43 глава

— Ты одна дома? — удивляется Паша, когда я выхожу его встречать.

Слегка щурится и опускает глаза на мой живот. Он заметно округлился за последнюю неделю и теперь вызывает пристальное внимание со стороны Измайлова. Нужно будет купить на днях что-то посвободнее из одежды. Чтобы не так облегало. Ещё чуть-чуть, и я не смогу застегнуть пуговицу на джинсах.

— Наташа с Тимуром уехали в город. Встречаются с Серафимой. Это их бывшая няня…

— Я в курсе, кто она, — перебивает Паша, скидывая ботинки.

По мимике почти незаметно, но я улавливаю, что он разочарован. Неужели действительно так нравится Тимур и расстроился, что его нет дома? Очень интересно чем именно, но я решаю отложить этот вопрос на потом. Кажется, сегодня кто-то не в настроении.

— Может, тоже куда-нибудь съездим? — предлагает Паша. — Ресторан, кино, парк? — перечисляет он.

С того дня, когда я случайно подслушала их разговор с Динаром на кухне, прошло чуть больше недели. Меня пугает, с каким спокойствием ведёт себя Паша. Будто ничего из ряда вон выходящего не происходит. Впрочем, и Динар тоже себя никак не выдаёт. Но неизвестность медленно убивает мою выдержку и самообладание. Приезд Наташи, возможно, просто совпадение, но с каждым днём я убеждаюсь в обратном. Это своего рода отвлекающий манёвр. Для всех. И очень удачный, потому что ребёнок в доме и добродушная жена Динара действительно привносят какое-то умиротворение и внушают уверенность, что у мужчин всё под контролем. Но ведь это не так. Даже в те часы, когда Паша и Динар дома, они постоянно на телефоне и из их разговоров понятно, что проблемы сами не рассосутся. Их необходимо решать.

— Прогулка в парке и ужин в твоём любимом месте, — отвечаю я спустя небольшую паузу.

— Отлично. Давно никуда не выбирались. Надо разнообразить наши будни, да, лап?

Паша достаёт телефон и бронирует столик в ресторане на восемь. На двоих. Я хочу предложить ему кофе, но не успеваю: он завершает разговор и, сделав шаг, упирается рукой в стену над моим плечом и хищно улыбается. Опускает глаза на губы.

— Полчаса хватит на сборы? — спрашивает, а сам уже гладит бёдра и, склонившись, касается языком шеи, вызывая дрожь в ногах. Кожа пылает.

— Если не остановишься, то нет.

— Не остановлюсь, — произносит Паша спокойно и целует глубже.

Наши языки сплетаются, я обвиваю его шею руками и льну. Массирую затылок, перебираю пальцами жёсткие волосы и негромко охаю, когда Измайлов поднимает меня на руки и несёт в спальню. Мы занимаемся любовью быстро, в последнее время он несдержан. Возможно, так сказываются проблемы и стресс на работе, не знаю. Внешне Паша невозмутим, но внутри у него, похоже, происходит армагеддон. Я откидываю голову и зажмуриваюсь, чтобы он не увидел выступающих слёз, когда подводит нас к пику за считаные минуты. С ним всегда сильно и бьёт эмоциями наотмашь. Спазмы рождают тепло, и оно расходится по телу мягкими волнами. Мне требуется время, чтобы перевести дыхание и прийти в себя после испытанного наслаждения.

— Правда хочешь куда-нибудь поехать? — спрашиваю я, спуская ноги с кровати.

— Угум, — отвечает он глухо и выглядит слегка задумчивым.

Набирает Динара и уточняет, когда они будут дома. Предупреждает, что завтра утром летит с Эриком в Австрию, и просит позвонить какому-то Бергу.

— Ты летишь в Австрию? — удивляюсь я, подходя к шкафу с одеждой.

— Буквально на день, — лениво потягивается Паша и поднимается с кровати. — Максимум на два. По работе, лап. Соскучиться не успеешь.

Он целует меня в плечо и идёт в душ.

Прикусываю губу и с минуту смотрю на закрытую дверь, прислушиваясь к шуму воды, а потом начинаю собираться.

Через час Степан останавливает машину у любимого ресторана Измайлова. Паша подаёт мне руку, помогая выйти, и обнимает за талию. Осматривается по сторонам и ведёт по узкой улочке к парку.

— Тепло сегодня, может, немного прогуляемся?

— Предлагаешь нагулять аппетит?

— Типа того.

Я понимаю, что Измайлов не просто так позвал в ресторан и предложил прогуляться. Не захотел в стенах дома разговаривать о моём отъезде? Становится любопытно, что он скажет и как преподнесёт значимую для нас двоих информацию. К счастью, у меня было время на размышления, я обдумала варианты ответов и тоже приняла решение.

— Ты же в курсе, что я иду в ногу со временем? — спрашивает он.

— О чём ты? — непонимающе смотрю на него.

— Роботы, автоматическое управление голосом, вертолётная площадка на подходе. Камеры видеонаблюдения тоже есть. Не во всех комнатах, но имеются несколько штук. Две установлены в коридоре, одна в прихожей и четыре на улице.

Я слегка вздрагиваю, понимая, на что он намекает. Всё же не ошиблась. Ресторан и прогулка не просто так. Хмурюсь, запуская мыслительные процессы в голове. Получается, Паша давно в курсе, что я подслушала их разговор? Но почему молчал? Давал мне время, чтобы подумала?

— Я слышала ваш разговор с Динаром, — признаюсь, сжимая похолодевшие пальцы в кулак. — Не весь, но суть уловила. Я неважно себя чувствовала в то утро, а после слов Асадова, что мне придётся уехать на время из страны, стало ещё хуже. Всё действительно так плохо? — Голос выдаёт мои страхи, я напрочь забываю данные себе установки не превращаться в истеричку.

— Бывало и хуже, лап. Но я тогда был один, у меня не было беременной жены.

— Жены? — У меня перехватывает дыхание.

Мы останавливаемся. Паша внимательно оглядывает моё лицо и крепко, почти до хруста косточек, прижимает меня к себе, заметив, в каком я состоянии.

— Жены, — твёрдо произносит он, поглаживая мою спину. — Хотелось бы при других обстоятельствах это сделать, но сам виноват, что всё так.

Измайлов приподнимает уголок губ и тянет мою руку вниз, к паху. Боже, даже в этой ситуации хочет дать понять, что я вызываю у него сильное желание? Он кладёт мою ладонь на что-то твёрдое и просит достать это из кармана. Вытаскиваю небольшую коробочку и, открыв её, чувствую, как в ногах появляется слабость. Кольцо. С красивым камешком, который переливается и выглядит восхитительно. Горло сдавливает огненным жгутом, в ушах звенит.

— На нём гравировка есть. При таком тусклом свете ты ничего не увидишь. Дома посмотришь. Или в ресторане. — Измайлов старается придать голосу весёлые интонации, пока из моих глаз текут слёзы.

Уверенно берёт мою руку, надевает кольцо на палец и прижимается губами к тыльной стороне ладони, целует.

— Паша… — Становится по-настоящему страшно от того, как он сейчас смотрит на меня. — Мы же не прощаемся?

Он несколько раз моргает, тёплая ладонь крепче сжимает моё запястье.

— Почти. Асадовы улетают через неделю. Я хочу, чтобы ты поехала с ними. Мне нужно утрясти здесь проблемы, на это потребуется время. Сколько — сказать не могу. Может, два месяца, может, три. Может, чуть больше или меньше. Я по жизни одиночка, Софья. Близких людей нет, уязвимых мест тоже. Желание развиваться и работать всегда было в приоритете. Но теперь многое изменилось. Бывает так, что за считаные дни человек становится тебе чужим, а бывает, что наоборот. В нашем случае произошло наоборот. Мысли теперь часто крутятся возле тебя, ребёнка и вашей безопасности. Ответственность на мне большая, порядочные люди на меня работают. Я не из числа тех, кто сеет хаос и, когда появляются проблемы, первым бежит с корабля, оставляя всех и вся на произвол судьбы. В Мюнхене тебе будет хорошо и безопасно. Я не могу пустить всё на самотёк. Прости.

На секунду прикрываю глаза, чтобы взять себя в руки. «Я сильная, мы справимся. Это всего лишь разлука. Не навсегда. На какое-то время», — успокаиваю себя, облизывая сухие губы.

— Звучит честно, но удручающе. Я буду рожать в Германии?

— Не исключаю такой возможности. Но даже если и так, ничего в этом плохого не вижу. Медицина там замечательная. Всё будет хорошо. Я в этом уверен.

Даже спорить не собираюсь, но как же тяжело на сердце и тоскливо… Почему такая несправедливость? Я не хочу оставлять Пашу одного. Всё сжимается внутри от мысли, что могла бы быть рядом, но должна буду находиться за тысячи километров, по сути, с чужими для себя людьми, когда ему необходима поддержка.

— Смена документов — формальность, которую решим ближе к родам. Наш ребёнок будет носить моё отчество и фамилию.

Паша нежно целует и тем самым ранит сильнее. Я из последних сил стараюсь сохранять невозмутимость, и то лишь внешне. Нет смысла обманывать саму себя. Мне больно. Очень.

— Предлагаю отметить это событие. — Паша стискивает мои пальцы, а мне приходится вести сражение с новым приступом удушья, потому что никогда чувства к нему не ощущались так остро, как в это мгновение.

К ресторану мы возвращаемся спустя полчаса. Я молчу и прислушиваюсь к себе. Измайлов что-то во мне поменял. Окончательно и бесповоротно. Я не хочу предстоящей разлуки. Но и добавлять Паше лишних поводов для беспокойства тоже не имею желания. К тому же я теперь не одна. Во мне развивается маленькая жизнь, наше будущее, и я не могу подвергать ребёнка риску и думать только о себе. Так нельзя. Это эгоистично.

Мы садимся за столик. Официант приносит меню и одаривает нас приятной улыбкой. Я прошу стакан воды и скольжу взглядом по Пашиному лицу. Так много хочется ему сказать, но если произнесу хоть слово, то эмоции размажут меня и я расплачусь, а это последнее, чего бы мне хотелось в такой день. Мне только что предложение сделали — это явно не повод для слёз.

— Что с анализами, Софья? Ты сегодня была у врача? — спрашивает Паша, когда официант отходит от нас, приняв заказ.

Делаю над собой усилие, чтобы голос звучал как обычно:

— Визит в клинику пришлось перенести на завтра.

— Почему?

— Ты будешь смеяться.

Он вопросительно приподнимает бровь, ожидая ответа.

— Тошнило с утра. Спросонья я пошла к холодильнику и забыла, что у меня назначена куча анализов. Их обычно сдают натощак.

Измайлов улыбается, его глаза смотрят в мои с теплом.

— Предлагаешь повесить на холодильник замок?

— Не поможет. — Я тянусь к сумке и вытряхиваю на стол заначку: несколько шоколадных батончиков и гору мятных леденцов.

— Спрячь, — смеётся Паша. — Это приличное заведение. Если нас сейчас попросят покинуть ресторан, то этим я точно не наемся.

— Жаль, — хмыкаю я, пожимая плечами.

Облегчение, что между нами всё как прежде, затапливает меня, но ненадолго. Паша, взглянув куда-то в сторону, меняется в лице — выражение становится брезгливым и суровым, челюсть напрягается. Я слегка поворачиваюсь и замечаю за столиком неподалёку незнакомую пару: мужчина в возрасте в обществе миловидной блондинки. Пара мило беседует и на нас не обращает внимания.

— Всё в порядке, Паш? — мой голос не выдаёт никаких чувств, лишь лёгкую заинтересованность.

Измайлов переводит на меня расширенные глаза. Скользит взглядом так, будто видит впервые, и отрицательно качает головой, подзывая официанта.

— Поужинаем в другом месте, — говорит он и отменяет заказ.