8

Жопа. Жопенька. Жопенюшка. Такая большая, женская и на весь экран. Ракурс взят идеально. Голая попка актрисы высвечивается на весь наш конференц-зал. Сижу в ужасе. Не шевелюсь, впрочем, как и все остальные вокруг. Такой тишины, наверное, я еще никогда в жизни не слышала, ну, или не чувствовала, как там правильно-то. Ярослав столбенеет. Вот прямо, как огромный, толстый, тьфу, то есть, просто столб. Не моргает. Я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь втянуть голову в свои плечи. Но взгляд Охотникова непоколебим – он меня прожигает лютой ненавистью, хотя виду не подает. Ну, вообще-то, я же ему подавала знаки, что не стоит этого делать. Охотников делает глубокий вдох, поднимает руку в сторону экрана и говорит очень спокойно: – Вот где сейчас находится ваша фирма! А так можно было? Вскакиваю со своего места, чтобы возразить, но ничего не успеваю. Раздаются аплодисменты. И такие прямо громкие и нестихаемые. Ярослав довольный, растекается в улыбке. Жестом просит всех успокоиться. Вот же лис, прохвост, выкрутился! Ну, посмотрим, как ты справишься со следующим слайдом. Там уже всё серьезнее! Там прямо уже полный, точнее толстый, во весь экран мужской… – А вот к чему придет ваша фирма, если не взяться за ребрендинг. И снова с хитрецой поглядывает на меня. Как будто знает, что там. Нажимает на кнопку, и на экране появляется он! Тот самый причинно-следственный орган всех проблем… Снова тишина. Аллочка нервно ахнула. Пару коллег довольно улыбнулись. Ребята из соседнего отдела шепотом обсудили достоинство. И снова раздались аплодисменты. – Но все это в прошлом, – харизматично заявляет Охотников и закрывает ноут. – Теперь за ваше развитие я возьмусь всерьёз. Больше мне слайды для наглядности не понадобятся… Продолжает свою красивую речь, наполненную пафосом. Я демонстративно не смотрю на него и разглядываю свои ноготки. Выкрутился! Зря я только волновалась за муженька. Так, стоп, Кристина, никаких муженьков. Он твой ненормальный начальник! И надо еще выяснить, что он задумал. Любовью-то у нас точно не пахнет. Ни намека. Ни малейшего. Лишь лютая ненависть друг к другу! – Кристина! – выдирает меня из моих мыслей голос Ярослава. Подскакиваю на месте, как ошпаренная. И чего я только дергаюсь? Презентация уже закончилась, и все разошлись. Можно спокойно выдохнуть. – Чего тебе? – огрызаюсь на Охотникова. – То есть, вам. Чего вам еще надо от меня? – Домой поехали. Хватит ворон считать, – поддразнивает с ухмылкой. Да никого я не считала, чего их считать-то? Домой, так домой, сама устала дико, вот бы в ванну запрыгнуть с пеной и музыка для релакса, а не вот это всё. Садимся в машину, и я, как можно быстрее, запрыгиваю на переднее. Довольная, пристегиваюсь… Не поняла! Что значит, домой? Куда именно домой? – Так зачем ты это сделала? – разбивает тишину Ярослав. – Что сделала? Я ничего не делала! – нервно отвечаю. – Зачем испортила презентацию, мы же с тобой вроде договорились о мире, – хмуро смотрит на дорогу. – Ну, так, ты же сам сказал, что уволишь меня при первой возможности! – защищаюсь, ну, а чего мне еще остается. Вот терять уже точно нечего. – Да когда это я такое говорил! – вскрикивает и резко обгоняет машину, впереди идущую. Меня штормит от таких поворотов, хватаюсь за ручку и пытаюсь не выпасть. – Я подслушала… то есть, услышала, как ты говорил по телефону на лестничной площадке, – ворчу и снова заваливаюсь при повороте. Охотников смеется. Не сильно, конечно, так, подсмеивается. – И с чего ты решила, что это именно про тебя? – цедит сквозь ухмылку, все также, не отрывая взгляда от дороги. Нечего ответить. А и правда, с чего это я  решила… У него персонала несколько тысяч, он там может каждый день всех увольняет. Вот же, чертяга. Я просчиталась. Ну, надеюсь теперь-то он успокоится и перестанет мне мстить. Смотрю в  окно, и мы явно едем не ко мне домой. Машина мчится буквально в другой конец города, пока не останавливаемся рядом с огромным современным коттеджем. Ворота открываются автоматически, и машина заезжает внутрь. Осматриваюсь: шикарно… – Что происходит? – ворчу недовольно. – Зачем ты меня сюда привез? Мне нужно к себе домой, у меня даже вещей нет… Да и вообще, мы не договаривались жить вместе. Не знаю, что ты там задумал… – Пожалуйста, не так громко, – устало отмахивается от меня Ярослав. Только сейчас замечаю, насколько он ужасно выглядит: сильнейшие мешки под глазами, взгляд затуманенный, мышцы все напряжены. Усталой походкой подходит к двери и перед тем как открыть, вздыхает обреченно. Любопытно. Незаметно становлюсь рядом. Дверь широкая, двухстворчатая, так что мы смело можем зайти одновременно. И как только я переступаю порог его дома, к нам подлетает женщина. Вся растрепанная. Волосы торчком. Одежда грязная, взгляд безумный. – Нина, как там… – начинает говорить Ярослав, но женщина тут же перебивает. – Это невозможно просто! Это настоящее исчадие ада! Это все ненормально! – визжит, как свинка, отчего у меня начинает звенеть в ушах. Эта Нина нервно размахивает руками и говорит на непонятном мне языке, кажется, женско-истеричный. – Я же сказал, что удвою зарплату! За ночную смену даже утрою, – пытается вставить хоть слово Охотников. – Да это невозможно ни за какие деньги мира… – продолжает истереть Нина. – Всё! Я увольняюсь! Ни минуты больше не останусь! Она хлопает дверью. Ярослав даже не реагирует, лишь потирает свою переносицу, прикрыв глаза. – А что тут происходит? – только и успеваю спросить я. Раздается вой сирены. Громкий, отчётливый и нагоняющий ужас. С каждой секундой вой все становится всё сильнее. Я в панике начинаю метаться. Ярослав стоит неподвижно и смотрит куда-то вдаль дома. – Ты чего застыл? – трясу его за воротник. – Там что-то случилось… Надо же вызвать кого. Может, полицию… Вдруг на нас напали. Сирена… – Да успокойся ты, – отвечает Ярослав. – Это просто моя дочь кричит. Чего?! Какая еще дочь? Вой усиливается. – Я чертовски устал, – еле произносит Ярослав и направляется к лестнице. – Пожалуй, вздремну немного. И поднимается по лестнице, потом останавливается и, наконец, смотрит на меня, такую растерянную: – А ты пока займись ребенком! Успокой там ее что ли, если получится, конечно. Еще никому не удалось… – Вот еще! – огрызаюсь в ответ. – Твой ребенок, ты и успокаивай. – Нет, дорогая моя жена, – злорадно ухмыляется, отчего меня передёргивает. – Это наш ребенок. Ты буквально сегодня подала бумаги на удочерение как моя законная супруга. Все слова разом застревают у меня в горле. Не могу возразить. В шоке. Сильном. Раскрываю рот, потом снова закрываю, не проронив и словечка. От такого поворота событий не могу даже трезво мыслить. И все это происходит под нескончаемый детский ор. – В следующий раз внимательнее читай, что подписываешь, – победоносно говорит Ярослав и уходит, оставив меня в полной растерянности. Плач усиливается с новой мощью. Кажется, меня ждет веселая брачная ночка.