ГЛАВА 3. Хороший мальчик Брут

Мой пульс все еще выбивал бешеный ритм, когда я быстрым шагом удалялась от малой трапезной. Пальцы левой руки, на которой пульсировала черная метка, непроизвольно сжимались в кулак.

Что это было, черт возьми?

Я прислонилась спиной к холодной каменной стене в пустом коридоре и прикрыла глаза, заставляя себя дышать по квадрату: вдох на четыре счета, задержка, выдох, задержка. Техника, которая помогала мне успокаиваться после нападения разъяренных питбулей, сейчас справлялась с трудом.

Магия. Это была чистая, неприкрытая магия, помноженная на химию тел. Я всегда считала себя человеком рациональным. Моя жизнь подчинялась логике, инстинктам и научному подходу. Но то, что произошло в столовой, когда моя рука коснулась руки Кассиана Роарка, не поддавалось никакому анализу. Меня буквально снесло волной чужеродного, животного желания.

«Это не твои эмоции, Рита, — строго сказала я себе, открывая глаза и глядя на мрачные своды потолка. — Это брачный ритуал. Симбиоз магии, который пытается связать вас на физическом уровне, чтобы сдерживать его проклятие. Это искусственный гормональный сбой. Ничего больше».

Звучало логично, но губы все еще помнили то обжигающее чувство близости, а ноздри улавливали фантомный запах полыни и раскаленного металла.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Нужно занять мозг работой. Изучить территорию — первое правило любого выживальщика, попавшего в незнакомую среду. Раз уж мы договорились с Пепельным Герцогом об автономии, я собиралась использовать ее на полную катушку.

Пепельная Цитадель полностью оправдывала свое название. Замок казался вырубленным из цельной скалы вулканического происхождения. Здесь преобладали черные, серые и темно-бордовые тона. Узкие окна пропускали мало света, отчего даже днем в коридорах горели факелы. Но больше всего меня поражала атмосфера. Она была плотной, тяжелой, почти осязаемой.

Идя по анфиладе комнат, я внимательно наблюдала за местными обитателями. Слуги перемещались бесшумно, как тени, стараясь слиться со стенами при моем приближении. Никто не смел поднять глаз. Их позы — ссутуленные плечи, втянутые головы, мелкие, семенящие шаги — выдавали хронический, застарелый стресс.

Кассиан Роарк был не просто строгим хозяином. Он был эпицентром перманентного ужаса для этих людей. И, как специалист по поведенческим паттернам, я видела в этом огромную проблему. Страх — плохой мотиватор. Стая, живущая в страхе, не защитит своего вожака, если тот оступится. Она его растерзает. Или просто разбежится.

Спустя полчаса блужданий по лабиринтам цитадели, узкая винтовая лестница вывела меня к тяжелой, окованной железом двери, из-под которой тянуло сквозняком. Я налегла на нее плечом, отодвинула тяжелый засов и оказалась на свежем воздухе.

Это был огромный внутренний двор замка, окруженный высокими зубчатыми стенами. Небо над головой было затянуто плотной пеленой свинцовых туч, из-за чего казалось, что сейчас ранние сумерки. Под ногами хрустел крупный темный песок, смешанный с мелким гравием и… пеплом? Да, в воздухе отчетливо пахло гарью.

Я глубоко вдохнула холодный, колючий воздух, пытаясь проветрить голову, как вдруг тишину разорвал истошный, леденящий душу вопль.

Звук донесся из-за угла приземистой каменной пристройки, похожей на кузницу. За криком последовал звон падающего металла, топот десятков ног и густой, утробный рык, от которого завибрировали камни под моими кроссовками.

Инстинкты сработали быстрее разума. Я сорвалась с места, огибая пристройку.

То, что я увидела, заставило бы любого нормального человека упасть в обморок или бежать без оглядки. Но я не была нормальной. Я была зоопсихологом.

В углу двора, прижав к каменной кладке троих до смерти перепуганных стражников, возвышался монстр.

Назвать это существо собакой язык не поворачивался. Это был исполинский, размером с крупного медведя, демонический пес. Его шерсть была жесткой, как проволока, и черной как смоль, но сквозь нее в местах стыка мышц проступало багровое, вулканическое свечение. Из пасти, усеянной двумя рядами бритвенно-острых клыков, капала густая слюна, которая, падая на землю, шипела и оставляла выжженные пятна. Глаза твари горели чистым адским пламенем, точь-в-точь как глаза Кассиана в минуты ярости.

Пес глухо рычал, припадая на передние лапы, готовясь к прыжку. Вокруг него уже собралась толпа замковой стражи. Человек пятнадцать с длинными копьями, на концах которых искрилась какая-то магия, пытались взять монстра в кольцо.

— Держите строй! — орал один из стражников, бледный как полотно. — Прижмите его к стене! Если он вырвется в город, нас всех казнят!

— Не подходите близко, он дышит огнем! Бейте магией по лапам! — вопил другой.

Один из солдат, потеряв самообладание, метнул в зверя искрящееся магическое копье. Снаряд чиркнул пса по крутому загривку. Монстр взревел — звук был похож на скрежет металла по стеклу — и одним мощным ударом лапы отшвырнул ближайшего стражника метров на пять. Человек впечатался в стену и сполз на землю, не подавая признаков жизни.

Стража запаниковала, начав тыкать копьями в сторону зверя.

Классика. Абсолютная, клиническая классика идиотизма.

Мой мозг мгновенно проанализировал ситуацию, отбросив мистическую шелуху. Передо мной было не чудовище из Бездны. Передо мной был крупный хищник, который находился в состоянии глубокого стресса. Его прижали к стене. Его окружила толпа агрессивно настроенных людей с палками. Ему причинили боль. У него не было пути к отступлению, поэтому он включил режим «бей, чтобы выжить».

Если они продолжат в том же духе, через минуту здесь будет мясорубка, и пес убьет их всех, просто повинуясь инстинкту самосохранения.

— Отставить! — мой голос, усиленный акустикой каменного двора, прозвучал как выстрел. Я шагнула в центр площадки, прямо между наступающей стражей и демоническим псом.

Все замерли. Стражники уставились на меня так, словно я внезапно спятила. Монстр перестал рычать на солдат и перевел свой полыхающий взгляд на меня.

— Леди! Назад! — в панике закричал капитан стражи. — Это Брут! Адская гончая Герцога! Он сорвался с цепи, он разорвет вас!

— Единственные, кто здесь сейчас кого-то разорвет, — это вы, своим непроходимым тупоумием, — холодно бросила я, не отрывая взгляда от морды пса. — Опустите копья. Все. Немедленно. Вы провоцируете у него агрессию страха.

— Вы с ума сошли! Мы должны его усмирить!

— Я сказала, опустили оружие! — рявкнула я своим самым жестким, не терпящим возражений тоном альфы. Тем самым, который заставлял замолкать даже самых наглых клиентов в моей клинике. — Сделайте три шага назад и замрите. Если кто-то из вас сейчас дернется, я лично скормлю его этому псу.

К моему удивлению, стражники подчинились. Магия в их руках погасла, копья опустились. Тишина во дворе стала почти звенящей.

Я осталась один на один с Брутом.

Зверь тяжело дышал. Из его пасти вырывались струйки сизого дыма. Он напрягся, его уши (острые, как у добермана) прижались к черепу. Он ждал атаки.

«Ну давай, Рита. Вспомни, чему тебя учили. Демон или не демон, а собачья психология работает везде».

Я сделала то, чего зверь ожидал меньше всего. Я расслабила плечи, чуть ссутулилась, визуально делая себя меньше и менее угрожающей. Затем я демонстративно отвела взгляд в сторону, не смотря ему в глаза. На языке псовых прямой взгляд — это вызов и угроза. Отвод глаз — сигнал примирения: «Я не хочу с тобой драться».

Брут издал неуверенный, утробный звук, похожий на ворчание, и переступил с лапы на лапу.

Я шумно, показательно зевнула и облизнула губы. Еще два мощнейших сигнала примирения. «Смотри, я расслаблена. Мне скучно. Ты мне не враг».

— Марго! Нет!

Рев со стороны арочного входа заставил меня вздрогнуть. Во двор ворвался Кассиан. Он был без доспехов, только в той самой черной рубашке, но в его руке уже материализовался сотканный из черного огня клинок. За ним, бледный как смерть, бежал адъютант Саймон.

Увидев меня, стоящую в двух метрах от разъяренной адской гончей, Герцог побледнел. Его золотые глаза расширились от абсолютного, неконтролируемого ужаса.

— Не двигайся! — прокричал Кассиан, бросаясь ко мне. — Брут, стоять, тварь!

Его крик и агрессивное приближение стали триггером. Пес, который только начал успокаиваться, снова взвился. Шерсть на его загривке вспыхнула реальным огнем, он припал на передние лапы, готовый броситься на меня.

— Кассиан, замри на месте! — заорала я, выставляя руку в сторону Герцога. — Ни с места, если не хочешь, чтобы он меня сожрал!

Пепельный Герцог затормозил так резко, что песок брызнул из-под его сапог. Его клинок погас, но грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня с таким отчаянием, словно я уже была мертва.

Я снова переключила все свое внимание на Брута. Зверь был на грани срыва. Нужен был сильный, позитивный якорь.

Я медленно, очень медленно сунула правую руку в карман своей юбки. Там, среди ключей и зажигалки, лежал целлофановый пакетик, который я машинально сунула в карман еще на Земле. Сушеный говяжий рубец. Самое вонючее, но самое обожаемое собаками лакомство на планете.

Я вытащила из пакетика темный, ссохшийся кусок рубца. Вонь от него ударила в нос даже мне.

Я не стала протягивать руку к псу — это спровоцировало бы укус. Вместо этого я сделала полшага в сторону, демонстрируя ему бок (еще один сигнал неагрессии), и плавным движением бросила кусок рубца на землю, точно между мной и монстром.

Кусочек сушеного мяса против трехметрового демона из преисподней. Звучало как плохой анекдот.

Но обоняние у адских гончих, судя по всему, работало так же, как у земных овчарок. Брут вздрогнул. Его пылающие глаза скосились на упавший кусок. Ноздри, размером с кофейную чашку, задвигались, втягивая воздух.

Рубец пах падалью, мясом и протеином. Для любого псового это был запах парфюма от Шанель.

Рычание стихло. Брут осторожно вытянул шею и понюхал угощение. Затем из его пасти высунулся черный, шершавый язык, слизнул кусок с песка и с громким хрустом разжевал.

— Хороший мальчик, — тихо, воркующим тоном произнесла я. — Вкуснятина, да? Хочешь еще?

Я достала из кармана второй кусок. Но на этот раз не бросила. Я присела на корточки, положила лакомство на свою раскрытую ладонь и вытянула руку вперед, отвернув лицо в сторону.

Во дворе стояла мертвая, звенящая тишина. Никто не дышал. Я чувствовала на себе тяжелый, панический взгляд Кассиана. Он был готов в любую долю секунды броситься вперед, чтобы закрыть меня собой. Но я знала, что делаю.

Брут сделал осторожный шаг ко мне. Гравий хрустнул под его когтями, напоминающими кривые кинжалы. От зверя пыхало жаром, как от открытой духовки. Я чувствовала запах серы и жженой шерсти. Огромная, жуткая морда приблизилась к моей руке. Горячее, влажное дыхание обожгло ладонь.

А затем жесткие, как наждачная бумага, губы аккуратно, стараясь не задеть меня клыками, сняли кусок рубца с моей руки.

Я медленно повернула голову. Брут жевал рубец, глядя на меня уже не адским пламенем, а вполне осмысленным, щенячьим взглядом.

— Умница. Какой ты смелый, хороший пес, — я плавно подняла руку и, не занося ее над головой зверя (это воспринимается как угроза), почесала его прямо под массивной челюстью, там, где у собак находится самая чувствительная зона.

Демонический монстр, гроза Империи, способный перекусить рыцаря в доспехах пополам, внезапно издал странный, хрюкающий звук. Его глаза полуприкрылись. Огромный хвост, похожий на хлыст с шипами на конце, неуверенно вильнул раз, другой, а затем начал мести землю с такой силой, что поднял облако пыли.

Брут ткнулся мокрым, обжигающим носом мне в грудь, едва не опрокинув на спину, и тяжело плюхнулся на задницу, ожидая продолжения банкета.

— Сидеть умеем, отлично, — я улыбнулась, искренне, без капли страха, и принялась чесать зверя двумя руками за ушами, зарываясь пальцами в жесткую, горячую шерсть. — Ты просто большой, испуганный мальчик, да? Напугали тебя эти глупые люди с железками. Ничего, мы их сейчас накажем.

Я поднялась на ноги, отряхивая юбку, пока адская гончая размером с микроавтобус преданно прижималась к моему бедру, как комнатная болонка.

Я перевела взгляд на зрителей.

Стражники стояли с открытыми ртами. Оружие валялось на земле. Капитан стражи крестился каким-то местным знаком, бормоча молитвы.

Но интереснее всего было смотреть на Кассиана.

Пепельный Герцог стоял в пяти метрах от нас, застыв, как соляной столб. Его грудь все еще тяжело вздымалась, но ужас в глазах сменился абсолютным, кристальным, непередаваемым потрясением. Он переводил взгляд с меня на Брута, который сейчас пытался лизнуть меня в щеку, и обратно. Его челюсть была слегка приоткрыта. В этот момент Великий и Ужасный Палач выглядел как растерянный мальчишка, которому только что показали настоящий фокус.

— Саймон, — крикнула я адъютанту, который прятался за спиной лорда. — Принеси мне ведро чистой воды и кусок сырого мяса. Большой. Желательно на кости. Нашему мальчику нужно снять стресс.

— Д-да, миледи! Сию минуту! — Саймон сорвался с места с такой скоростью, что чуть не снес пару стражников.

Кассиан, наконец, отмер. Он медленно, словно ступая по тонкому льду, подошел ко мне. Брут насторожился, тихо заворчав на хозяина, но я положила руку зверю на холку, и тот мгновенно успокоился, тяжело дыша и вывалив язык.

— Как ты это сделала? — голос Герцога был хриплым, ломким. Он не подошел ко мне вплотную, соблюдая дистанцию. — Брут никого к себе не подпускает, кроме меня. Он ненавидит людей. Он только что чуть не убил троих.

— Он ненавидел людей, потому что они вели себя как хищники, нападающие на него, — сухо ответила я, продолжая поглаживать собаку по мощной шее. — Я показала ему, что я не угроза. Животные, Кассиан, в отличие от людей, не умеют лгать. Если они агрессивны, значит, им страшно или больно. Все просто.

Я зарылась пальцами глубже в густую шерсть на шее Брута, массируя мышцы. И вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твердое, скрытое под плотным слоем шерсти.

Пес тихо заскулил и дернулся.

— Тише, маленький, тише, — я нахмурилась и раздвинула черную шерсть.

То, что я увидела, заставило кровь в моих жилах заледенеть.

Вокруг массивной шеи зверя, прямо в плоть, был впаян толстый металлический ошейник. Металл не просто обхватывал шею — он был покрыт шипами, направленными внутрь. Более того, ошейник был испещрен рунами, от которых исходило слабое, болезненное красное свечение. Кожа под металлом была покрыта жуткими, гноящимися язвами и ожогами. Ошейник не снимали годами. Он причинял животному перманентную, мучительную боль при каждом движении, при каждом всплеске магии.

Это не было средством контроля. Это было орудием пытки.

— Что это за дрянь? — мой голос дрогнул от смеси жалости и поднимающейся из глубин души ярости. Я резко вскинула голову, глядя на Кассиана в упор. — Это ты с ним сделал? Ты надел на него эту пыточную машину?!

Кассиан побледнел. Его челюсти сжались так сильно, что на щеках проступили желваки. Он смотрел не на меня, а на изуродованную шею Брута, и в его золотистых глазах плескалась такая бесконечная, глухая тоска, что мой гнев внезапно споткнулся.

— Нет, — его голос был тихим, словно шелест пепла. — Не я.

Он машинально, словно не осознавая, что делает, поднял левую руку и потер свой воротник. Прямо там, где под черной тканью рубашки, на его собственной шее, скрывалось основание его страшного шрама.

И тут меня осенило.

Как вспышка молнии в кромешной темноте.

Я смотрела на демонического пса, измученного, закованного в магические кандалы, которые заставляли его сходить с ума от боли и кидаться на всех вокруг. А потом я посмотрела на Пепельного Герцога. На его шрамы. На его неконтролируемые вспышки агрессии. На его животный страх перед собственной силой.

Они были одинаковыми.

Брут не был просто питомцем. Он был отражением своего хозяина.

Кто-то систематически, годами пытал не только эту собаку. Кто-то надел невидимый, но такой же болезненный ошейник на самого Кассиана Роарка. И этот «кто-то», судя по всему, обладал такой властью, что даже Главнокомандующий армией Империи ничего не мог с этим поделать.

Я медленно выпрямилась. Мой взгляд встретился со взглядом Кассиана. Впервые с момента нашего знакомства между нами не было агрессии. Не было искр брачного контракта. Было только осознание.

Он понял, что я догадалась.

— Возвращайся в свою комнату, Маргарита, — глухо, надломленно произнес Герцог, отворачиваясь. Его плечи казались тяжелыми, словно он нес на них свод небес. — Саймон накормит пса. А тебе здесь не место. Ты ничего не понимаешь.

Он зашагал прочь, прихрамывая сильнее обычного.

«Ты ошибаешься, Кассиан, — подумала я, глядя ему вслед и чувствуя, как мокрый нос Брута тычется мне в ладонь. — Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. И я знаю, как снимать ошейники. Даже самые страшные».