42 глава

— Теперь моя очередь с ним кататься, — доносится голос Динара, и мы обмениваемся с Наташей насмешливыми взглядами.

Они с Измайловым уже час катают Тимура по дому на электросамокате, и тот довольно хохочет, а мы сидим на кухне и пьём чай.

— Его уже пора спать укладывать. К тому же мы с дороги, — говорит Наташа, покачивая головой и не в силах сдержать улыбки, когда Динар и Паша снова начинают спорить, кто будет кататься с Тимуром.

— Они всегда так себя ведут, когда вместе? — Я сжимаю лежащую на столе ложку, ощущая, как тепло разливается по телу от мысли, что мне хорошо в доме Измайлова и с его друзьями.

— Да. Паше очень нравится Тимур. Он говорит, что это любовь с первого взгляда. Сын тоже обожает его, а Динар ни в чём не хочет им уступать. Этим мужчинам можно смело рожать футбольную команду. Они организуют сыновьям досуг. Впрочем, как и девочкам. Ни капли в этом не сомневаюсь.

— Вы часто бываете в Москве? — интересуюсь я.

— Редко. Примерно год назад перебрались в Мюнхен. Обычно Паша к нам прилетает. У нас они ведут себя точно так же, — улыбается Наташа и поднимается из-за стола.

Наливает в стакан воды из графина и пьёт. У неё уже заметен животик, хотя мы одинаковой комплекции и предполагаемые даты родов рядом.

— А вы с Пашей давно вместе? — спрашивает Наташа, задерживая на мне внимательный взгляд.

— Нет, не очень, — отвечаю уклончиво. — Примерно столько же, сколько и моей беременности.

Наверное, слишком рано для истории о шалостях моей сестры. Повременим с откровениями.

— Вы интересно смотритесь вместе. Чем-то похожи лица. Ребёнок получится красивым, — делает Наташа комплимент. — Не как у нас с мужем. Но ты и сама уже заметила. Сын на меня не похож. В роддоме надо мной подшучивали и предлагали сделать тест ДНК.

Я улыбаюсь. Действительно, заметно, что Тимур — копия отца.

Наташа выходит в коридор и зовёт Динара. Говорит, что сына пора купать и укладывать. Покатушки на самокате заканчиваются. Плечи Тимура начинают дрожать, глаза блестят от слёз, он расстроенно всхлипывает.

— Ну ты чего, колбасье? Сопли подбери. Завтра продолжим. — Паша щёлкает Тимура по носу и берёт на руки, прижимая к себе.

Прислонившись к косяку, я наблюдаю за ним, чувствуя, как сердце сжимается от нежности, когда вижу Пашу с ребёнком на руках. Ещё мужественнее выглядит в такие моменты. Отцовство, определённо, ему к лицу.

— Я тебя прошу, не называй его так, — раздражённо вздыхает Динар. — Тимуром его зовут. И к тому же сегодня он вон какой улыбчивый. Как никогда.

— Уже нет, — замечает Наташа и просит Пашу поставить Тимура на пол.

Берёт сына за руку, и они идут вместе с Динаром в свою комнату.

— Колбасье? — усмехаюсь я. — Это прозвище такое? Почему?

— Потому что деловая колбаса. Маленькая копия Асадова. Разве не заметила?

— Да, заметила. Очень похожи. Наташа такая хрупкая и красивая, но мальчик явно не в неё пошёл. Чёрненький, в отца.

— Может, со вторым им повезёт. Асадов мечтает о белокурой дочке — маленькой копии своей жены.

— А ты?

— Я кого хочу? — Паша на секунду задумывается. — Наверное, тоже девочку. Чтобы была с такими же губами, как у мамы, и по утрам обнимала меня маленькими ручками за шею. — Он прижимает меня к стене и целует.

Натягиваюсь струной, когда Паша проталкивает язык мне в рот, и обвиваю его затылок руками, прижимаясь теснее.

Слышится глухое покашливание и мужской голос:

— Извините, что отвлекаю, — говорит Динар. — Робот барахлит, температуру воды не можем нормально настроить.

— Иду.

Паша облизывает влажные губы, подмигивает мне и идёт за Асадовым.

Я убираю чашки со стола, загружаю всё в посудомойку и подхожу к окну, попросив Ирину открыть жалюзи. Паша возвращается через пять минут. Обнимает сзади и целует в шею.

— Я только сейчас задумалась. Динар и Наташа ведь недавно поженились? Ты к ним на свадьбу ездил несколько месяцев назад?

— Угу.

Я не вижу лица, но чувствую, что он улыбается.

— Жаль, ты не полетела. Было очень душевно. Все свои. Могла бы не отшивать меня, но кто же знал, да?

Его руки обнимают мой живот и ласково поглаживают. Горячие дыхание вызывает рой мурашек на коже.

— У них ребёнку три года, а свадьба было не так давно, — развиваю свою мысль.

— А ты у Наташи спроси, почему так вышло, — шепчет Паша и снова целует в шею, а потом резко поворачивает к себе.

Сердце делает нервный кульбит, когда мы встречаемся глазами. Он снова меня целует, будто дразнит.

— Нет, я не буду. Это невежливо. Но у тебя уточню одну деталь. Они расставались? — пытаюсь я продолжить диалог.

— На три года, — выдыхает Паша мне в рот. — Динар ничего не знал о ребёнке. Это долгая история, лап. Сейчас они вместе и счастливы. На этом и закончим. — Он отстраняется и зевает. — Идём спать? Мне завтра рано вставать. Кстати, знаешь, о чём я недавно подумал? Может, на крыше дома сделать вертолётную площадку? В городе пробки, не особо хочется столько времени проводить в дороге, пока вы с малышом будете одни. Как тебе идея?

Я не спешу с ответом, переваривая услышанное.

— Вертолётную площадку на крыше?

— Угу, — смеётся Измайлов, заметив моё изумление. — За тобой оставлю решающее слово. Шум от него сильный, — предупреждает он.

Закатываю глаза и иду за Пашей в спальню. Надеюсь, он пошутил. Похоже, скучать с ним не придётся никогда.

Я засыпаю почти сразу и просыпаюсь от тошноты. Она снова вернулась и одолевает по утрам, пока что-нибудь не съем. Паши нет в кровати. Провожу рукой по простыне, смотрю на часы и изумлённо хмыкаю. Сколько часов в день он спит? Три? Четыре? В лучшем случае.

Дав себе минуту, чтобы справиться с головокружением, шлёпаю босыми ногами по коридору и, приближаясь к кухне, слышу мужские голоса и звон посуды.

— Нет, в этот раз не прокатит обойти их систему безопасности. Уже светанулись. Федотов всё же гнидой оказался. Как чувствовал, что жди подвоха с его стороны после того, как деньги перечислил, — говорит Асадов.

— Сам не ожидал, что так подставит. Вот и помогай после этого людям. Скорее всего, на него надавили, но это его не оправдывает. С сахаром? — спрашивает Паша.

Голос уставший, глухой и, судя по интонации, предельно сосредоточенный.

— Да, четыре ложки закинь, нужно мозг зарядить, я ещё не проснулся, — доносится смешок Динара. — Давай ты с Эриком слетаешь к Бергу, а я на днях наведаюсь к одному общему знакомому. Возможно, по старой дружбе он чем-то поможет. Но сразу предупрежу, что не возлагаю на него больших надежд, а если он и протянет руку помощи, то это влетит в копеечку. И с Софьей придётся поговорить. Мы можем забрать её на время. К тебе сейчас будет повышенное внимание, не нужно светить уязвимые места, и особенно детей. Габузов не отстанет, пока не докопается, что за суммы осели на счетах, будет давить и искать лазейки.

— А вы когда обратно? — уточняет Паша.

— Дней через десять, не позже. Мне нужно кое-какие дела закончить, Наташа с Серафимой на следующей неделе договорилась встретиться. Так что не затягивай с разговором. Имей в виду, что прессовать будут жёстко. Зачем ей эти переживания накануне родов? А в Мюнхене Наташа, Надя, куча детей. Будет под присмотром, ничего не случится. Прилетишь за ней, как всё утрясётся. И заодно почву подготовишь под стабильную жизнь, если планируешь жениться и детей сам воспитывать.

— Да, я об этом тоже подумал. Обороты нужно сбавлять. И про Софью ты прав. К сестре отправить не вариант, там бывший — отмороз полный, как Белецкий. Пусть с вами, наверное, поживёт. Мне так действительно будет спокойнее. Поговорю с ней на днях.

Я слышу шелест бумаг и упираюсь спиной в твёрдость стены, чтобы устоять на ногах.

— Вот эти суммы Федот слил, да? — спрашивает Асадов.

— Да, и ещё пара строчек ниже. — Паша с грохотом ставит чашку на стол и ругается. — Кстати, про Белецкого. Объявился на днях. В брендовом шмотье, часы на запястье, девочка при нём молодая. Пересеклись в ресторане. Я сделал вид, что не заметил его, а на следующий день он в офис припёрся. С бумагами. Бизнес-план какой-то показывал. Денег просил. Я его, конечно же, послал, но осадок остался. Его внезапные появления из равновесия выводят. Как бы чем плохим однажды не кончилось. Я держусь из последних сил.

— Урод, — хмыкает Динар. — Мало ему, значит, мои ребята навтыкали в прошлый раз? Не понял ничего? Повторим. Не бери в голову, Паш, и не связывайся сам. Я решу.

— Нет, не трогай пока никого. Юля на днях собиралась приехать, с ним хочет увидеться. А после, как улетит, — он твой.

Асадов глухо смеётся, а у меня по спине бежит холодок.

— Хорошо. Вот, смотри, ещё косяк может всплыть: здесь цифры задвоились. Равику показывал?

— Да. Сегодня будем снова всё проверять и данные переносить на новые сервера. Эрик их зашифрует, Равик косяки уберёт.

— Звягинцева предупреди, чтобы постоянно в офисе находился.

— Есть информация, что опять с облавой нагрянут? — спокойно спрашивает Паша.

Они непринуждённо обсуждают серьёзные вещи, а мне ещё больше становится не по себе от осознания, что, возможно, это не впервые.

— Такой информации нет, но я не удивлюсь. Ты глянь на эти нули. Федот в край охренел. Его из задницы вытащили, а он решил так подставить? Одно дело — бабки терять, но свободой рисковать — это уже другая история. В тебя и без этих строчек вцепились, ищут уязвимые места, и, если сейчас не разрулить, вполне могут прикрыть. А этого никак нельзя допустить, — зло чеканит Динар.

Воздух начинает стремительно покидать лёгкие. В ушах шумит, и я больше ничего не слышу. Тошнота подкатывает к горлу, но я не уверена, что готова сейчас появиться на кухне и обозначить своё присутствие. Придётся потерпеть или пообниматься с «белым братом».

Возвращаюсь в спальню на тяжёлых, непослушных ногах. Мысли, много мыслей и противоречивых эмоций раздирают меня в это мгновение. Через пятнадцать минут выглядываю в окно и замечаю, что машина Паши выезжает со двора. Я на автомате иду на кухню, к холодильнику, чтобы избавиться от тошноты. Никаких следов бумаг на столе, лишь отголоски недавнего разговора осели в памяти и мешают сделать полноценный вдох. Внутри полная сумятица. Неужели проблемы Паши настолько серьёзны, что мне придётся улететь на время из страны и оставить его одного?