Глава 15

– Как я понимаю, самое время для знакомства с будущими родственниками? – Зайчик, я так рада, что ты сам это предложил, – улыбаюсь, как мне кажется, мило, но Кирилл подозрительно прищуривается. Не верит, что ли? – Мои родные будут в восторге от тебя! Будущий муж усмехается. – Не сомневаюсь. И давай обойдёмся без зайчика. – Кролик, петушок, козлик? Хлопаю ресничками. Жаль, нет таких, как у Вики, с 5D-эффектом. Было бы выразительнее. Но что имеет, с тем и работаем. – Вообще без зоопарка обойдёмся. – Ну не-е-ет, без зоопарка не интересно. “Кирюшенька” – как-то скучновато звучит, а по имени-отчеству ты запретил к тебе обращаться. А хочешь, я тебя до тигра повышу? – Ну хоть не до оленя, и на том спасибо. Адрес называй, Сорокушка моя. Ничего от джентльмена нет в моём женихе! Знает же, что меня подставили. А всё равно “сорокушкой” обзывает. Ну ничего, с этим мы позже разберёмся. А пока пора ехать на встречу с семьёй. В программе на сегодня обещают эпическое шоу. Называю домашний адрес, а сама папе звоню. Надо же, чтобы он дома был, а то для кого мы сейчас шоу устроим? – Привет, пап! – Лиля! Ты где? Да ты представляешь, чем твой побег закончился для меня?! – Я тут домой еду. С учётом пробок, часа через полтора буду. Вот и расскажешь. Звонок сразу сбрасываю, как и следующие несколько звонков от папы, потом от Ларисы. – За коньяком, значит, заезжать не надо? – За цветами тоже. Хотя-я, если венки в обычных цветочных ларьках продаются, то, думаю, моей мачехе можно прикупить. Кирилл усмехается, но никак не комментирует. А я задумываюсь: “Нужно ли его предупреждать, что у меня ещё один жених имеется, или пусть сюрпрайз будет?”. Не-е, за Сорокушку можно интригу и сохранить. *** – Да? – Это Лилия. Повисает тишина, и меня пронзает чувством дежавю. Совсем недавно я так же звонила в домофон, а Лариса не спешила открывать. Тогда я тряслась от страха. Сейчас, наоборот, предвкушаю встречу. – Поднимайся. Живо! Кирилл приподнимает бровь, на что я пожимаю плечами. – Мачеха соскучилась по мне. В лифте отвлекаю будущего мужа от изучения наскальной живописи, несущей важную информацию, кто кого любит, а кому и куда надо пойти. – Предупреждаю сразу, без бабушки не уйду! Будешь себе новую невесту искать. – Бабушка может отказаться с нами ехать, и мне придётся силой её уводить? – с подозрением интересуется Кирилл. – Скорей, папа воспылает к ней любовью и захочет лично заботиться. А ей со мной будет лучше! – неожиданно для самой себя признаюсь: – Я об этом давно мечтала. Снять квартиру и вместе с бабушкой жить. Лифт останавливается на седьмом этаже. Выходим, и я сразу подмечаю приоткрытую дверь в нашу квартиру. Ждут. – Припёр… – Лариса давится словом, когда Кирилл входит в квартиру следом за мной. Никогда мачеху ещё такой не видела: глаза по-глупому выпучены, а рот так и остаётся приоткрытым. Ларисе требуется время, чтобы выдавить из себя: – Здрасте. Беру мужчину под руку, жмусь, как мартовская кошка к единственному и последнему самцу на этой планете. – Кир, знакомься, это моя мачеха Лариса. Кирилла специально не представляю. Хватаю за руку и веду на шум голосов из большой комнаты. Я даже догадываюсь, кто там у нас чаи гоняет. Мысленно потираю ручки от предвкушения. – О! Все в сборе? – наигранно удивляюсь, взглядом выискиваю бабулю, но её нет в комнате. Зато семейство Оганесяна на месте. Сидят с недовольными важными лицами. А то как же, пигалица какая-то осмелилась ослушаться, сбежала и сейчас от важных дел отрывает. Ну ничего, сейчас развеселим гостей важных. – Здрасте, родственнички. Я так рада, что все на месте. У меня для вас прекрасные новости: знакомьтесь, мой будущий муж Кирилл Васильевич Серебряков. Ещё сильнее прижимаюсь к Кириллу, создавая видимость единого целого, и с удовольствием наблюдаю за вытянувшимися лицами присутствующих. – Кирилл Васильевич, – Оганесян-старший встаёт, руку тянет, но потом отдёргивает, нервно вытирает ладонь о брюки и снова протягивает для рукопожатия, на которое Кирилл отвечает, – неожиданная встреча. – Не то слово. Знать бы, что здесь происходит. – Тигрёнок, милый, познакомься. Это мой папа Адам. С его супругой я уже познакомила тебя, а это её дочь Вика, – за невинной улыбкой пытаюсь скрыть проступающее наружу торжество. Разворачиваюсь в сторону кресла, где сидит Оганесян-младший: – Мой жених Карен и его родители. Просто если бы ты не позвонил и не признал, что был неправ, то сегодня я стала бы женой Карена, – хлопаю жениха по плечу, как послушного жеребца. – Но ты у меня молодец, умеешь вовремя признавать свои ошибки, сохранил такое золотце, как я. – Ну что ты, Сорокушка моя, – вот опять, а?! Что за муж мне достался? Никакого сострадания к жене. – Я уже раскаялся, что на помолвку купил кольцо с таким маленьким бриллиантом. Сегодня обязательно исправлюсь. А где твоя бабушка, милая? Кирилл спрашивает меня, но смотрит то на папу, то на Ларису. Те, как провинившиеся школьники, переглядываются, рот открывают-закрывают, но ответить не решаются. – Мне и самой интересно. Надеюсь, пап, вы не увезли её в деревню?! Не оставили одну, беспомощную? Что если ей плохо станет, а рядом никого?! Неожиданно мне плечо сильнее сжимают, позже успокаивающе поглаживают. – Бабушка, наверное, в другой комнате отдыхает. А то неизвестно, какие последствия могут быть для всех, если с женщиной что-нибудь из-за недосмотра случится. Жених обводит взглядом всех. Задерживается на папе, а потом на Карене и его отце. Последний шумно сглатывает, бледнеет. – Кирилл Васильевич, не переживайте, Маргарита Петровна в нашем доме гостит. Мы её поэтому и забрали, чтобы под заботливым присмотром была, а то неизвестно, как за ней в пансионате ухаживали! Сейчас позвоню, и её привезут сюда. Кирилл одним кивком позволяет Оганесяну-старшему сделать звонок. Сам проходит в комнату. И правда, сколько можно на пороге топтаться? Меня за собой утягивает. Вальяжно садится на диван и всех присутствующих ещё раз с любопытством оглядывает. – Может, чаю? – Лариса приосанивается, вежливую улыбку на лицо цепляет. – Не откажусь. Мачеха кивает. Хватает дочь за руку, утаскивает за собой из комнаты. – Давно вы вместе? – Карен – единственный, кто не смотрит со страхом на Серебрякова. Наоборот, во взгляде ничем не прикрытая злость читается. – Недавно. Но я как свою Сорокушку увидел, так сразу понял: надо в ЗАГС вести, пока кто-нибудь другой не увёл. С такой женой жизнь никогда пресной не будет. Ни фига он не тигрёнок, а самый настоящий соловей! Хорошо поёт. Верить хочется. «Только, Лилия, не обольщайся. Помни: через полгода репертуар изменится. Про “не сошлись характерами” станет насвистывать», – вовремя отрезвляет здравый смысл. – Удивительно, два дня назад Лилия ни о каком женихе не упоминала, – Карен всё никак не угомонится, – даже на свадьбу со мной согласилась. Ха! Согласилась. Будто меня спрашивали, а не просто в известность поставили и не угрожали. – Говорю же, в ссоре с Тигрёнком были. Думала, не помиримся. А с замужеством разве я могла отказаться? Кто бы тогда обо мне с бабулей позаботился? Папе бедному и так тяжело: зарплата маленькая, а у его жены и падчерицы запросы большие. Не до дочери ему. – Лилия! – папа краснеет, бумажной салфеткой лоб протирает и с опаской на Кирилла поглядывает. – Ну что ты, папуля, как неродной? Смущаешься. Тут же все свои! – Маргариту Петровну минут через сорок привезут, – возвращается в комнату Оганесян-старший. Кир показательно смотрит на часы. – Долго, конечно. У меня ещё дел много запланировано на сегодня. Убытки понесу. Платить кому-то за них придётся. Оганесян снова сглатывает, слегка заикаясь, интересуется: – Так, может, это… вы по делам поедете… а мы Лилию с бабушкой потом сами куда надо довезём? – Нет. Я теперь с женой не расстаюсь, а то вдруг кто-нибудь вздумает украсть до свадьбы. Какое удовольствие наблюдать за злым лицом Карена и перепуганными лицами всех остальных. – Вот и чай! – в комнату походкой от бедра вплывает Вика. Переодеться успела в одно из своих любимых платьев, которое с трудом на попу налезло, а с груди, наоборот, в любой момент слезть готово. Она и губы подкрасила ярко-красной помадой. – Кирилл, вы как любите: с молоком или без? Голос томно звучит. Склоняется над журнальным столиком, попу кверху оттопыривает, грудь вперёд. Наращенными ресничками хлоп-хлоп-хлоп. Мда. Жрица любви во всей своей красе предстала. Украдкой на своего жениха поглядываю. Как бы я к Вике ни относилась, но отрицать то, что она красивая, нельзя. Мужики вокруг неё всегда вьются. Даже вон Оганесяны, старший и младший, не устояли, на её попу, обтянутую тонким трикотажем, поглядывают. Но на лице Кирилла заинтересованности ноль. Он даже на грудь, которую ему так старательно демонстрируют, не смотрит. – Без молока и сахара, – отвечает ровным голосом, а потом переводит взгляд на Оганесяна: – Раз мы так неожиданно встретились, обсудим будущее сотрудничество и возможный конфликт интересов?