Глава 6

Утро началось не с кофе, а с зарядки. Окаменевшая спина и деревянная шея были не особо мне благодарны за ночевку на полу. Но зато радовала температура в доме. Печка явно работала как надо.

Осадок тоже отстоялся, разделившись на нижнюю фракцию и верхнюю голубоватую воду.

Черт! Мы с ювелиром, конечно, договаривались только на золото, но все же в растворе могло остаться и серебро. А мне сейчас каждая копеечка на счету.

Оплатить налог, прожить, купить еды. А еще и те ингредиенты, которые имеют срок годности и давно испортились и истлели за десять лет. Их запасы тоже нужно пополнить или восстановить с нуля. А таких было немало. И как назло это были именно те ценные вещества вроде огненных чешуек саламандры или корня мандрагоры.

Что ж, была не была! Попробую из азотной кислоты достать серебро. По крайней мере я ничего не потеряю. Кроме собственного времени и парочки реактивов.

Хотя и будет обидно, если там того серебра кот наплакал.

К сожалению, в лаборатории не было привычной фильтровальной бумаги для отделения твердых частиц от жидкости. И приходилось использовать грубую силу и терпение.

— А чей-то ты делаешь? — спросил Яша, наблюдая за моими мучениями.

— Пытаюсь слить верхний раствор и не взбаламутить нижний осадок, — пропыхтела я, с трудом удерживая на весу огромную кастрюлю. И чего я вчера не разлила все по меньшим емкостям?.. Вопрос риторический, конечно. Потому что задним умом крепка.

— Так вон там есть фильтровальная хрень. Как вы там ее называете?

— Вот это? — я опознала что-то издалека похожее на лабораторную фильтровальную установку.

— Ага.

— А сами фильтры?

— Где-то тама, — кот неопределенно махнул лапой влево.

Я устало повела плечами и зарылась в темные недра шкафчиков.

— М-м-м. Ничего не вижу.

— Ну вот же! — тыкнул Яша.

— Это⁈ Больше похоже на странную шерстяную тряпку.

— Не, это тканый русалочий волос, — пояснил домовой. — Деревня. Элементарных вещей не знаешь. Кстати… а пожрать ничего нет?

— Нет, — буркнула я, пристраивая русалочий парик в воронку.

— Жа-а-аль…

Есть и правда хотелось. Именно поэтому желательно было все закончить побыстрее.

Я процедила через фильтр все содержимое кастрюли, отделив осадок от голубоватого раствора. Нашла на кухне остатки обычной пищевой соли. Их я тоже принесла в лабораторию и тщательно растолкла в ступке. После чего засыпала в раствор соль и тщательно перемешала. Почти мгновенно в синеватом растворе образовались белые хлопья хлорида серебра.

Да! Там точно есть металл. Пусть не так много, но он точно есть.

Кот, то есть Яша, кстати, с огромным интересом наблюдал за моими манипуляциями. Но на удивление никак не комментировал. Просто сидел с такой глубокомысленно философской мордой, словно принимал у меня выпускной экзамен.

На этом этапе я отставила стеклянную емкость с хлоридом серебра в сторону и принялась готовить царскую водку — смесь из соляной и азотной кислоты. Пока «водка» настаивалась, я вновь вернулась к серебру.

Получившийся белый творожистый осадок выглядел непривычно. Ничего, восстановлю до металла и все будет отлично. Надеюсь.

Теперь добавим щелочь и получим уже оксид серебра черного цвета. Добавлять пришлось раз десять, пока содержимое колбы не приобрело густой цвет природной нефти. М-да… кто бы мог подумать, что драгоценный металл может выглядеть так неприглядно.

Ну а теперь мне нужна глюкоза.

Естественно такое в лаборатории не водилось, поэтому пришлось вновь отправиться на кухню за сахарницей. Реакция с сахарным песком, конечно же, была слишком медленная и мне вновь пришлось все нагревать, чтобы ускорить дело

Как только реакция закончилась, я занялась монотонной промывкой осадка до тех пор, пока раствор не стал прозрачным, а сам он не превратился в серо-графитовый порошок.

Что ж, теперь дело за золотом.

Я залила коричневую жижу царской водкой, добавила воды и спустя час получила хорошую горсть грязно-коричневого осадка. Даже выдохнула, не веря своим глазам. Честно говоря, я не ожидала получить такое количество золота!

Повторила еще три раза: промывка-царская водка-осадок. Но на последний раз осадка уже не было и я решила на этом остановиться.

Погасила избыток кислоты мочевиной и уже вымывала до тех пор, пока черный порошок не остался в кристалльно-прозрачной воде.

Теперь пора плавить!

Глаза бояться, а руки делают.

Хорошенько просушила золотой и серебряный порошок, пересыпала каждый в отдельный тигель и взялась за горелку. Мне нужна температура почти под тысячу градусов. Надеюсь этого хватит.

Уж не знаю, чем там была заправлена лабораторная горелка, но плавилось все легко и приятно.

Да! Получилось!

Крупная на целых тридцать грамм золотая «пуговица» и маленькая бусинка серебра весом в шесть грамм.

Осторожно взяла пинцетом получившийся металл и охладила в ледяной воде. И лишь после этого, опустила зазвеневшие «монетки» на тарелочку и откинулась на кресле. Чистейшее золото и серебро девятьсот девяносто девятой пробы.

— Яшка, живем!

Теперь я смогу вернуться к ювелиру. Отдать золото и получить свою часть местными деньгами. А там, глядишь, если пойдет дело, то я смогу забрать к себе и дедулю Шарля. Это сейчас у меня толком ни жилья, ни работы. Но я бы хотела, чтобы мастер Вингольд был рядом.

Кроме того, это уж точно разрешит мой спор с ректором.

Я потерла ладони. Неожиданно они чесались так, словно у меня жесточайший приступ аллергии. Может обожгла растворами?.. Но я вроде соблюдала технику безопасности. Да и если бы кислота попала на кожу — это был бы не зуд, а ожог.

Сердце вдруг ёкнуло ужасом.

Неужели то же самое, что было в деревне?

Старый Шарль говорил, что любая магия усиливается из-за стресса и эмоциональной возбудимости. А тем более — моя. И не сказать, чтобы я была спокойна последние дни. Уж слишком много всего навалилось. Но я думала, что после предыдущего выброса, у меня будет больше времени.

— Эй, есть кто дома? — раздался громкий голос за окном. — Мы тут тебе клиентов привели.

Я выскочила из лаборатории, на ходу вытирая руки о тряпку.

На пороге стояли довольные как слоны Джан Кумар и Пит Джонсон.

— Хэй! — воскликнул довольный Джан, потирая смуглые костлявые ладони. — Кто молодец? Я! И мала-мала вот он.

За их спинами стояла парочка студентов помладше. Две девушки и трое парней.

Они выглядывали из-за спин старшекурсников, с интересом разглядывая меня и покосившуюся лавку.

— А-а-а… здрассте, — улыбнулся худощавый брюнет в очках, — нам надо зелье защиты от стихий.

— Если можно, — добавила одна из девушек и так покраснела, будто просила у меня что-то из того, что проходит по статье Уголовного кодекса, а не по учебнику алхимии.

И почти тут же я услышала:

«Ого! Какая задница! Двумя руками мять — не обнять!»

Возмущенно уставилась на молодежь, пытаясь понять, это кто тут такой наглый и бессмертный. А после поняла и едва не застонала вслух: «Не-е-ет! Я снова „читаю“ мысли. Значит, выброс магии ближе, чем я думала. Если уж даже до этого дошло».

«О, че-то молчит. Джан с Питом как всегда брехло — какой с нее алхимик», — подумал еще кто-то.

А я прижала пальцы к гудящей голове, пытаясь успокоиться. Вдох-выдох. Вот так, Златочка, давай, успокойся.

— Чего ж нельзя. Можно. Оплата стандартная, — уверенно заявила я. Не признаваться же, что я понятия не имею сколько оно стоит.

— Тогда мы зайдем через два дня? — уточнил все тот же брюнет.

Я кивнула и как только адепты ушли, опрометью бросилась листать здоровенный талмуд по «Алхимии для студентов Магических Академий», который стоял на полке в лаборатории.

Черт! Для начала неплохо бы узнать, что в его состав входит, сколько оно готовится. А то может его там сто лет и три года варить надо.

Бухнула тяжеленный том на стол и принялась листать пожелтевшие страницы. Нужное мне зелье нашлось почти в самом конце учебника.

Та-а-ак… что там по ингредиентам?

Несколько реактивов вроде марганцевой соли, я точно видела на полках. А вот некоторые редкие вроде чешуйки ледяного дракона или камня ветра, придется поискать…

Не успела я дочитать состав зелья, как в дверь вновь застучали. На этот раз негромко, я бы даже сказала деликатно.

После всех гостей и визитеров, которые не отличались скромностью и тишиной, начиная с ректора и заканчивая конкурентами, я даже удивилась такому поведению. Вновь вышла на крыльцо и увидела бабулю в шерстяном платье, пуховом платке на плечах и с копной чуть вьющихся седых волос. Образ волшебницы из сказки разве что портил длинный крючковатый нос, на котором сидели круглые очки в роговой оправе. Но после местного завхоза я решила не цеплять к людям шаблонные стереотипы, лишь удивленно поздоровалась.

— И тебе доброго денька, — в ответ пожелала бабуся, настойчиво заглядывая за мое плечо, словно хотела еще что-то рассмотреть. Или кого-то высматривала. — В Академии только и говорят, что Лавка того, работает снова. Вот я и думаю, загляну в гости. Чайком-то угостишь?

Она продемонстрировала румяный зажаристый пирог с яблоками и под настойчивое сопение голодного котика, я улыбнулась и посторонилась, пропуская хлебосольную гостью в дом.

Пока мы шли в направлении кухни незваная гостья не умолкала ни на минуту, попутно ухитряясь заглядывать во все уголки.

— А я Эльжбета Новак, кухаркой в Академии работаю. Но ты, деточка, можешь называть меня по-простому «тетушка Бетти». Наша поломойка Лиззи как ляпнула, что алхимик снова работает, так я и не поверила. Думаю, брешет. Эта сплетница одноглазая всегда врет, что твой мерин. А потом, смотрю — дым идет. И вроде как со стороны Лавки. Думаю, матушки-батюшки, и правда что ли⁈

Ну и говорливая же дама! Но мне это только на руку, хоть узнаю больше новостей про местное житье-бытье. А про дым — это наверное она заметила, как я вчера обжигала ювелирный мусор. Там сложно было не заметить, если уж даже ректор примчался. Дымно и вонюче было, что уж тут.

А еще у бабули было весьма запоминающееся имя. И я точно его уже слышала.

— Эльжбета?.. А я вас, кажется, знаю. Дедуля Шарль часто вас вспоминал, когда рассказывал об Академии.

— Правда? Надеюсь только хорошее, — бабуля вспыхнула чисто девичьим румянцем и кокетливо поправила волосы. — Как он там?..

— Нормально, — я пожала плечами. — Живет один. Приспособился как-то. Скучает по Академии… вас вот часто вспоминает.

Тетушка Бетти покачала головой, как-то сникая на глазах.

— Один, значит?.. Знаешь, когда с ним та беда приключилась — взрыв в лавке, я первой прибежала. Не то что эти олухи — его помощнички. Да и моложе была, дай-ка десять лет назад. А потом выхаживала его, каждую минутку рядом была. Жена-то Шарля уже лет как двадцать в Вечный Свет отправилась, — Эльжбета явно загрустила, натягивая на плечи шаль, хотя на кухне было тепло, можно даже сказать жарко. — Думала, он останется со мной. Да только этот упрямый старый баран заявил, что не собирается быть никому обузой. Все переживал из-за руки и что не может больше работать в лавке. И уехал. И даже с тобой не вернулся…

У-у-у!… Да тут у нас похоже давняя, но все еще живая любовь! Конечно, некрасиво пользоваться чувствами влюбленной женщины, но я можно сказать для общего дела и воссоединения влюбленных. А помощь мне не помешает.

— Так здоровье уже не то, через все королевство путешествовать, — я залила в заварочный чайник кипяток и вернулась к столу, нарезая пирог на ломтики. — Вот как обживусь тут, дела налажу, можно и дедушку Шарля в город вернуть. Если, конечно, все получиться. А то куда его тащить — в эту разруху с больным сердцем?

Моя уловка сработала. Эльжбета тут же выпрямила спину

— Конечно получится! И с лавкой и с делами, — подмигнула Эльжбета. — Все отмоем, восстановим и замуж тебя пристроим. Грех, что такая красота даром пропадает! По тебе, небось, с такой фигуркой все мужики слюнями капают?

Замуж? Ага, именно этого мне сейчас и не хватало для полного счастья! Слюнявых мужиков с потными ладошками.

А вот то, что мне точно было нужно, так это магический круг равновесия. Из книг дедули Шарля и его рассказов, я неплохо изучила эту тему. Насколько это было возможно вне Академии Магии.

Магия стихий в мире распределялась неравномерно. Там где больше всего прорывалась водная стихия — шумели реки и моря. В местах с огненной магией — бурлили вулканы и гейзеры, тянулись пустыни. Магия земли создавала леса и непроходимые джунгли, а воздух — торнадо и ураганы.

В некоторых местах магия смешивалась: вода и земля создавала болота и непроходимые трясины. Вода и огонь — оазисы в пустынях. Воздух и земля — летающие острова.

Именно магия создавала такие места и природные явления, а не наоборот.

Но были места, где все стихии соединялись, приходили в равновесие. В таких точках и строили с давних времен Академии Стихий. А уже вокруг них возникал город, который обеспечивал потребности магов и их жизнь.

И только пятая стихия не имела физического воплощения — эфир. А попросту говоря, электромагнитное поле, как я его для себя обозвала на более привычный «земной» манер.

Точнее эфир был одновременно нигде и везде. А его применение было так опасносно и непредсказуемо, что когда-то его изучение запретили. Магов, которые проявили предрасположенность к нему — запечатывали. Бедолаге везло, если у него были способности к другой магии, тогда ему хотя бы оставалось вторая стихия, пусть и намного слабее. Но остальных ждало лишь одно — полная блокировка способностей.

И все бы ничего, если бы после этого можно было продолжать жизнь обычного человека, но большинство таких «везунчиков» через год-другой начинали сходить с ума.

Так себе перспектива, если честно.

— Тетушка Бетти, у меня к вам просьба.

— Да, детка?

— Вы можете мне как-то достать студенческую форму?

Умные глаза женщины подозрительно прищурились.

— Понимаю, звучит странно. Но в Лавке почти не осталось книг по алхимии. Большинство сгорело при взрыве, а чтобы работать мне нужна рецептура, описание ингредиентов и все такое. А так я смогу посещать библиотеку как обычная студентка. Никому же от этого вреда не будет.

— Ох, милая… — покачала головой Эльжбета. — Обещаться не буду, но попробую. Кастелянша у нас — ух! Надо найти подход к этой злыдне. Хотя… Есть у меня идейка. Сделаем.

С тетушкой Бетти мы засиделись на добрых два часа за пирогом и чаем. Несмотря на почтенный возраст как-то язык не поворачивался назвать ее старушкой. Такой гордый разворот плеч, умные ясные глаза не у всех молодых есть. Да что там! У моей мамы на Земле были подруги, которые в сорок лет уже причитали, что жизнь прошла, только и осталось, что доживать свой век. Это в сорок-то!

А вот мамуля, наоборот, всегда смеялась, что доживет до ста, чтобы успеть сделать и посмотреть все, что не успела раньше. Лишь бы на своих ногах и при своей памяти. И полгода назад сгорела от рака буквально за пару месяцев…

Отца своего я никогда и не знала — он был тот самый летчик-разведчик-капитан дальнего плаванья. Это уже в школе когда я слишком настойчиво стала пытаться узнать о подвигах отца, мама скрепя сердце призналась, что папаня вовсе не капитан корабля, а алкаш обыкновенный. И остался он в далеком северном городке, откуда мама сбежала от побоев и вечных пьянок, прихватив с собой трехмесячную дочь и единственную сумку с пеленками и ручной швейной машинкой.

Впрочем, нам и вдвоем жилось прекрасно. Мама работала швеей и сарафанное радио приводило к ней постоянных клиентов, так что мы не голодали даже в самые плохие годы. Да и я всю школу и институт ходила в обновках по выкройкам из «Бурды» на зависть всем модницам и сплетницам.

Но в отличие от мамы я выбрала совсем «нехлебную» профессию — химика-технолога. Благо что успела отучиться, получить диплом и даже устроиться в заштатный НИИ. Для большинства молодых специалистов это было то еще болото. Но я не унывала, изучала исследования коллег по всему миру и тайком от руководства проводила собственные опыты, мечтая о Нобелевской премии по химии.

Ага, та самая блондинка с четвертым размером груди из голливудских фильмов, которая и физик-ядерщик и химик-радиолог.

Все так и было, пока я не осталась одна в двадцать два года… Мама была сиротой из детского дома, так что бабушек и дедушек у меня тоже не оказалось. И с этого момента как-то все пошло не так.

— … бегают?

— А, что? — я вынырнула из воспоминаний, с трудом соображая, что Эльжбета явно ждет ответ на какой-то вопрос.

— Говорю, адепты тут к тебе косяком ходят. Женихаются, небось?

— Нет, — я смутилась и покраснела. — Это клиенты.

— Ага, а ректор, который уже тропинку протоптал к твоему забору, тоже в клиенты метит? — по-доброму усмехнулась тетушка.

— Нет, он просто метит. Заборы. Пороги… — буркнула я, хватаясь за тряпку и стирая со стола крошки от пирога. — Яшка, обжора! Хватит уже, а то лопнешь!

Что ответил рыжий кот, я не услышала но судя по всему он не сомневался в своих силах.

Яшка и без того втихую перетаскал половину угощения себе под стол, думая, что мы на него не смотрим. Нам доносилось лишь глухое довольное урчание. Но я не могла его осуждать — оголодавший дух дорвался, наконец, до человеческого общения и еды.

Эльжбета тоже улыбнулась, клятвенно пообещала помочь «внучке Шарля» со студенческой формой и ушла. Похоже, что мои рассказы о трех месяцах моей жизни с мастером Вингольдом ее убедили. Хотя вот я сама себе обязательно устроила бы допрос с пристрастием.

Эх, широкой души женщина!

Ну а я засобиралась к ювелиру. Прихватила с собой драгоценную монету и бусину, а заодно самоуверенность и наглость. Может удастся заодно и серебро сбыть?..

Сегодня было неожиданно тепло для сурового марта. Солнышко пригревало. И все бы хорошо, если бы еще не обострившееся пограничное состояние. Дорогу к лавке ювелира я специально выбирала малолюдную, чтобы поменьше страдать от чужих мыслей, которые с настойчивостью мухи долбились о мое сознание.

Дверь в ювелирную лавку была приоткрыта. Посетителей сквозь витринное окно видно не было и я толкнула незапертую дверь, входя внутрь.

И тут же услышала чей-то плач со всхипами и яростный голос мистера Бигси.

— Грета, это ты⁈ Грета⁈ Негодница, где тебя носит⁈ Вызывай стражу! Я поймал воришку! У-у-у! Дрянь! Тебе отрубят руки и сгноят в тюрьме.

Рыдания стали вовсе нестерпимыми, так же как и чужая истерика с волнами страха, которая уже затопила мое собственное сознание.

Замутило и поскорее, чтобы прервать этот эмоциональный поток, я крикнула:

— Нет, господин Бигси, это я — Злата Вингольд!

— А-а-а, алхимик, — ювелир выглянул из подсобки, таща за собой упиравшуюся… девочку лет пяти.

На ней было простое, но чистое платье из дешевой шерсти, протертые башмаки, а из-под темного капора выглядывали тугие рыжие кудряшки. А лицо так побелело от страха, что на нем разом проступила сотня веснушек. И глазищи — огромные зеленые глаза, полные страха и слез.

Ох, неужели и правда воровка? Такая маленькая и уже занимается таким «ремеслом»?..

— А я думал моя служанка вернулась. Раззява ленивая, опять не закрыла заднюю дверь — продолжал возмущаться ювелир. — Вот и воришка сразу залезла! Ну ничего, всыплю Грете по первое число, как вернется. Наверняка как всегда трещит с торговкой рыбой.

— А с девочкой что?

— А что с ней? — фыркнул мастер. — Плетьми высекут и в работный дом отправят! Кстати, сбегай-ка за стражей.