Глава 73

Олеся

Это соседка, которая живет над квартирой Лёни.

«Олеся, привет! Я подумала, что ты должна знать…Только что ко мне приходили из органов опеки, с ними был и участковый. Они расспрашивали о тебе, об Анютке, о том, как ты заботишься о ней, в каких условиях жили. Участковый спрашивал, как часто вы ругались с мужем. Я, разумеется, сказала, что у вас все прекрасно и ты – отличная мать, но они всей толпой пошли к Семеновне…»

О Боже…

Семеновна – главная скандалистка и сплетница нашего дома. А еще она в прекрасных отношениях с моей свекровью и также, как и она, терпеть меня не может.

Телефон выскальзывает из рук, и я роняю голову на ладони.

Семеновна может такооое про меня рассказать…Неважно, что это неправда. Выдумка старой женщины, заскучавшей на пенсии. Уверена, при авторитетном подтверждении от Любови Григорьевны никто и разбираться в этих фактах не будет.

Однажды мы крупно поссорились с Лёней, и я все высказала ему на повышенных тонах. Кричала громко, высказывая все, что наболело. Даже Анютка проснулась и присоединилась к скандалу громким плачем.

А на следующее утро я столкнулась в лифте с Семеновной. Мы с мандаринкой шли на ежедневную прогулку, а в руке у меня был черный пакет, набитый банками из-под пюрешек. Я всегда отдельно их складывала, а потом выбрасывала в специальный контейнер для стекла.

Когда я вошла в лифт, банки громко звякнули, на что соседка презрительно сощурилась, облив меня с головы до ног тонной ненависти и неприязни:

– Сначала напьется до чертиков, потом скандалы устраивает. Небось еще и ребенка бьешь, так вчера бедняжка орала…Тьфу, позорище! Не повезло Лёнечке…

Показываю сообщение и рассказываю все это, заикаясь и едва не плача. Уверена, Семеновна молчать не станет, все выложит, еще и приукрасит. Тогда опека решит, что я – алкоголичка, да еще и мужа своего прихлопнула…Тогда Анютку отдадут Любови Григорьевне, а меня упекут в тюрьму…

Боже…

– Стоп, – Дан хлопает по столу ладонью, что я подпрыгиваю. – Это все ерунда и шито белыми нитками, так, Глеб Константинович?

Юрист постукивает пальцами по столу и смотрит в окно, проводя языком по зубам.

– Вот это как раз тот случай из категории «на практике»…

– Так, – строго перебивает Дан, – а если и мы сделаем ход конем? Что, если я женюсь на Олесе и удочерю девочку?

В шоке поворачиваю голову и смотрю на любимого мужчину. Его лицо полно решимости, в глазах – ни намека на шутку.

Мое тело охватывает дрожь. Я больше не имею права молчать.

Лучшего момента, чтобы признаться, не придумаешь. Дан готов жениться на мне, удочерить «чужого» ребенка, а я промолчу, что он – отец?! Он такого точно не заслужил. Я себя перестану уважать, если и дальше буду тянуть.

– Ну, тогда это решит вопрос. Но стоит понимать, что все это займет много времени…

– А если, – тихо перебиваю, не сводя глаз с Дана. Губы пересохли, и я быстро провожу по ним языком. – Если я найду родного отца? Ну, то есть…докажу, что ребенок не от мужа?

За столиком воцаряется тишина. Она давит на меня. Воздух становится душным, тяжелым, я дышу через раз. Сердце проваливается в желудок, но возвращается обратно и лупит по ребрам, пытаясь выбраться наружу.

– То есть…? – уточняет озадаченный юрист.

– Глеб Константинович, – медленно тянет Дан. Вздрагиваю и втягиваю голову в плечи. Его голосом металл можно резать. Щупальца страха оплетают меня. Я никогда его не видела таким: отрешенным, строгим и…разочарованным. – Кажется, нам с Олесей нужно поговорить наедине. Оставите нас? Вашу консультацию я оплачу в двойном размере.

– Да, разумеется. Мой номер у вас есть. Звоните, если понадобится помощь. Всего доброго.

Юрист удаляется, а я опускаю голову. Рассматриваю свои колени и зажимаю ладони между ними.

Боюсь на Дана глаза поднять. Меня всю трясет. Кажется, что только-только устоявшийся наш с Анюткой уютный мирок рушится. И счастье ускользает сквозь пальцы.

Но я должна была это сделать. Я дала себе слово. Дан, мой любимый мужчина, как никто другой имеет право знать правду.

Босс осторожно поддевает мой подбородок костяшкой указательного пальца и поднимает голову. Заставляет смотреть строго в его карамельные глаза.

– Что ты имеешь в виду? – его голос охрип. – Ты хочешь сказать, что…мандаринка – моя дочь?

Закусываю губы. Пытаюсь выдавить из себя хоть слово, но не выходит. Вместо этого киваю головой и протягиваю ему телефон с раскрытым результатом анализа ДНК на отцовство.

Такую реакцию Дана на услышанную новость я предвидеть не могла…