому, и с горящими глазами показывает мне его, предвкушая, что провернёт такой же финт? Страшно представить, что он ещё там насохранял.

— Тебе же скоро будет сложно убираться с животом? Я хочу купить тебе помощника.

— Ты сейчас в гостиницу отправишься, понял? — Я всё же не могу сдержаться и улыбаюсь. Вот как у него это получается? С ним всегда интересно и есть, о чём поговорить. — Кстати, у тебя телефон на пароле?

— Конечно. Почему ты интересуешься?

— Просто так.

— Хочешь иметь доступ ко всем моим безумным идеям? Нет уж, лап. Не хочу преждевременного расставания. Я не для того приехал. — Паша подходит сзади и кладёт руки мне на талию.

Даже не пытается держать дистанцию. Ведёт себя так, будто ничего не произошло и всё между нами по-прежнему просто и беззаботно, как и было до беременности. Хотя отчасти так и есть. По сути, ничего не изменилось.

— Я не всегда такой простой в общении, привык жить в мире внутри себя, держать эмоции под контролем. Но с тобой мне легко. — Паша сплетает наши пальцы в плотный замок. — То, что неприемлемо для одних, отлично вписывается в рамки нашего общения. С первых же встреч. В детстве мать наказывала меня за провинности молчанием. Включала игнор, и для меня, маленького мальчика, это было так, словно весь мир отвернулся от меня. Времени много прошло, а какие-то ощущения никогда не стираются из памяти. Как бы ты ни обижалась и ни злилась, не советую относиться ко мне с равнодушием и пренебрежением. Если не хочешь поставить точку в наших отношениях.

— Это типа инструкции по эксплуатации? Там много страниц? У меня не очень хорошая память, — уточняю шутливым тоном.

Измайлов хмурится и отрицательно качает головой.

— Страниц в инструкции не много, но подпунктов достаточно. Я о серьёзных вещах говорю, Софья. Не нужно от меня защищаться или переводить всё в шутку. А если с памятью есть проблемы, то будем её тренировать. Не беда.

— Ты не останешься ночевать, — лепечу я, когда Паша склоняется и жадно скользит языком по моей шее, сжимает бёдра ладонями.

— Конечно нет…

— Паша… — в моём голосе одновременно протест и безумное требование, чтобы не останавливался, но определиться, чего хочу больше, не могу.

Появился внезапно, налетев как ураган, и перевернул всё верх дном.

— Какие-то ограничения и запреты от врача? — хрипло спрашивает он.

— С ребёнком и со мной всё в порядке. — Я с шумом втягиваю в себя воздух, когда ласки становятся настойчивее.

Измайлов вплотную притягивает к себе, и мы сливаемся, как две материи.

— В таком случае расслабься, лап. Я буду нежен, — говорит он и, подхватив меня на руки, направляется в спальню.