37

Мы практически дошли до последнего загона, когда оттуда послышалось отчаянное лошадиное ржание и громкая мужская ругань. Раздались звуки ударов, чей-то злобный выкрик: «Ах ты тварь!» – и опять ржание, похожее на крик боли. — Что там такое?! — Я подобрала юбки и кинулась вперед. Генерал шел за мной. Растолкав столпившихся на входе людей, я пробралась вперед, и моим глазам предстала ужасная картина: здоровенный мужик тащил за уздцы упирающуюся гнедую кобылку, а еще один лупил ее по крупу палкой. Лошадь рвалась с повода, отчаянно ржала и оглядывалась на привязанного к толстому бревну рыжего жеребенка. Малыш метался на привязи, тоненько кричал и выглядел ужасно испуганным. Мой взгляд выхватил в толпе знакомое лицо – Груст, один из продавцов, мы с ним совершили несколько сделок. Я кинулась к нему, схватила за грязный рукав и начала трясти. — Господин Груст, что происходит?! — А, маленькая леди Мелинда, вы тоже здесь? — Мужчина повернул ко мне круглое заросшее седоватой щетиной лицо. Бросил быстрый взгляд на стоящего за моей спиной Кавалерского и начал объяснять: — Да вот, кобылу купили, а жеребенка брать не стали. Мать и нервничает. — Как это кобылу без жеребенка купили? Он же совсем маленький! — ахнула я. — Ну так. Не нужен покупателю мелкий: плати за него, еще и кормить сколько придется, пока вырастет! А кобыла добрая, без жеребенка сразу в работу пойдет. — Какую работу?! Нельзя мать с малышом разлучать! — завопила я. Забыв обо всем на свете, кинулась к кричащей в отчаянии кобыле. Вцепилась в уздечку и принялась выдирать из рук держащего ее мерзавца. — А ну, оставьте лошадь! Права не имеете ребенка у нее отнимать! Мужик на секунду опешил, но тут же пришел в себя. Грубо заорал: — Ты кто такая? Я ее купил! Документы оформлены по закону. А ты пошла вон! — Выдернул у меня из рук повод и еще упорнее потащил за собой несчастную лошадь. Кругом шумели, кто-то подбадривал меня, кто-то поддерживал мужика. Лошадь ржала, жеребенок плакал, а я стояла в полной растерянности и не знала, что делать. — Стоять! — прозвучала над макушкой негромкая, но с легкостью перекрывшая гам, команда. Тащивший лошадь мужик замер, его огромные кулаки разжались, выпуская повод. Кобыла тут же вырвалась и бросилась к жеребенку, принялась его обнюхивать, ласково фыркая и тыкаясь мордой. Присутствующие в загоне настороженно замерли, а генерал Кавалерский поинтересовался: — Кто продавец кобылы? — Ну я. Громж меня кличут. В этом загоне мои лошади торгуются. Тута все меня знают, лицензию на продажу имею, — вперед вышел бородатый нечесаный и, кажется, не мывшийся с рождения гном. Маленькие запавшие глазки настороженно перебежали с генерала на меня, потом на застывших статуями покупателей кобылы и вернулись к спокойному лицу дракона. — Всё по закону сделано, зря леди возмущается. Документы вот они, оформлены честь по чести. Могу предъявить, если господин желает. — Какого возраста жеребенок? — не заинтересовавшись этим предложением, спросил генерал. — Так… Ну… — вдруг начал юлить гном. С неохотой выдавил: — Семь месяцев. С половиной. — По закону кобылу с жеребенком младше восьми месяцев положено продавать только парой. Ты нарушил закон, гном, — все так же негромко произнес генерал. Даже сквозь сто слоев грязи стало заметно, как лицо продавца побледнело. — Так это… Кобыла-то дорогая, а с довеском еще дороже выходит. Десять монет вдвоем они стоят, — забормотал он растерянно. — Не брал ее никто с довеском-то… Я начала мысленно пересчитывать деньги в кошельке. Что же, далмурских лошадок в ближайшее время купить не смогу, но… Но, если эту бедную кобылку оставить здесь, гном все равно продаст ее без жеребенка, едва мы с генералом выйдем из загона. Открыла рот, чтобы сказать, что забираю лошадь и жеребенка, но меня опередили. За спиной раздался манерный, смутно знакомый голос: — Я забираю эту лошадь. С жеребенком, конечно. В гнома полетел увесистый кошелек, который тот ловко поймал. Подбросил на ладони, взвешивая, и радостно воскликнул: — Кобыла с жеребенком продана доброму господину за… много монет. Пока я удивлялась, кто там такой щедрый, на мою талию очень властно, по-хозяйски легла мужская рука. Я оказалась прижата к боку генерала и над моей макушкой прозвучал его холодный голос: — Здравствуй, Корнель. Решил прикупить лошадей для королевской конюшни? Не веря своим ушам, я повернула голову: перед нами стоял принц Корнель собственной противной персоной. 38