ГЛАВА 2.Правила выживания в стае

Пробуждение было отвратительным.

В первые несколько секунд мой мозг, еще плавающий в остатках тяжелого, липкого сна, попытался выдать происходящее за бредовую галлюцинацию. Наверное, я просто уснула в архиве клиники, надышавшись пылью. Сейчас я открою глаза, увижу обшарпанный потолок с мигающей люминесцентной лампой, налью себе растворимого кофе и пойду проверять, как там кавказец Буран.

Я открыла глаза. Люминесцентной лампы не было. Был каменный, сводчатый потолок, теряющийся в полумраке, и тяжелый балдахин из темно-бордового бархата, пахнущий нафталином и сыростью.

— Твою мать, — с чувством, внятно и громко произнесла я в пустоту.

Эхо послушно отразило мой голос от каменных стен. Я резко села на кровати, откинув в сторону тяжелое стеганое одеяло, и тут же поморщилась. Левое запястье саднило так, словно под кожу загнали раскаленную иглу. Я закатала рукав своей форменной водолазки, в которой спала.

Черный узор — пламя, скованное цепями — никуда не исчез. Он въелся в кожу, стал частью меня, и сейчас едва заметно пульсировал в такт биению сердца.

Значит, не сон. Другой мир. Магический ритуал. И, как вишенка на торте этого абсолютного абсурда, — брак с гигантским, покрытым шрамами психопатом, который вчера ночью любезно запер меня в этой спальне со словами: «Сиди здесь, пока я не решу, в какой ров скинуть твой труп».

Мой внутренний зоопсихолог глубоко вздохнул и приступил к оценке новой среды обитания.

Комната напоминала склеп, который попытались обставить мебелью, купленной на распродаже у графа Дракулы. Массивная кровать из темного дерева, тяжелый дубовый шкаф, окно — узкое, как бойница, и забранное кованой решеткой. Я босиком подошла к стеклу и выглянула наружу. За окном расстилался унылый, суровый пейзаж: бесконечные серые скалы, покрытые клочьями тумана, и редкий, чахлый лес вдалеке. Никаких розовых пони и сказочных замков. Только суровая, холодная готика.

— Что ж, Маргарита Николаевна, — пробормотала я, ежась от холода, тянущего от каменного пола. — Добро пожаловать в вольер. Будем обживаться.

В дверь неуверенно постучали. Звук был тихим, почти робким — так скребется в дверь нашкодивший щенок.

— Войдите, — скомандовала я, машинально поправляя растрепавшиеся за ночь каштановые волосы и принимая максимально уверенную позу.

Тяжелая дубовая створка со скрипом приоткрылась. На пороге стоял молодой парень лет двадцати, с вихром рыжих волос и россыпью веснушек на носу. Он был одет в строгий серый камзол, явно великоватый ему в плечах, и держал в руках внушительную стопку одежды. Его глаза, большие и испуганные, скользнули по моей фигуре и тут же уставились в пол.

— Д-доброе утро, ваша светлость, — заикаясь, произнес он, делая неловкий поклон, от которого стопка одежды едва не рухнула на пол. — Меня зовут Саймон. Я… э-э… адъютант лорда Кассиана. Его светлость приказал принести вам подобающую одежду и проводить в малую трапезную.

Я прищурилась, изучая парня. Никакой агрессии. Типичное поведение особи, находящейся на самом дне иерархической лестницы стаи. Запуган до полусмерти.

— Доброе утро, Саймон, — я смягчила тон, включив режим «дружелюбный доктор». — Можно без «светлости». Меня зовут Маргарита. Или Марго, если тебе так проще. Поставь вещи на кровать.

Парень бочком, словно ожидая, что я в любой момент кинусь на него с клыками, прошел в комнату и сгрузил ворох ткани на матрас.

— Лорд Кассиан… он… он очень ждет, — пискнул Саймон, пятясь к двери. — Он велел передать, что если вы не спуститесь через пятнадцать минут, он прикажет страже притащить вас за волосы.

Я медленно подняла бровь.

— За волосы, значит? Какой очаровательный, высокодуховный мужчина. Просто эталон галантности.

Саймон побледнел еще сильнее, явно не понимая моего сарказма, и сглотнул.

— Иди, Саймон. Передай своему лорду, что я спущусь, когда буду готова. И пусть заварит кофе. Крепкий. Если в этом средневековье, конечно, знают, что такое кофе.

Когда дверь за адъютантом захлопнулась, я подошла к кровати и начала разбирать принесенный гардероб. Ожидаемо, это был кошмар феминистки. Многослойные нижние юбки, корсет с китовым усом, который выглядел как орудие инквизиции, и платье из тяжелого темно-синего бархата с длинными шлейфами.

— Ну уж нет, — фыркнула я. — Если я надену этот панцирь, я не смогу ни бегать, ни драться. А интуиция подсказывает мне, что и то, и другое мне скоро понадобится.

Я отшвырнула корсет в сторону. Оставила нижнюю льняную сорочку, поверх нее натянула свою собственную водолазку (хвала современным тканям, она почти не помялась), а вместо пышной юбки выбрала самую простую, узкую нижнюю юбку из темной шерсти, безжалостно оторвав от нее мешающие кружева. Мои любимые, разношенные кроссовки завершили этот эклектичный образ «попаданка на тропе войны».

Волосы я стянула в тугой, строгий пучок. Никаких распущенных локонов — за них слишком легко схватить в драке. В карман юбки перекочевал ультразвуковой шокер, зажигалка и связка ключей от клиники. Мой арсенал.

Я вышла в коридор, где меня, переминаясь с ноги на ногу, ждал бледный Саймон. Увидев мой наряд, он открыл рот, как выброшенная на берег рыба, но прокомментировать не решился.

Путь по коридорам Пепельной Цитадели (как назвал это место Саймон по дороге) напоминал экскурсию по дому ужасов. Черный камень, факелы, тусклые гобелены со сценами каких-то кровавых битв. Но самое интересное было не в архитектуре. Самым интересным было поведение прислуги.

Служанки в серых платьях, завидев нас, буквально вжимались в стены, опуская головы так низко, что их подбородки касались груди. Стражники в черных доспехах вытягивались по струнке, стараясь не дышать.

Вся Цитадель была пропитана животным, хтоническим страхом перед своим хозяином. Кассиан Роарк был здесь не просто аристократом. Он был альфой-диктатором. Он держал стаю в абсолютном, парализующем ужасе. И это была его главная ошибка. Стая, которая боится вожака, рано или поздно вцепится ему в глотку от отчаяния.

— Мы пришли, миледи, — прошептал Саймон, останавливаясь перед массивными двустворчатыми дверями. — Малая трапезная.

Я коротко кивнула, отодвинула парня плечом, чтобы не путался под ногами, и, не стучась, толкнула двери.

Зал был мрачным, освещенным лишь огромным камином, в котором ревело пламя. Посередине стоял длинный дубовый стол, рассчитанный человек на двадцать. И на дальнем его конце, как злой король в своей пещере, восседал мой новоиспеченный «муж».

Кассиан Роарк уже не был в доспехах. На нем была простая черная рубашка, небрежно расстегнутая на широкой груди, и темные штаны. Его пепельно-черные волосы были слегка влажными после умывания. Он методично, с пугающей грацией хищника, разрезал кусок кровавого, почти сырого мяса на своей тарелке ножом, который больше напоминал охотничий тесак.

Услышав шаги, он поднял голову. Его темные глаза (слава богу, сейчас без жуткого золотого свечения) сузились, оценивая мой странный наряд. Ледяной, пронизывающий до костей взгляд остановился на моих кроссовках, медленно поднялся по шерстяной юбке к водолазке и замер на лице.

— Ты опоздала на семь минут, — его голос прозвучал как удар хлыста. Низкий, опасный, вибрирующий угрозой. — И ты похожа на оборванку, которую вытащили из канавы. Где платье, которое я приказал тебе надеть?

Я не сбавила шаг. Спокойно, уверенно, чеканя шаг кроссовками по каменному полу, я дошла до противоположного конца стола. Не дожидаясь приглашения, отодвинула тяжелый стул с высокой спинкой и села прямо напротив него.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — ровным, непроницаемым тоном ответила я. — Платье, которое вы прислали, непригодно для выживания в экстремальных условиях. А судя по тому, как вы общаетесь с людьми, условия здесь именно такие. К тому же, в корсете неудобно бить с ноги.

Кассиан перестал жевать. Он отложил нож, и звон стали о фарфор гулким эхом разнесся по залу.

— Бить с ноги? — он издевательски приподнял бровь, и страшный шрам на его щеке натянулся. — Кого ты собралась бить, человечка? Меня?

— Я решаю проблемы по мере их поступления, — я пожала плечами и придвинула к себе тарелку с сыром и каким-то местным аналогом яблок. — Пока что вы не делаете резких движений, так что и бить вас не за что. А теперь, когда мы обменялись любезностями, давайте перейдем к делу. У меня нет времени на игры в доминирование и подчинение.

Воздух в комнате ощутимо потяжелел. Кассиан медленно подался вперед, опираясь мощными предплечьями о край стола. Я физически почувствовала, как от него исходит волна жара. Он применял стандартный прием запугивания: сокращение дистанции, прямой зрительный контакт, демонстрация физического превосходства.

— Игры? — прорычал он. — Ты не понимаешь, где находишься, дрянь. Ты в Пепельной Цитадели. Мое слово здесь — закон. Мой взгляд — приговор. Ты связана со мной меткой, которую невозможно снять. Ты — моя собственность. Моя ширма для Императора, который ждет, что я приведу во дворец светлую магессу. Ты будешь делать то, что я скажу. Ты будешь носить то, что я прикажу. Ты будешь улыбаться на приемах и изображать послушную жену. А если ты попробуешь сбежать или открыть рот без разрешения — я запру тебя в подземелье, где ты сгниешь заживо. Я понятно объясняю?

Он ждал моей реакции. Ждал слез, истерики, мольбы, паники. Чего угодно, что подтвердило бы его статус альфы.

Я спокойно откусила яблоко. Пожевала. Проглотила. Плод оказался на удивление сладким.

— Вы закончили рычать, герцог? — поинтересовалась я, вытирая пальцы салфеткой. — Или у вас в запасе есть еще пара клише из бульварных романов? «Моя собственность», «сгниешь в подземелье»… Серьезно? Вам сценарии не подростки-готы пишут?

В глазах Кассиана вспыхнуло золотое пламя. Стол под его руками опасно заскрипел.

— Значит так, — я отложила салфетку и сложила руки в замок, полностью копируя его позу и подаваясь вперед. Зеркальное отражение жестов — лучший способ сбить агрессора с толку. — Я слушала вас целую минуту, теперь вы слушаете меня. Я не знаю, как работает ваша магия, и мне плевать на вашего Императора. Я оказалась здесь не по своей воле. Я хочу домой. Но пока я привязана к вам этим уродливым штампом в паспорте, — я постучала пальцем по черной метке на своем запястье, — нам придется сосуществовать в одном пространстве.

Я говорила четко, размеренно, словно читала лекцию нерадивому студенту.

— Поэтому мы установим правила выживания в стае. Мои условия. Первое: я не ваша собственность. Я — независимый консультант, попавший в форс-мажорную ситуацию. Я готова играть роль вашей жены на публике, раз уж от этого зависит наша безопасность. Но только на публике.

Кассиан издал звук, похожий на рык подавившегося тигра.

— Твои условия? Ты смеешь ставить мне условия?

— Да, смею. Потому что если вы меня убьете — умрете сами, вы это вчера четко озвучили. Так что перестаньте скалить зубы, это не работает, — отрезала я, не давая ему перехватить инициативу. — Второе условие. Физическая неприкосновенность. Вы не хватаете меня за шею, не бросаете на пол и не применяете силу. Если вам нужно что-то мне сказать — используйте слова через рот. Третье: моя спальня — это моя личная территория. Вы туда не заходите. Четвертое: свобода перемещения по замку. Я не собираюсь сидеть взаперти, как декоративная болонка.

Кассиан молчал. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня так, словно перед ним вдруг заговорила табуретка, и не просто заговорила, а потребовала себе избирательные права.

Он медленно, пугающе плавно поднялся со стула. Его рост был таким, что он казался скалой, нависающей над столом.

— Ты очень смелая, человечка, — его голос стал тихим, и от этого еще более жутким. — Или очень глупая. Ты думаешь, раз наши жизни связаны, я не смогу причинить тебе боль? Я — Палач Империи. Я знаю сотни способов заставить человека молить о смерти, не убивая его.

Он обошел стол. Я не шелохнулась, хотя каждая мышца в моем теле кричала об опасности. Он остановился прямо позади моего стула. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, и запах полыни, смешанный с чем-то мужским, резким и будоражащим кровь.

Его тяжелые руки легли на спинку моего стула. Он наклонился, и его губы оказались в миллиметре от моего уха.

— Я могу сделать так, что ты будешь выть от ужаса каждый раз, когда я вхожу в комнату, — прошептал он. Его дыхание обожгло мою кожу. — Я могу сломать твой разум, Маргарита.

Мое сердце колотилось где-то в горле, но я не отвела взгляд от противоположной стены. Контроль. Главное — тотальный контроль эмоций.

— Это называется «замещение», — произнесла я абсолютно спокойным, академическим тоном.

— Что? — он явно не ожидал такого ответа и слегка отстранился.

— Психологическое замещение, — я повернула голову, чтобы встретиться с его взглядом, и наши носы оказались в опасной близости друг от друга. — Вы отыгрываетесь на мне, потому что не можете контролировать то, что сидит внутри вас. Ваше проклятие, ваша магия, что бы это ни было. Вы боитесь потерять контроль над собой, поэтому пытаетесь установить тотальный контроль надо мной. Это банально, Кассиан. И очень скучно.

На секунду в его темных глазах мелькнуло искреннее, ничем не прикрытое потрясение. Словно я только что хирургически точным ударом вскрыла его самую страшную тайну, которую он прятал за слоями брони и агрессии.

Его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Ты играешь с огнем, — процедил он сквозь зубы.

— Я работаю с неадекватными животными, Ваша Светлость. Я привыкла к укусам, — я встала, оттолкнув стул. Теперь мы стояли лицом к лицу. Он был выше меня на голову, но я отказывалась смотреть на него снизу вверх, мысленно вытягивая позвоночник струной. — Так мы договорились? Вы даете мне автономию и не распускаете руки, а я не устраиваю истерик и играю роль идеальной, послушной жены перед вашим Императором. Простой, деловой контракт. Взаимовыгодное сотрудничество.

Кассиан долго, не мигая, смотрел в мои глаза. Он искал там слабость, искал страх. И, судя по тому, как медленно погас золотой огонь в его зрачках, не нашел.

— Хорошо, — глухо бросил он, отступая на шаг. — Ты получишь свою спальню и право ходить по замку. Но если ты сунешь нос в мои дела, или в подвалы Цитадели, или попытаешься связаться с Инквизицией… я забуду о нашем уговоре.

— Справедливо, — я мысленно выдохнула с облегчением. Первый раунд остался за мной. Стадия установления границ пройдена. — Тогда закрепим сделку.

Я протянула ему свою правую руку для пожатия. Жест, доведенный до автоматизма в моем корпоративном прошлом на Земле.

Кассиан посмотрел на мою узкую, бледную ладонь с нескрываемым подозрением. В этом мире, видимо, рукопожатия между мужчиной и женщиной были не в чести. Но затем его губы снова скривились в усмешке, и он, словно принимая вызов, вложил свою огромную, мозолистую ладонь в мою.

Его кожа была горячей. Не просто теплой — она обжигала, как нагретый на солнце камень.

В ту же секунду, как наши пальцы сомкнулись, воздух вокруг нас с треском лопнул.

Черная метка на моем левом запястье вспыхнула адской болью, а затем эта боль мгновенно трансформировалась во что-то совершенно иное.

По моим венам от руки Кассиана ударил разряд электричества. Но это был не ток. Это была чистая, концентрированная магия. Она ворвалась в мою кровь, обжигая, распаляя, заставляя каждый нерв в теле закричать от перегрузки.

Я резко ахнула, пытаясь выдернуть руку, но пальцы Кассиана сомкнулись на моей ладони стальным капканом. Он тоже замер, тяжело втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

Магия Истинной Связи, заключенная в метках, проснулась, отреагировав на наш физический контакт.

Меня бросило вперед. Кассиан, потеряв равновесие от внезапного магического удара, тоже шагнул навстречу. Мы столкнулись. Моя грудь впечаталась в его твердый, как гранит, торс. Его вторая рука инстинктивно легла на мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что я почувствовала бешеное биение его сердца сквозь тонкую ткань рубашки.

Волна невыносимого, удушающего жара накрыла нас с головой. Но это был не жар от огня.

Это был жар совершенно иной природы.

Все мое тело внезапно прострелило такой острой, дикой, животной тягой к этому мужчине, что у меня потемнело в глазах. Мой аналитический мозг, моя хваленая выдержка — все это было сметено цунами чужеродных эмоций. Мне захотелось прижаться к нему еще сильнее, зарыться пальцами в эти пепельные волосы, вдохнуть полной грудью его запах — смесь опасности и терпкого мужского пота.

Я подняла голову. Кассиан смотрел на меня.

Его глаза снова были золотыми. Но на этот раз в них не было ярости или желания убивать. В них плескался чистый, неконтролируемый, первобытный голод. Голод хищника, который наконец-то догнал свою добычу.

Его дыхание сбилось. Он смотрел на мои губы, его ноздри трепетали, втягивая мой запах. Расстояние между нами сократилось до ничтожных миллиметров. На секунду, на одну сумасшедшую, пульсирующую секунду мне показалось, что он сейчас наклонится и просто впечатается в мой рот своим. И самое страшное — часть меня, отравленная этой проклятой магией, отчаянно этого хотела.

Искры магии, срываясь с наших сцепленных рук, оседали на коже, заставляя ее гореть.

— Проклятье… — хрипло, сорванным голосом выдохнул Кассиан.

Это слово, казалось, разрушило чары.

Он резко, почти жестоко оттолкнул меня. Я пошатнулась, ударившись бедром о край тяжелого дубового стола, и схватилась за столешницу, тяжело дыша.

Кассиан отскочил от меня на несколько шагов, словно я была заразной. Его грудь ходила ходуном, лицо исказилось от смеси отвращения и… страха? Да, это определенно был страх. Страх перед собственной реакцией.

— Убирайся, — процедил он, отворачиваясь к камину и упираясь обеими руками в каменную полку над огнем. Пламя в очаге позади него взметнулось до самого дымохода. — Пошла вон из столовой.

Я не стала спорить. Мои ноги дрожали, а ладонь, которую он держал, все еще горела фантомным огнем.

Развернувшись на пятках, я быстрым, но не паническим шагом вышла из зала, плотно закрыв за собой тяжелые двери. Прислонившись к холодному камню коридора, я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание.

План по установлению границ трещал по швам.

Потому что договориться с хищником о правилах поведения — это одно. Но как, черт возьми, договориться с магической связью, которая заставляет твое тело сходить с ума от одного прикосновения к этому хищнику?

Кажется, моя работа в этом мире будет намного сложнее, чем я думала. И ультразвуковой шокер мне здесь не поможет.