Глава 72

Олеся

Дан тащит меня к столику в ресторане, как маленькую. Едва успеваю переставлять ноги и собираю все углы. Босс даже косится на меня. Но спросить ничего не успевает, потому что мы уже пришли.

Он здоровается с представительным мужчиной чуть старше его самого, и они перебрасываются парой фраз. Но их диалог проходит мимо. У меня состояние, как будто мешком по голове ударили.

Хотя, так оно и есть.

Несмотря на то, что я готовила себя к тому, что такой исход возможен, все равно увидеть такие результаты теста ДНК – равно получить удар в солнечное сплетение.

Дан – отец моей Анютки. Моего рыжего солнышка.

Поворачиваю голову и смотрю на его профиль сквозь слезы.

Вот этот невероятный мужчина, самый красивый, самый заботливый и чуткий, самый страстный любовник, мужчина с которым я провела случайную ночь, мужчина, в которого я влюблена без памяти, – отец моей единственной дочери. Которая, кстати, сама лично «нашла» своего папу, о чем громко и сообщила в первую же встречу. Что это, если не судьба?

Господи, спасибо. Это самый лучший подарок в моей жизни!

Осталось только как-то сообщить об этом Дану…Надеюсь, он будет счастлив…

– Лисенок? – босс проводит ладонью по моей спине. Несколько раз моргаю и возвращаюсь в реальность. Дан очевидно что-то спросил, потому что оба мужчины внимательно на меня смотрят и чего-то ждут. Между темных бровей босса пролегает глубокая складка, а карамельные глаза смотрят с тревогой. – Все в порядке?

– А? Да-да, извините, задумалась.

– Садись, – оказывается, Дан выдвинул для меня стул и все это время ждал, пока я сяду.

Опускаюсь на край сиденья, складываю руки перед собой, как школьница. Рядом с нами в это же мгновение материализуется официант и кладет передо мной меню. Отрицательно качаю головой:

– Можно мне воды? Без газа.

Дан снова переводит на меня озадаченный взгляд, но никак не комментирует мое пожелание. Мужчины заказывают себе стейки с овощами и кофе, а, когда официант уходит, оба концентрируют свое внимание на мне.

– Олеся, меня зовут Глеб Константинович, и я буду заниматься вашим делом. Мой коллега вкратце обрисовал историю, но я хотел бы знать детали. Все, что можете вспомнить. Любую мелочь, даже если она покажется вам незначительной. Вы должны быть честны со мной, как на приеме у врача.

Набираю в грудь побольше воздуха и рассказываю все. С самого начала. Только факты, никаких эмоций. Но даже в этом случае меня колотит от одной только мысли, что Любовь Григорьевна может отобрать у меня мою Анютку. Нашу с Даном девочку.

Наверно, мое напряжение настолько очевидно, что мой любимый мужчина осторожно кладет большую сильную ладонь поверх моей и переплетает наши пальцы. Большим поглаживает кожу на моем запястье, и этот простейший жест действует на меня похлеще самого убойного успокоительного.

– Так, в целом мне все ясно, – Глеб Константинович пробегается по записям и постукивает ручкой по столу.

– Насколько реальны шансы у свекрови забрать ребенка? – Дан задает волнующий нас обоих вопрос. – В вашей практике подобные случаи бывали?

– Бывали, – усмехается юрист, – вот только я был на стороне бабушек и дедушек, которые отбирали ребенка у матерей – алкоголичек или наркоманок. Но с высоты своего опыта могу сказать так: никто просто так не сможет отобрать ребенка у матери, если она адекватна, не пьет, не употребляет, в порочных связях замечена не была, у нее есть работа и жилье. Это если следовать букве закона. А на практике…– разводит руками и поджимает губы, – все зависит от того, как далеко распространяется влияние свекрови, и как далеко она готова пойти в войне за внучку.

Вздыхаю, в отчаянии закусывая губу почти до крови.

Любовь Григорьевна – акула. Я была для нее самой большой и болезненной занозой в заднице. А теперь она еще и уверена, что я свела ее единственного сына в могилу. Что-то подсказывает: она жизнь положит, чтобы добиться своего.

– Ну, допустим, работа у Леси есть – она официально устроена у меня в фирме. Если будет нужно поднять зарплату – без проблем. Припишем ей в должностной инструкции пару абстрактных обязанностей, – Дан подмигивает мне, обнимает за плечи и невесомо касается губами моего виска. – Жилье у девочек есть свое, отдельное. Там сейчас ремонт, но, если что, милости просим органы опеки в мою квартиру. Я даже пропишу их, если будет нужно. Думаю, смогу договориться с паспортным столом и устроить все за день. Так что там еще?

Внимательные глаза юриста впиваются в меня. Он подается вперед, и у меня ощущение, как будто я на допросе. Лампы в лицо не хватает.

– Что у нас с алкоголем и наркотическими веществами?

– У…– лепечу, отчего-то краснея и поднимая смущенный взгляд на Дана. – У меня непереносимость алкоголя. Я вообще не употребляю. (3303c)

– Понял, – Глеб Константинович откидывается на спинку стула и даже вскидывает руки ладонями вверх. – Извините за неудобный вопрос, я должен был спросить, чтобы потом не возникло никаких непредвиденных ситуаций. Открытым остается лишь вопрос в том, на что готова пойти мать вашего умершего мужа ради внучки. Как говорите, ее фамилия? Попробую пробить про нее по своим каналам…

Я открываю рот, чтобы ответить, как мой телефон издает сигнал входящего сообщения. Тревожась, что это могут написать из садика, там сегодня как раз заступила на смену новая воспитательница, спешу достать мобильный.

Но это не из садика. Это хуже.