48 глава

Мы выходим с Пашей из машины на улицу. Порыв ветра с силой бьёт в лицо и немного приводит в чувство. Хотя нет. Кого я обманываю? Не приводит. В горле по-прежнему стоит ком, глаза на мокром месте. Я вонзаюсь ногтями в руку и стараюсь не обращать внимание на то, как ноет сердце, как боль от предстоящей разлуки проникает в каждую клетку.

Несколько дней назад меня выписали из больницы. Цена хорошего самочувствия: два месяца постельного режима, которые я провела в четырёх стенах, будто затворница. Ещё бы столько же продержаться до родов, чтобы смогла прижать сына к груди. Как только врач разрешил перелёты, Измайлов настоял на переезде в Мюнхен. Небольшой уютный домик на моё имя неподалёку от Асадовых — его свадебный подарок. Слишком дорогой, по моим меркам, но я не могла его не принять, учитывая нашу непростую ситуацию. Вникать в подробности, творящегося в жизни Измайлова, мне, естественно, никто не позволяет, якобы в целях моего же спокойствия, но я всё равно догадываюсь, что он задумал. Хочет оказать себе ту же услугу, что и людям, которые иногда обращаются к нему за помощью. Жаль, что встречи с Багдасаровым сведены к минимуму. Эрик бы обязательно что-нибудь да рассказал. А так остаётся подключать воображение или, наоборот, блокировать мысли, направляя их в другое русло.

Я больше не посылаю во Вселенную неправильных запросов и тщательно продумываю мечты, в которых мы с Измайловым встречаемся через месяц в Мюнхене, в худшем случае — через два, а после наслаждаемся сыном и временным затишьем. Не представляю, как всё решится с судом и последующим выездом Паши из страны, но он обещал быть со мной в день родов.

Паша берёт сумку с вещами, свободной рукой обнимает меня за плечи и вдруг останавливается.

— Эрик тоже захотел тебя проводить? — удивлённо хмыкает, кивая на чёрный порше, который паркуется рядом с его танком. — Вы неплохо сдружились, пока меня не было, да? Есть повод для ревности, или пусть живёт?

— Пусть живёт, — говорю я, замечая, что из машины выходит девушка. Миниатюрная, молодая и немного растерянная.

— Это Рина, — представляет Эрик свою спутницу, приблизившись к нам. — Рина, это Павел и Софья. Мои друзья.

— Приятно познакомиться, — тихо произносит она.

— Рина полетит в Мюнхен, — ставит Багдасаров перед фактом. — В медовый месяц.

Мы с Пашей быстро обмениваемся взглядами.

— Ты связал себя узами брака? — невозмутимо спрашивает Измайлов.

— Я? Нет. А вот она — почти. Смотрели фильм «Сбежавшая невеста»? Перехватил беглянку у загса и привёз в аэропорт. Её смелости и безрассудности остаётся только позавидовать.

Рина хмурится, в глубине её синих глаз вспыхивает негодование.

— Перестань вводить людей в заблуждение, Эрик. Я не собиралась сбегать. Ты расстроил мою свадьбу с другим мужчиной. И рушишь мою жизнь.

— Вообще-то наоборот, Рина. Я тебе помогаю, — начинает заводиться Эрик.

Девушка пожимает плечами и, тяжело вздохнув, вскидывает подбородок.

— В таком случае за своей жизнью следи. Куда ты там собирался лететь? На Чегемские водопады? А по мне, гуманнее было бы сразу в «Дигнитас». Возможно, я бы отправилась с тобой, если бы позвал. Но не факт. Слишком впечатлительная. И в отличие от тебя, собираюсь прожить долгую и счастливую жизнь!

Эрик зло смеётся. Мы снова недоуменно переглядываемся с Пашей.

— Я сейчас оформлю бумаги, ты сядешь в самолёт, и на этом всё.

Рина равнодушно пожимает плечами и делает шаг вперёд. Мы вчетвером направляемся в здание аэропорта. Эрик продолжает что-то говорить девушке, не на повышенных тонах, но между ними явно сквозит напряжение. Похоже, это та самая малолетка, которая добавляет ему проблем в жизни? Только со стороны кажется, что наоборот.

Мы остаёмся с Риной одни, когда Паша и Эрик отходят в сторону.

— Тебе есть где жить? — спрашиваю я.

— Есть, — коротко отвечает Рина.

У девушки яркая внешность, запоминающаяся, но сейчас она выглядит немного напуганной, бледной и уставшей. Неужели Эрик действительно расстроил её свадьбу с другим мужчиной? Спрашивать о подобном невежливо. К тому же Рина чем-то напоминает меня несколько месяцев назад, когда я осталась без поддержки близких людей, ошибочно считая их таковыми.

— Надолго летишь в Мюнхен? — пытаюсь разговорить свою новую знакомую, но тщетно.

Рина отрицательно качает головой и отворачивается, обнимая себя руками.

Сын в животе начинает беспокойно копошиться. Я прикладываю руку и слегка поглаживаю. Паша тут же замечает этот жест и прищуривается, сканируя меня внимательным взглядом. Показываю ему большой палец, мол, всё в порядке, и расплываюсь в улыбке. Получаю утвердительный кивок, и они с Эриком продолжают оформление документов.

— Готово. — Эрик протягивает Рине какие-то бумажки, и они направляются к самолёту.

— Нужен месяц или два, чтобы всё тут доделать, и я прилечу, — заверяет Измайлов, целуя меня в висок.

Появление Эрика и его подружки отвлекло от грустных мыслей о предстоящей разлуке, но ненадолго. От понимания, что ещё месяц или два я проведу без Паши, накрывает отчаянием. Это безумно долго, учитывая, как быстро начал расти живот. И как мало времени остаётся до родов.

— Толкается? — спрашивает Паша, когда я снова морщусь и слегка напрягаюсь.

Беру его ладонь и кладу на живот. Сын всё время копошится. Очень больно. Будто протестует и тоже не желает улетать из России.

— Активный растёт. В спорт отдадим, да?

— Обязательно, — хмыкаю я.

Приподнимаюсь на цыпочки и оставляю поцелуй на губах Паши. Близости между нами не было очень давно. Угрозы выкидыша больше нет, но Измайлов так и не прикоснулся ко мне со дня выписки. И вряд ли прикоснётся. До самых родов.

— Лап, прекращай, — просит Паша, когда я углубляю поцелуй и прижимаюсь крепче. — Я ведь не железный. Иной раз страшно до тебя дотрагиваться после всего кошмара, который ты пережила.

Эти слова попадают в цель, сердце начинает ныть по новой.

— Иди, — кивает он в сторону трапа. — Я скоро прилечу.

Ещё в машине мы договорились, что Паша не будет заходить в самолёт, а я не стану оборачиваться. Выполняю своё обещание, но лишь потому, что не могу сдержать слёз и не хочу, чтобы он их увидел.

В Мюнхене меня встречает Наташа. Рина за весь полёт не проронила ни слова, но когда я спрашиваю её номер, диктует цифры, и на моё предложение как-нибудь встретиться в кафе и погулять по городу, отвечает согласием. Не люблю лезть в душу людям, но и оставаться безучастной к боли других тоже не могу. А Регине — оказывается, это полное имя девушки — сейчас, похоже, очень больно.

Первые две недели проходят относительно спокойно и безмятежно. Я занимаюсь обустройством дома, докупаю необходимые вещи, присматриваю что-то для детской и сына. Выбираю коляску, кроватку, посещаю исправно клинику, сдаю анализы, а по вечерам жду звонка от Измайлова. Весь следующий месяц считаю дни до нашей встречи и мысленно сажусь в самолёт, отправляясь к нему в Москву. Больше не радуют ни изучение языка, ни курсы по менеджменту и экономике, ни прогулки с Наташей и Тимуром, ни новые покупки — абсолютно ничего. Я безумно тоскую по Паше.

В один из вечеров, когда я сижу над учебниками, звонит сестра. Машинально прикладываю трубку к уху и закрываю тетрадь с конспектами.

— Приём, телепузик, — слышится довольный голос Ани, и на душе становится теплее. — Измайлов за такое по голове не погладит, но я представила, как ты обрадуешься, и мне стало плевать на его одобрение. Сдаю свежую информацию: Ярослав разговаривал сегодня с Пашей и тот сказал, что летит в Мюнхен.

— Шутишь? — хрипло выдыхаю я, чувствуя, как сердце пускается вскачь.

— Стала бы я так издеваться над твоей нервной системой? В твоём-то положении!

— Вряд ли, — соглашаюсь я и шумно втягиваю в себя воздух, не в силах унять дрожь.

Встаю с дивана и начинаю нервно расхаживать по комнате. Выглядываю в окно. Погода прекрасная, я собиралась погулять, но теперь не уверена, что покину стены квартиры. Буду ждать Измайлова.

— Мы, кстати, на днях возвращаемся с Ярославом из Мурманска, присматриваем себе жильё в Москве.

— Правда? Это радостная, но и одновременно грустная новость, — говорю я, хотя мыслями очень далеко. — Не знаю, когда вернусь в Россию.

— Не печалься, арбузик. Я прилечу через пару недель, ближе к родам. Скинь мне свежую фотку в полный рост. А лучше набери по видеосвязи. Так соскучилась по тебе.

Слышу, как в прихожей хлопает дверь, и машинально делаю шаг в её сторону.

— Ань, мне пора. Кажется, Паша приехал, — прощаюсь с сестрой, завершая разговор.

Твёрдо и уверенно говорить не получается, голос звучит тихо и растерянно. Я так ждала этой встречи! Почти два месяца! Мои чувства сейчас похожи на реку, вышедшую из берегов. Их так много, что затапливает всё вокруг.

Паша замирает, скинув ботинки, и его брови дёргаются вверх, когда он замечает меня, прислонившуюся к стене и наблюдающую за ним.

— Кто-то не выглядит сильно удивлённым, — расплывается в улыбке Измайлов. — Сестра сдала, да?

Я мечусь глазами по его лицу и не могу сдвинуться с места. Дыхание вновь учащается. Он надолго прилетел? Или через пару дней снова вернётся в Москву?

— Только что звонила. Почему ты не предупредил? — Вздыхаю и всё же делаю шаг навстречу, понимая, как морально измотана этой разлукой.

— А чёрт его знает, — пожимает он плечами. — Сказал бы заранее — ты была бы на иголках весь день.

— Ты же не улетишь? — шепчу я. — Останешься до родов, да?

Сердце быстро стучит, пока жду Пашин ответ.

— В тоннеле сейчас ремонт идёт. Скитаться по гостиницам, когда у жены жильё за границей? Нужно быть полным глупцом, лап, — зевает Измайлов и наконец заключает меня в свои объятия.

Несмотря на то, что он здесь и прилетел, в груди всё равно тоскливо тянет. Я давно стала зависимой от него. И этого не изменить. Мы долго стоим посреди прихожей и обнимаемся.

— Паш?

— Что? — тихо отзывается он, перебирая пальцами мои волосы.

— Когда ты в последний раз нормально отдыхал?

Измайлов отстраняется, на его лице появляется задумчивое выражение, улыбка исчезает.

— Подловила, Софья, молодец. Почти трое суток не спал. Думал, в самолёте подремлю, но не получилось. Валюсь с ног от усталости.

Ответ для меня и так очевиден.

— Ты голоден?

— В самолёте перекусил.

— Тогда идём в спальню, — распоряжаюсь я и тащу его за руку вглубь дома.

Свежим ремонтом в детской и гостиной похвастаюсь позднее.

— Уверена? — усмехается Паша и опускает глаза на мой выпирающий живот. — Тебе разве можно?

— Спать пошли, псевдоизвращенец. Знаю ведь, что не прикоснёшься ко мне.

— Лап, мне бы в душ для начала…

— Потом сходишь. — Я толкаю его на кровать и устраиваюсь рядом.

Измайлов аккуратно прикладывает ладонь к моему животу, не сводя с него уставших красных глаз. Наверное, непривычно видеть меня такой круглой? Самой иногда не верится, что внутри меня развивается новая жизнь.

— Спит? — спрашивает он.

— Очень редко. Весь в отца, — подначиваю я.

Паша усмехается и достаёт из кармана джинсов телефон. Снимает блокировку, открывает галерею и протягивает мне.

— Что там? — Я прищуриваюсь и не тороплюсь брать «мину замедленного действия», заметив, каким предвкушением горят его глаза.

— Видео в папке. Посмотри.

Сажусь по-турецки и открываю ролики один за другим. Их порядка тридцати штук, есть очень смешные. Все они с детьми и отцовскими шалостями. Я досматриваю до конца и делаю то, что считаю правильным и уместным в этой ситуации. Это же открытый троллинг! И Измайлов этого нисколько не скрывает, жадно наблюдая за моим лицом и мимикой. Подготовился, засранец?

— Ты всю папку удалила, — досадливо замечает Паша. — Неужели ничего не понравилось? Софья, у ребёнка должно быть счастливое детство, не будь скучной наседкой, — ехидничает он.

— Да, — соглашаюсь я. — Счастливое детство, а не суровое и опасное младенчество.

Паша забирает телефон и кладёт его на тумбочку.

— Ладно, лап. Убавь контраст своего недовольства. Ничего подобного я не собирался делать. Но так соскучился по блеску чёрных глаз и возмущению в твоём голосе, что не смог удержаться, — довольно улыбается он и опять зевает.

Смотрит при этом так, будто действительно скучал. От нахлынувших чувств я задыхаюсь. В глазах собирается влага, и, чтобы Паша её не увидел, я отворачиваюсь и снова укладываюсь на его плече. Измайлов расспрашивает о ремонте, о посещениях клиники и успехах в обучении. Мне приходится делать паузы, когда говорю, потому что дыхание то и дело перехватывает. В какой-то момент он закрывает глаза и проваливается в сон. Я крепко прижимаюсь к нему и вдыхаю запах, не в силах поверить, что теперь Паша рядом и никуда без нас не улетит. Долго прислушиваюсь к его тихому и размеренному дыханию. Не удивлюсь, если ушёл в спячку дня на два. Если не больше. А я с радостью к нему присоединюсь. В последнее время часто клонит в сон. Наверное, организм готовится к родам.

Но совместным планам выспаться и отдохнуть, к сожалению, не суждено осуществиться, потому что рано утром у меня отходят воды и начинаются постоянные схватки.