44 глава

— Кто этот человек? — спрашиваю я, когда мы оказываемся на улице.

Всматриваюсь в лицо Измайлова, на котором застыл отпечаток задумчивости.

— Не бери в голову. Ты его всё равно не знаешь.

— Зато ты, похоже, очень хорошо?

Паша кивает и открывает заднюю дверь машины. Ждёт, когда я заберусь в салон. Достаёт сигареты и зажигалку. Выглядит он как обычно, ничто не выдаёт внутреннего напряжения. Лишь пальцы слегка дрожат.

— Сейчас покурю и поедем в другой ресторан.

Измайлов берёт в руки телефон и кому-то набирает сообщение. Ему тут же перезванивают, но он сбрасывает звонок. Докуривает сигарету и возвращается в салон, обнимает меня за плечи.

— Степан, через два квартала ресторан «Сайрус». Останови у входа.

— Понял, — невозмутимо отзывается водитель.

— Шоколадный батончик будешь? — спрашиваю я.

Паша бросает взгляд на часы и, усмехнувшись, отрицательно качает головой.

— Нет. Не хочу перебивать аппетит.

Не вижу смысла настаивать, чтобы узнать, кто были те люди в ресторане и почему Измайлов захотел сменить локацию. За дни, которые мы провели вместе, я поняла: бесполезно на него давить. Иногда он бывает замкнутым, и в такие моменты лучше оставить его в покое и не приставать с лишними вопросами.

— На днях мой адвокат с тобой свяжется. Подпишем кое-какие бумаги перед отлётом. Пока всё не решу в России, останешься Зиминой. Хорошо?

— Без проблем. Для меня это не принципиально, — соглашаюсь я.

И не лукавлю. У меня был брак, пышная свадьба, замуж я выходила с мыслями, что это на всю жизнь. Как же. Недолгая была эта жизнь. К счастью, только семейная. И по сути, это всего лишь строчки в паспорте. Они не уберегают ровным счётом ни от чего. Важно совсем другое. Например, то, что я чувствую к Измайлову. Подобных сильных эмоций у меня ни к кому не возникало. Теперь я это отчётливо понимаю.

Достаю мятную конфету и шуршу упаковкой. Паша поворачивает голову и смотрит на меня с усмешкой.

— Проголодалась, лап?

— Токсикоз не дремлет, — шепчу я, расправляясь со сладостью. — Мелочь в животе, похоже, протестует и требует, чтобы её покормили.

— Когда это пройдёт?

— Полагаю, после родов? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Да ладно?

— Не знаю, — пожимаю я плечами. — У всех индивидуально. Но думаю, скоро должно пройти. Обычно первый триместр беременности всех штормит. У меня уже начался второй. Так что ещё чуть-чуть, и будет середина срока.

— Аня звонила, — вдруг переводит тему Паша.

— Да, и мне, — киваю я. — Сказала, что прилетает на днях.

— Вы вряд ли успеете пересечься.

— Я уже это поняла, — тяжело вздыхаю. — Но она хорошую новость сообщила. У них с Ярославом общая командировка в Мурманск. Твоих рук дело?

— Моих. — Паша потирает подбородок, не сводя с меня серых глаз. — Так бы мне пришлось лететь, но я сейчас не могу уехать из города. Их отправлю. Они в тандеме неплохо себя показали. Справятся, — уверенно заявляет он.

— Надолго?

— Месяца на два-три. Не меньше. Думаю, этого срока им вполне хватит, чтобы помириться, — усмехается Измайлов.

— А если бы не твои проблемы в Москве, то мы бы вместе полетели?

Паша прищуривается, и улыбка становится шире.

— Тебя бы устроила роль жены декабриста? Но я бы подобного не допустил. В рабочие командировки я езжу вкалывать, лап. Видимо, действительно придётся пересмотреть многое в своей жизни. Сократить количество поездок, больше доверять другим людям. Таскать тебя и ребёнка по съёмным квартирам, заставляя жить в чужом доме по несколько месяцев, — не наши реалии.

— То есть не взял бы. Признайся, у тебя в каждом городе по невесте?

— Ага. Брошенной.

— Потому что у тебя теперь жена появилась? — Я поднимаю руку и демонстрирую ему кольцо. — Так ведь и по миру можно пойти, если каждой по такому покупать. Не говоря уже о том, чтобы уделять внимание в постели.

— Если что, ты сама затронула эту тему, — смеётся он. — В интернете стоимость можешь не гуглить. Оно делалось на заказ. В кратчайшие сроки.

— По собственному эскизу?

— Да. Считай, у тебя метро на пальце. Или небольшой торговый центр.

Я смотрю на кольцо. На метро и торговый центр явно не похоже. Больше на маленькое произведение искусства. У Измайлова, определённо, есть вкус.

— Если решишь однажды, в порыве злости, швырнуть его в меня, то разобьёшь мне сердце, поняла? — предупреждает Паша.

— Я не такая бесчувственная, какой ты меня считаешь. И вовсе не истеричка. Если что, просто сниму и отдам. Кстати, а что там написано?

Снимаю кольцо и прошу Степана включить свет. Кручу украшение под разными углами, но ничего не могу рассмотреть. Не на русском написано. И не на английском. Латиницей? Что-то про доброту? Никак не могу разобрать.

— А твоё кольцо где? — интересуюсь я.

— В кармане. Они парные, лап. Моё без камня, но с такими же словами и гравировкой.

— Это латынь, да?

— Да.

— И что там написано?

— Твой опознавательный знак, — смеётся Измайлов. — Сама потом расшифруешь. Не приложу к этому ни грамма усилий.

— Окей, гугл, — улыбаюсь я и достаю телефон. — Сейчас мы выведем тебя на чистую воду, — обращаюсь к Паше и тычу в строку голосового поиска. — Bene placito, — произношу чётко и внятно и тут же вижу перевод: «По доброй воле».

Да ладно? Измайлов всё же романтик. В груди снова простреливает и становится нестерпимо больно. Я отворачиваюсь и смотрю перед собой невидящим взглядом, поглаживая ободок кольца. «Только не плакать. Тебе сделали предложение. Это не повод для слёз», — напоминаю себе.

— Ничего не скажешь? — хмыкает Паша.

— Нет, — сдавленным голосом отвечаю я.

По крайней мере, не сейчас. Чуть позже. Нужно собрать эмоции в кучу. И себя заодно.

Домой мы возвращаемся поздно. Очень поздно. Мне смело можно переносить срок сдачи анализов на следующий день, потому что сдавать кровь необходимо натощак, но то, сколько всего мы съели в ресторане, вызывает сильные сомнения, что я буду испытывать голод в ближайшие пару дней.

— Во сколько у тебя самолёт? — спрашиваю я, открывая дверь машины.

— В семь. А тебе во сколько в клинику?

— К восьми. Хочешь, я тебя провожу? — предлагаю в надежде услышать «да», хотя заранее знаю ответ.

— Так боишься совершить налёт на холодильник? — коротко улыбается Паша. — Нет, лап не нужно. Отдыхай. За мной Эрик заедет. Мы вечером обратно. К полуночи буду дома. Тебе Звягинцев сегодня позвонит. Там осталось кое-какие бумажки подписать. Не тяни до последнего. Вылет не за горами.

Мы выходим из машины и я, слегка покачиваясь от усталости, осматриваю территорию.

— В каких местах установлены камеры? У тебя сохранились эротическое видео с нашим участием?

Паша многозначительно покачивает головой.

— Извини, что сразу не предупредил. Никакого компромата, кроме наших недавних покатушек по коридору с Тимуром и твоего шпионажа, у меня нет. Ну и ещё твоей смешной попытки оседлать самокат. Я как-то перед совещанием включил камеру, и если бы знал, что будет так весело, то не стал бы этого делать. — Измайлов едва сдерживается от смеха. — Пришлось перенести его на полчаса, пока ты не удовлетворила своё желание промчаться по коридору на скорости. Скинуть тебе запись?

Я смущаюсь и, наверное, сильно краснею, потому что улыбка Паши становится шире.

— Почему тебе так нравится Тимур? — Кажется, я созрела для этого вопроса.

Улыбка сходит с его лица, но глаза всё так же блестят.

— А чёрт его знает, — пожимает он плечом. — Это сложно объяснить. У Динара с Наташей разница в возрасте почти двадцать лет. Между ними спонтанно всё закрутилось. Асадову вскоре пришлось принимать нелёгкое решение, потому что брат Наташи оказался в безвыходном положении и его с семьёй нужно было спасать. Асадов обрубил все связи жёстко и решительно, но вот как в итоге получилось. О сыне он узнал спустя три года и сказал слова, которые я навсегда запомнил: «Много любви не бывает». В этом я с ним полностью согласен. Тимура я впервые увидел около года назад. Он насупился, когда я к нему подошёл. Сдвинул маленькие брови и посмотрел на меня таким же серьёзным взглядом, как его отец. И всё. Я понял, что пропал. Почти как с тобой, когда ты бросила бумаги на капот и хотела уйти, но я остановил тебя.

— Ты в тот момент понял, что я тебе понравилась?

— Не совсем. Когда ты предложила войти в свой домик в «Дубраве» по доброй воле, у меня как будто что-то щёлкнуло внутри. Вроде и шутка, мелочь, но какие-то ощущения и эмоции… Невозможно объяснить, они просто врезаются в память и остаются в сердце. Навсегда.

Измайлов подходит ближе и опускает лицо к моему. Проводит губами по подбородку.

— Я не пойму, лап, он правда так вырос или ты просто объелась? — горячий, вкрадчивый шёпот обжигает ухо, когда Паша уверенно подтягивает меня к себе за ремень джинсов.

По коже бегут мурашки от его дыхания.

— А ты умеешь испортить романтический момент, да?

Паша улыбается, целует в губы и, обняв за плечи, ведёт в дом.

Я засыпаю в его объятиях, думая о том, как счастлива рядом с ним. И как не хочу уезжать. Очень не хочу.

Почти весь день я провожу в клинике, мне снова делают УЗИ и дарят снимок малыша. Фоткаю его и отправляю Измайлову. Он долго молчит, а потом перезванивает.

— Она с каждым разом всё больше похоже на тебя, — заключает Паша.

— Как ты это определяешь? — удивлённо спрашиваю я. — И почему она?

— Это же профиль на снимке? Посмотри, как она губы выпятила. У меня не остаётся сомнений, кто там и на кого похож, — хмыкает он.

— Ты сказал, с каждым разом? И что же в предыдущем было от меня?

— Худые руки и ноги, — смеётся Паша, а я закатываю глаза.

— Уже не такие худые. Я немного прибавила в весе. И ребёнок тоже.

— Молодцы, лап. Ладно, мне пора. Через час важная встреча и самолёт домой. Скоро буду. Не скучай.

Если бы Паша не сказал о том, что летит в Австрию, я бы и не узнала об этом. Потому что вечером он уже дома, чуть позднее, чем обычно, и сильно уставший.

— Голова болит, — произносит тихо и, закинув в себя таблетки, ложится на кровать. — Иди ко мне, лап.

Стараюсь не накручивать себя и не волноваться за него, но это даётся с большим трудом, а мысли, что нам вскоре предстоит быть порознь, вспарывают внутренности.

Весь следующий день мы гуляем с Наташей и Тимуром в парке. Я отхожу в сторону, когда мне звонит Звягинцев, адвокат Паши. Андрей Валерьевич извиняется, что не может подъехать лично и просит прислать водителя, чтобы Степан забрал мои документы для выезда из страны. Неужели он всё так быстро решил? Мог бы и не торопиться. Но похоже, Звягинцеву даны другие установки.

Тимур просит купить ему мороженое, мы заходим ненадолго в кафе, а по дороге домой я прошу Степана заехать в офис к Измайлову. Наташа остаётся с сыном в машине, я выхожу на улицу и набираю Пашу. Он не отвечает, что происходит довольно часто. Но тут же присылает сообщение:

«Сейчас не могу говорить, на совещании. Если что-то серьёзное, то набери Асадова. Он поехал домой».

«Нет, ничего серьёзного. Работай», — пишу в ответ и толкаю дверь, набирая Андрея Валерьевича.

Звягинцев работает за ноутбуком, на столе кружка с кофе и телефон. Их с Пашей кабинеты находятся рядом. Я была пару раз в этом офисе, мне очень понравились интерьер и атмосфера. А ещё у Измайлова сплочённый коллектив. Это видно невооружённым взглядом.

— Софья Андреевна, спасибо, что заехали, но лучше бы водителя прислали. Сейчас не самое удачное время для визитов. С недавних пор к нам повышенное внимание. В любой момент ждём «гостей».

Я непонимающе смотрю на Звягинцева. Что он имеет в виду? О каких «гостях» идёт речь?

— Я провожу. — Он впихивает папку мне в руки и ведёт на выход.

Едва мы оказываемся в коридоре, как в здании появляется порядка десяти людей в чёрной форме, с масками на лицах и оружием в руках. Первое, что я испытываю, — растерянность, а следом панику и страх. Становится дурно, когда до меня доходит, каких именно «гостей» ждали в офисе Паши.

— Да что ж такое, — удручённо и немного нервно вздыхает Звягинцев, закрывая меня собой. — Софья, идите ко мне в кабинет.

Но я не успеваю сделать и шага, как слышу:

— Андрей Валерьевич, добрый вечер.

Из-за спины адвоката могу разглядеть лишь седовласую макушку незнакомца и резкую жестикуляцию рук.

— Все остаются на своих местах. Не первый раз ведь встречаемся, знаете, как себя вести. Или есть новенькие? Покажите, кого прячете, — просит он Звягинцева.

Тот делает шаг в сторону, и я встречаюсь с хищными чёрными глазами «гостя». Несколько секунд смотрю в незнакомое лицо, вспоминая, где видела его раньше. Догадка озаряет яркой вспышкой. Точно. В тот вечер, в ресторане, когда Паша сделал мне предложение. Седоволосый был в обществе миловидной блондинки. Мужчина задумчиво рассматривает меня в ответ, затем достаёт корочку из кармана брюк, раскрывает её и сует мне под нос.

— Габузов Альберт Павлович. Служба экономической безопасности ФСБ.

Я ничего не успеваю толком прочесть, кроме фамилии и должности, и он прячет удостоверение обратно.

— Работаем, — кивает своим людям. — И не забываем про камеры. Так, а тут у нас что? — Габузов бесцеремонно выхватывает бумаги из моих рук и листает, чуть не вырывая страницы из папки. — Выезд за границу на ПМЖ и покупка недвижимости в Мюнхене? Интересно. Очень интересно.