30

— Давай, поменяю тебе компресс на свежий. — Я осторожно потянула со лба тётушки лоскут ткани с завёрнутым в него охлаждающим артефактом. — Не надо. Я и так уже голову не чувствую, словно на плечах у меня сосулька. Да и вряд ли мне станет лучше от нового компресса, — отказалась она и села, опираясь на спинку кровати. Мы с Белль находились в её спальне. Тётушка, бледная, с осунувшимся лицом полулежала, опираясь на подушки, потому что после истории с королевским секретарём у неё случился приступ мигрени. Пришлось срочно отправлять родственницу в постель с компрессом на лбу и готовить отвар из болиглава, который всегда помогал в таких случаях. — Ладно, компресс уберём, но поесть и выпить успокоительный настой тебе всё же надо. — Я взяла с туалетного столика исходящий паром кувшин. Налила в чашку густую тёмно-красную жидкость и поднесла к губам тётушки. — Выпить до дна, а то ты бледная, как сипайская жабень по весне. — Спасибо, дорогая, на добром слове, — слабо улыбнулась она, но всё же принялась пить горьковатую жидкость. Когда на дне не осталось ни капли, я забрала чашу. Поставила на кровать поднос с тарелками и строго велела: — Теперь поешь. И не говори, что у тебя нет аппетита! — Мели, да откуда ему взяться? Ох, как бы не было у нас проблем из-за сегодняшнего происшествия, — завздыхала тётушка, неохотно запуская ложку в тарелку с кашей. В ответ я возмутилась: — Это у генерала будут проблемы, а не у нас! Не наша, а его прислуга ведёт себя, словно она… И не прислуга вовсе. Вот пусть Кавалерский и отвечает перед королём за выходки этой дамочки. — Ты как хочешь, но когда генерал появится, потребую у него убрать Эсмеральдину из нашего дома, — добавила я решительно. — Она всего лишь немного эксцентрична. И потом, если её выгнать, Огюст расстроится, — мягко улыбнулась тётушка, под моим пристальным взглядом проглотив ложку каши. — Мне кажется, он испытывает к ней симпатию. — Испытывает симпатию к Эсме? В смысле, влюбился? — Я не сразу сообразила, о чём речь. — Именно в этом смысле. Ты же видишь, как у нашего дворецкого горят глаза с момента появления в доме Эсмеральдины. Мне кажется, будет жестоко по отношению к старине Огюсту… — Ох, твоё доброе сердце! — оборвала я тётю, всплеснув руками. — Ты готова терпеть возле себя эту странную бесцеремонную и непочтительную особу ради нашего дворецкого? Уму непостижимо! — Полагаешь, наш Огюст не заслужил немножечко личного счастья? Ведь от нас нужно лишь чуть-чуть снисходительности… — мягко ответила Белль и, пока я придумывала, что ей возразить, быстро перевела тему разговора: — Мели, я не совсем поняла, что там с контрактом? И что за письмо от Его Величества? — Контракт… контракт! — запыхтела я от злости, тут же переключившись с наглой Эсме на свои проблемы: и правда, пусть генерал сам с ней разбирается! — В контракте появился пункт о разводе! «Развод не предусмотрен» – вот что в нём! — Но… Ты говорила, там были пустые строки… — Были, а сейчас там другое, и… и… Я не знаю, что мне теперь делать! — призналась я в отчаянии. — Присмотреться к своему мужу получше. — На губах тётушки мелькнула улыбка. Правда под моим возмущённым взглядом тут же исчезла, и Белль снова перепрыгнула на другую тему: — А что в письме короля? — Не знаю, не успела вскрыть его, — буркнула я. — Так давай прочитаем? Вдруг там есть какие-то объяснения появившемуся дополнению в контракте? — Давай! — Я вскочила и схватила конверт с туалетного столика. Повертела в руках, изучая мерцающую защитными чарами магическую печать. Приложила к ней ладонь и назвала своё имя. — Мелинда Ульрин. Печать, однако, не отреагировала и мерцать не перестала. — Мелинда Ульрин, — произнесла я громче, словно это могло подстегнуть неторопливую магию. И снова никакой реакции. — Мели, думаю, печать настроена на твою новую фамилию. Ты ведь теперь Кавалерская, — подсказала тётя, наблюдавшая за моими телодвижениями. Недовольно наморщив нос, я прошептала: «Мелинда Кавалерская», и печать тут же погасла, показывая, что конверт можно вскрывать. Ну вот, и здесь меня тыкают носом в дурацкое замужество! Продолжая злиться на всех и вся вокруг, я вскрыла конверт и погрузилась в чтение. «Герцогиня Кавалерская, в свете недавних событий, считаю своим долгом напомнить вам о важности соблюдения приличий и ожиданиях, которые возлагаются на вас как на жену. Помните, что успешность вашего брака с герцогом Кавалерским — это не только вопрос чести, но и добрых отношений нашей страны с королевством Агер, откуда прибыл ваш супруг. Очень надеюсь, ничьё сумасбродство не приведёт к новому скандалу и моему недовольству. Я уверен, вы примете это с пониманием и станете примерной супругой, достойной своего нового положения. Также мне стало известно, что ваша тётушка Мирабелла Осканская нынче живёт с вами. Уверен, её поддержка поможет вам легко освоиться с новым статусом. В знак своего расположения хочу пригласить вас с мужем в свой дворец на бал, который устраивается в последний день месяца Начала Вьюг. Это будет отличная возможность продемонстрировать королевском двору вашу грацию и царящую в вашей супружеской паре гармонию. Пресветлый Король Тайлан Первый PS: Передайте госпоже Осканской, что в память о нашей прошлой дружбе я великодушно прощаю её давний проступок и, возможно, в ближайшее время найду время посетить ваш замок, чтобы лично сообщить ей об этом». — Ну точно, это король добавил фразу о разводе в контракт! — воскликнула я, закончив чтение. — Вот ведь… Вот ведь… Занудливый негодяй! — Мели, не стоит так отзываться о своём короле, — укоризненно произнесла тётушка. — Стоит! О, ещё в своем послании король сообщает… Впрочем, читай сама! Я протянула тётушке письмо, и её глаза с жадностью заскользили по написанным твёрдым почерком строкам. — Что?! — неожиданно взвилась нежная родственница. Отпихнула в сторону тарелку с недоеденной кашей, сжала маленькие кулачки и завопила: — Ах ты… Солдафон Тайлан! Дуболом Тайлан! Мерзавец! Едва сдерживая смех, я наблюдала, как тётушка остервенело рвет письмо на мелкие клочки. Ехидно пропела: — Ах, разве можно так говорить о своем короле? 31