Глава 22

Работа — лучшее средство от хандры и дурацких мыслей.

Хотя не все со мной согласились бы. Одна из моих бывших сокурсниц, Ленка Бирюкова, сказала бы, что лучшее средство — это тропический остров, синий океан, гамак под пальмой и загорелый белозубый и татуированный красавец с внешностью греческого бога, который принес тебе коктейль в половинке кокоса.

Но в моем случае, как раз все проблемы были именно от такого красавца, а вот от работы сплошные бонусы — доход, уважение и голова занята.

Я с любовью осмотрела лабораторию. Стены были увешаны полками, на которых стояли бесчисленные склянки и бутылочки с разноцветными жидкостями и порошками. С потолка свисали связки сушеных трав, а на одном из столов стоял большой медный котел, в котором тихо булькало зелье. В воздухе витали ароматы лаванды, розмарина и других трав, смешиваясь с запахом алхимических реагентов.

В углу комнаты находился массивный камин, в котором горел огонь, освещая помещение мягким, теплым светом. В центре комнаты стоял большой дубовый стол, покрытый манускриптами, инструментами и различными ингредиентами. Душа требовала еще положить ковер на пол, но мозг понимал, что по технике безопасности это было плохой идеей. И без того моя рабочая льняная рубашка уже была испачкана следами различных ингредиентов. Не хватало еще прожечь дыру в старинной ковре какой-нибудь синильной кислотой.

Мое внимание вновь вернулось к перегонному кубу, в котором медленном выпадал осадок. Золотые крупинки хлопьями опадали на дно, образуя вещество, которое так напоминало цвет драконьих глаз.

Я поморщилась: ну что за напасть? Сегодня даже работа не особо помогала отвлечься, возвращая меня мысленно к моему… мужу.

После ухода Нейта я вначале злилась, после обижалась, а теперь чувствовала вину и стыд.

Почему я повела себя как малолетняя истеричка?..

Все же до сих пор Нейтан не сделал ничего такого, что заслуживало бы такое отношение. А учитывая мой незаконный статус в этом мире, особенно в качестве мага эфира, напротив, помогал как мог и даже можно сказать, спас.

А я словно нарочно пыталась дистанцироваться, не допустить этих отношений. Доказать себе, нам обоим, что это ошибка и ее нужно как можно скорее исправить и разбежаться. Будто я не заслуживаю всего этого. Не заслуживаю его.

Ну и кто тут дура?

Я решительно выключила горелку и потянулась за щипцами, чтобы перенести горячую колбу и отфильтровать содержимое.

Ладно, так и быть. Схожу вечером на встречу. Извинюсь за свои слова, поужинаю и…

Лицо вспыхнуло румянцем и я торопливо помотала головой, прогоняя неожиданные фантазии. А ведь мне, наверняка, вновь придется остаться на ночь.

Ох, как же это все непросто!

Но надо сказать, что после ночи, проведенной в одной комнате с герцогом Ридаром, я явно чувствовала себя намного лучше. Ушла уже ставшая привычной головная боль, а чужие мысли не толкались в мое сознание, как покупатели на распродаже.

— Злата, к тебе еще одна заказчица, — в лабораторию заглянул дедуля Шарль. — Возьмешь? Хочет именно тебя.

— Да, конечно.

Я направилась к выходу, с трудом стаскивая перчатки из грубоватой кожи, которые защищали мои руки от опасных веществ. Привычных мне виниловых, не говоря уже о дорогих нитриловых перчаток, в этом мире, конечно же, не было. Был, конечно, местный вариант из мягкой и нежной лайки, но пока что он был мне не по карману и приходилось довольствоваться перчатками из барана.

В гостиной действительно находилась женщина. Она стояла вполоборота у окна, рассматривая серый пейзаж сквозь плотную дымчатую вуаль, которая закрывала ее лицо.

— Здравствуйте, — приветливо обратилась я, — мне сказали, вы хотите сделать заказ.

Женщина неторопливо обернулась и ее движение неожиданно показалось мне смутно знакомым. Она протянула руку, поднимая вуаль, и я поняла, что не показался. Это была саэра Блумфилд собственной персоной — несостоявшаяся невеста герцога Ридара.

Разве что неожиданно в черном, почти аскетичном платье, без привычных рюшей, камней и вышивки. Ни дать ни взять — несчастная вдова… Ну или брошенка, у которой коварная вражеская баба увела мужика.

— Да нет, поговорить хотела, — хмыкнула Жаклин и без спроса уселась на диван, удобно откидываясь на спинку. — Не бойся, скандалить я не собираюсь.

— Я и не боюсь. Но я не думаю, что у нас есть общие темы для разговоров.

— Конечно есть. Твой нынешний муж, а мой бывший жених.

— Саэра… — попыталась я остановить неприятную посетительницу, но кажется, проще было затормозить грузовой состав, который несется с горы.

— Жаль мне тебя, по-женски, — передернула красивыми плечами Жаклин и пропела. — Думаешь, ты ему нужна? Ему нужна твоя лавка.

О, ну конечно! Чего только не придумает обиженная брошенная женщина. Старо как мир и так же предсказуемо. На кой черт герцогу старая полуразвалившаяся алхимическая лавка? Могла бы и что-нибудь поинтереснее придумать.

— А младенцев на завтрак не ест, нет? — хмыкнула я в ответ, складывая руки на груди.

— Не веришь? — скривилась брюнетка. — А ты спроси у своего домового духа. У тебя же он есть? Вот и поинтересуйся, сколько раз господин ректор пытался взломать охранную магию этой лавчонки. Как думаешь, что он скажет?..

— Взломать?.. — растерялась я.

И краем глаза вдруг заметила рыжего кота, который с мрачной мордой сидел на ковре у дивана. Я уж думала, что Яша сейчас выбежит вперед, покрутит лапой у виска и скажем, что Жаклин. Но заметив мой взгляд, домовой дух вдруг отвел глаза и… кивнул. А бывшая невеста Нейтана словно воодушевилась на мое молчание.

— Ему очень-очень нужно то, что здесь спрятано. Философский камень, который он ищет уже десяток лет. Когда я оставалась у него на ночь — о! это были прекрасные ночи, полные любви! — он мне рассказывал много чего. Так вот, он готов за него душу худам продать, не то что взять в жены безродную уродину.

Это стало последней каплей. Точнее той льдинкой от которой у меня внутри все покрылось инеем и губы сами произнесли:

— Попрошу вас покинуть мой дом, саэра Блумфилд

— Без проблем, — усмехнулась Жаклин, поднимаясь, кокетливо поправляя подол платья и направляясь к двери. — Но учти, когда он получит то, что хочет, то все равно вернется ко мне.

Саэра Блумфилд убралась восвояси или к чертям, куда я ее от души послала. Точнее по местному варианту — к худам, что в общем-то было одно и то же. Но остаток дня все равно пошел псу под хвост. У меня все валилось из рук, я суетилась и путала ингредиенты или вовсе замирала, глядя в одну точку. Забывала про реакции и перегонный куб, что для алхимической лаборатории было недопустимо.

Все точки над «и» расставил разговор с домовым духом.

— Яш, это правда?

После ухода Жаклин я поймала рыжего кота за попыткой к бегству и буквально прижала к стенке.

— Ну-у-у… да. Я вообще-то не хотел говорить, — кот поскреб лапой за ухом и виновато нахохлился, вздохнул. — Ежели б он так настойчиво не пытался мою защиту Лавки пробить, она может и не была такой развалиной. Силен, гад! А я ж злопамятный: не отомщу, так хоть тапки обоссу. Кто ж знал, что он того… муженьком твоим станет.

— Понятно… Спасибо.

С этими словами время становится тягучим и неприятным, растягивается как старая резиновая покрышка. А вся моя решимость отправиться сегодня вечером к Нейтану распадается на осколки.

Но чем ближе становится вечер, тем больше сердце наполняется яростью. Да какого худа происходит⁈ Ну уж нет, господин ректор! Вы сегодня услышите о себе столько нового и интересного, что уши в трубочку завернуться!

— Злата, — растерянный голос тетушки Бетти отрывает меня от последнего на сегодня заказа.

— Да? Что случилось?

По ее глазам понимаю, что явно ничего хорошего. Почти бегом направляюсь к выходу из лаборатории и взлетаю на второй этаж.

— Хани? Что с тобой девочка?..

Малышка выглядит скверно. Бледная, горячая, с тяжелым почти болезненным дыханием, она лежит на кровати молча глядя в потолок мутным невидящим взглядом. Каждый вдох отдается сиплым стоном, словно.

— Ох ты ж!.. — пытается отдышаться Эльжбета, вкатываясь следом. Хлопает полными руками по бедрам и обтирает их о передник. — Нормально ж все было. Обед съела, потом два часа с детьми сторожа в ловилки играли.

— Теть?.. Хани заболела, да? — двое русых мальчишек возраста Хани тоже здесь, испуганно выглядывают из-за двери. — Мы честно ничего не делали. Даже по лужам не прыгали.

— Может это из-за той бабки с яблоком? — по-взрослому рассуждает один из них, самый старший. — Я ж говорил она на ведьму похожа.

— Какой бабки?.. — цепляюсь за странный рассказ мальчика.

— Да мы возле ворот играли, там папкина сторожка, — поясняет младший, голубоглазый и веснушчатый. — А тут старуха какая-то, она нам яблок дала. Только Хани красивое — красное, а нам кислятину зеленую.

— Хани нас хотела угостить, — добавляет второй. — Но мы отказались. Она же девочка, пусть сама ест.

— А лицо той старухи видели?

— Неа, она в плаще с капюшоном была. Тока сама здоровенная, даже выше нашего бати, а голос противный-противный.

— Так! А ну-ка, кыш отсюда! Только детских сказок нам не хватало, — прогоняет их тетушка Бетти и присаживается рядом, растирая руки и ноги девочки настойкой на спирту. — Шарль за лекарем ушел. А ты их не слушай, дети чего только не выдумают.

Хани вновь кашляет и я торопливо меняю холодный компресс на ее лбу.

И впрямь, толку с детских фантазий.

Кого в детстве не угощали прохожие яблоком? А то так выйдет злая ведьма и Белоснежка. Только вместо семи гномов, семь неадекватных друзей алхимика, а вместо красавицы-принцессы — малолетняя драконица.

Да и что ей может сделаться? Нейтан говорил, что на драконов большинство ядов не действуют.

Лекарь появляется спустя час, когда я уже вся извелась. Сухощавый седой мужчина дотошно осматривает малышку и выносит вердикт: лихорадочная легочная болезнь или чахотка по-народному. А вот из земных аналогов это, видимо, пневмония. Дает какой-то зеленый порошок, местный аналог антибиотиков и уходит.

К этому времени у девочки появляется сухой надрывный кашель, а состояние все ухудшается.

— Так быстро развивается…

Прикладываю ладонь ко лбу девочки и почти тут же отдергиваю. Даже для лихорадки ее кожа слишком горячая.

Естественно речь о том, чтобы сегодня идти выяснять отношения с новоявленным муженьком и речи не идет. И уж тем более плевать, что он там обо мне подумает из-за того, что я не пришла.

На ночь остаюсь в комнате Хани, караулить у детской кроватки. Но вместо того, чтобы нормально поспать, проваливаюсь в сумбурные сны.

— Дрыхнет! Ну ты подумай! — возмущается знакомый голос.

Я оглядываюсь и вижу на спинке кровати птицу. Такую же, как мне уже снилась несколько недель назад. Черно-пыльная, похожая на райскую птицу с хохолком, шикарным хвостом и горящими синим магическим огнем глазами.

Правда в прошлый раз она превращалась то в собаку, то в мышь. В этот раз она просто недовольно сверлила меня своими жуткими глазами.

— Ну и маги пошли! — продолжает возмущаться мой личный кошмар. — Ей говорят: восстанови колодец, а она даже не чешется. Так сейчас еще и спалят заживо, а она даже не чешется.

— Простите, что?

— Вставай давай, — недовольно чирикает птица, расправляет крылья и внезапно пикирует мне прямо в лоб.

Я ахаю, прикрываюсь руками и… просыпаюсь. Подрываюсь с кресла и тут же чувствую едкий запах дыма, который витает в воздухе. Почти одновременно раздается вопль Яшки:

— Кар-р-раул! Гор-р-рим!!!

Слышу треск огня, который разгорается где-то внизу. Сердце бьется быстрее и я торопливо бегу к окну, чтобы понять, что происходит.

Ночь сегодня была холодной и безлунной, но отсветы огня позволяли разглядеть все как днем. Моя Алхимическая лавка, которую я полюбила всей душой, была охвачена огнем. Горел первый этаж и, похоже, именно со стороны лаборатории.

Как так⁈ Я точно ничего не оставляла на ночь, что могло бы вспыхнуть. После того, как Хани заснула, я еще раз спустилась вниз, чтобы все проверить и уверена, что все было впорядке.

Хани!

Я торопливо оборачиваюсь к кровати. Нужно разбудить девочку и остальных домочадцев, а после как можно скорее выбираться из дома. Но… кровать абсолютно пуста.

— Хани⁈ — я отдергиваю одеяло, хотя и так понятно, что там никого. В панике заглядываю под кровать и даже в шкаф.

— Злата⁈ — раздается голос мастера Вингольда, а следом тяжелый кашель. Густой дым уже заполняет второй этаж, где находятся жилые комнаты.

— Шарль! Яшка! — я вижу у ног мужчины рыжий комок. — Я здесь! Хани с вами⁈

— Нет, — растерянно отзывается старый алхимик. — Разве она не с тобой?

Как, нет⁈ А где же тогда⁈

Паника бьет в сознание чугунной кувалдой. Следом приходит боль, от которой в глазах темнеет. Моя магия вырывается на свободу, сносит все преграды, которые так старательно вчера возводил Нейтан. Словно треснувшая бетонная плотина, которая не смогла сдержать бешеный напор воды.

Я вижу наш дом сверху. Себя, скрючившуюся у стенки, Шарля, который пытается поддерживать меня под локоть, хотя сам едва стоит на ногах. Золотистое пятно домового духа. И еще одну маленькую детскую фигурку.

— Она на улице, — выдыхаю я, распрямляясь и часто-часто моргая. — Уходим!

Горячий воздух обжигает легкие, а глаза слезятся от едкого дыма. Мы бежим по лестнице, с ужасом глядя, как огонь пожирает все на своем пути, превращает наш дом в пепел. Как языки пламени пожирают деревянные балки, старинный диван и полки с книгами.

Дверь в лабораторию открыта, но очаг пожара именно там и прорваться туда нереально. Слышны глухие звуки — это взрываются от жара стеклянные колбы и бутылочки в лаборатории, разнося осколки по всей комнате.

Выбежав из дома на холодный ночной воздух, я оборачиваюсь, глядя на то, как мой дом, мое убежище, превращается в пылающий ад. Огонь уже добрался до второго этажа. Еще немного и вспыхнет крыша, кажется, что в гудении пламени я слышу, как трещат балки перекрытий.

— Хани⁈ — я вижу девочку, которая в одной ночной рубашке сидит прямо на холодной земле. Осоловело хлопает глазами, словно только что проснулась и с ужасом смотрит на пылающий дом.

— Саэра Вингольд!

— Злата!

За спиной раздаются крики и знакомые голоса. Это бегут от Академии студенты и Барг с тетушкой Эльжбетой. Но их возгласы почти сразу перебивает командный голос герцога Ридара.

— Адепты Джонсон и Кумар, ко мне!

Нейтан отдает короткие резкие приказы и старшекурсники моментально повинуются, объединяют усилия с Высшим магом.

Руки Джана загораются оранжевым пламенем, хотя кажется огня тут и без того достаточно. Но огненного мага это явно не смущает. Спустя минуту вся его фигура охвачена оранжевым и он словно начинает впитывать в себя пламя пожара, поглощая его не хуже, чем пирожки тетушки Бетти.

А вот Пит упирается в землю, зарывая пальцы в промозглую мартовскую грязь. И на его призыв из черного дерна вырастают зеленые лозы. На глазах они крепчают и обвивают дом, закрывают окна и двери, поглощая тепло и перекрывая доступ воздуха.

Нейтан же действует самым надежным способом: вызывает поток ледяной воды, который обрушивается с неба на огонь. Вода шипит и испаряется, но постепенно пламя начинает угасать.

Я вижу себя словно со стороны. Обнимаю дрожащую Хани, а слезы текут по моим щекам, смешиваясь с копотью и пеплом. И все что я могу — это стоять и смотреть, как мой мир рушится.

Наконец, пожар потушен, но все происходит как в тумане.

Плохо помню, как мы вдруг очутились в личных покоях ректора. Вокруг нас тут же засуетился хмурый, но вежливый мужчина лет пятидесяти — кто-то из обслуги. Такая же неприметная девушка в сером платье горничной увела Шарля и Хани, которым предоставили личные покои. Следом за девочкой сбежал и Яшка.

Ох… Он только-только набрал вес, оброс шерстью и стал домашним, упитанным и ласковым. И вот бездомный домовой дух впервые за время с нашей встречи вновь выглядел потерянным, взъерошенным, с лихорадочно блестящими глазами.

Я остаюсь один на один с Нейтаном. В каком-то отупении чувствую на плечах сильные мужские руки и мягкую теплую ткань пледа, которым меня укутывают как ребенка. В моих руках оказывается фарфоровая чашка с цветочным рисунком.

— Держи. Отвар из листьев элевики поможет тебе быстрее восстановиться. Прости, меня не было в Академии, неожиданно вызвали в столицу. Хотя… я так понял, что ты сегодня и не приходила.

Я молча киваю, опустив глаза и тихо говорю, возвращая ему пустую кружку:

— Не волнуйся, мы завтра снимем номер в гостинице.

— В этом нет необходимости, — хмурится Нейтан. — Мои покои занимают целое крыло в Академии. Здесь достаточно места для всех.

— Я не хочу тебя стеснять… — к горлу подкатывает комок слез, — детьми, котами и стариками.

— Из-за того, что я хотел провести с тобой вечер наедине, ты теперь считаешь меня бесчувственной мразью? — как-то спокойно интересуется Нейт, а после яростно прижимает к себе, пальцами поднимая мой подбородок, и заставляя смотреть ему в глаза сквозь пелену слез. — Запомни раз и навсегда: ты и все, кто тебе дорог, меня не стесняешь. И никогда не будешь.

— И все же… — я упрямо продолжаю настаивать. — Мы здесь лишние. Мы же оба знаем, что наш брак фиктивный и…

— Не для меня.

Меня обдает жаром от этого признания. И одновременно становится так тошно от воспоминаний, от подозрений и всего, что я услышала за последний день.

Ох, я не могу так! Я все же должна знать. Я должна услышать это от него лично.

— Нейт… — я зову его по имени и, встретившись взглядом с его, едва слышно шепчу. — Это… был ты?

— Я?.. — недоуменно переспрашивает мужчина. — Что ты имеешь в виду?

Вновь хмурюсь, опуская голову вниз и кусая губы. Как подобрать нужные слова?..

Но он и сам обо всем догадывается.

Ругается грязно и витиевато и встряхивает меня за плечи, яростно бросает:

— Ты думаешь, что это я поджег твою худдову Лавку⁈