41

— К нам на две недели приехали гости? — поразилась я и начала судорожно вспоминать, когда и кто предупреждал меня о подобном. Ничего не вспомнилось, так что я решительно покачала головой. — Не было такого! И кто там такой нахальный врун? — Ну как тебе сказать… — Тётушка задумчиво прикусила губу и вместо ответа задала неожиданный вопрос: — Скажи, Мели, твой супруг предупреждал тебя, что пока не сто́ит извещать окружающих о вашей женитьбе? — Говорил что-то такое, — ответила я как можно небрежнее, сразу вспомнив свои неприятные ощущения, когда Кавалерский это заявил. — Но мог бы и не беспокоиться, я и так не горю желанием сообщать кому-то о своём дурацком браке. — Вот и отлично! — обрадовалась тётушка. — Для всех генерал – просто наш гость. — Ты хочешь сказать, что наши слуги не знают, кем приходится мне Кавалерский? — недоумённо спросила я. — Но подожди, Джон знает и Огюст. Значит, остальным слугам это тоже известно... — Джону, как и Огюсту, о твоём замужестве сообщила я. Но они будут молчать, можно не волноваться. Эсме и господин Славий тоже никому ничего не скажут. Для остальных обитателей дома и поместья, генерал Кавалерский – это старый друг моего покойного супруга, который решил пожить у нас, пока длится его контракт с королем Тайланом, — удивила тётя ответом. — Ну-у, если ты уверена… — Уверена, — припечатала она. — Поэтому о вашей свадьбе молчим, тем более, ничто не указывает на то, что вы с генералом супруги. Брачная вязь драконов у вас на запястьях еще не появилась, браслет он тебе тоже не подарил. — Зато нарядов накупил целый воз, — фыркнула я. Тетушка на мои слова оживилась. — Кстати, о них. Очень вовремя вы с генералом съездили за покупками. Мели, сейчас домоешься и надень одно из новых платьев для встречи с гостями, — и добавила непонятную фразу: — Нужно показать, что у нас всё хорошо. — Так кто в гости-то явился? — напомнила я, что главного не знаю. — Сама увидишь, — фыркнула тётушка. Строго глянула на меня: — И помни, о вашем браке – молчок! Повернулась и исчезла из ванной, оставив меня недоумевать и перекладывать в голове услышанное. Для чего такая секретность, интересно? Ладно генерал, он не собирался на мне жениться, сам сказал. Хотя здесь тоже полная путаница: жениться не собирался, но и разводиться не хочет. Но что хочет – вообще не пойму! А тётушка, она-то почему так секретничает с моим браком, если сама советовала присмотреться к генералу и, вообще, к консумации готовиться?! Поняв, что ничего не могу понять, я торопливо ополоснулась чистой водой и выбралась из ванны. Закуталась в халат, вышла в спальню и без сил упала на кровать – может не ходить встречать этих неизвестных гостей? Скажусь уставшей или больной, они и уедут? Тем более, никто меня не предупреждал об их приезде, путают гости что-то… — Леди Мелинда, госпожа Мирабелла велела поскорее вас одеть! — В комнату ворвались наши горничные. Тина держала на вытянутых в руках платье цвета бледной лаванды, одно из тех, что мы с генералом купили вчера. Лина несла туфельки и чулки в тон наряду. Не слушая мои слабые возражения в духе «я устала, хочу есть и, вообще, дайте мне поспать», девушки выдернули меня из кровати. Усадили перед зеркалом и в четыре руки мгновенно соорудили милую утреннюю причёску. Затем, весело щебеча и бросая на меня хитрые взгляды, помогли надеть чулки, обувь и платье. Оглядели меня и хором воскликнули: — Очень красиво! Ему понравится! — Кому? — не поняла я. — Гостю вашему, — радостно объявила Тина, а Лина злорадно добавила: — Зато гостья со злости, что вы такая красивая, губы себе искусает! Затем, не дав даже посмотреться в зеркало, буквально вытолкнули меня за дверь: — Скорее идите в столовую, леди Мелинда, гости с леди Мирабеллой уже там, завтракать готовятся. Окончательно потерявшись в происходящем, я решительно потопала к столовой: ладно, разберусь на месте. — О, вот и моя дорогая племянница, — объявила тётушка, когда я возникла на пороге столовой. И следом раздался манерный девичий голосок: — Здравствуй, Мелинда. Как приятно увидеть тебя снова. — Окса? — произнесла я неуверенно, с удивлением рассматривая гостью. — Я Лира. Окса прибудет вечером. Когда же ты научишься нас различать, Мелинда?! — Девушка недовольно сморщила изящный носик и поджала пухлые влажно поблескивающие губы. Бросила на меня пренебрежительный взгляд. — Мы с сестрой близнецы, конечно, но так упорно путать нас – это что-то странное. — Прости, Лира, — извинилась я. Впрочем, не особо искренне, так как по-прежнему была в шоке, увидев перед собой одну из падчериц моего дядюшки Говера, дочек-близняшек его несравненной Маргеритти. — Просто не ожидала увидеть тебя в своем доме. — Как это не ожидала?! — Лира возмущённо дёрнула полным, обтянутым розовым шёлком плечом. — Мамочка ведь написала тебе письмо от лица твоего дяди и сообщила, что мы приедем. Сам папочка не в состоянии даже руку поднять, так ослабел, вот мамочке и приходится за него писать. Позавчера отправили сообщение, неужели забыла, Мели?! Вроде ты не старая ещё, чтобы такие пробелы в памяти были… — Письмо от дядюшки? — переспросила я, едва сдерживая желание стукнуть вынужденную родственницу по выпяченным губищам. Мало того, что хамит, ещё и про письмо сочиняет… В столовую с подносом в руках величаво вплыла Эсмеральдина. Экономка успела переодеть свой лиловый наряд и теперь сияла уже знакомым алым платьем с золотыми кружевами. При виде сногсшибательного наряда в моей памяти забрезжили смутные воспоминания… А ведь было, было письмо! В то утро к нам приехал мэтр Штрунц. Эсмеральдина, как раз в этом платье, пришла сообщить о визите поверенного и заодно принесла письмо для меня. Конверт я, даже не взглянув, сунула в злосчастное пособие для молодой жены и сразу про него забыла. Ну как же я не прочитала письмо и не придумала, как отделаться от таких «дорогих» гостей?! Пока я прокручивала в голове способы отправить в обратный путь и Лиру, и её не менее противную сестрицу Оксу, к нам приблизилась тётушка Белль. Взяла меня за руку, крепко сжала и произнесла несколько странным голосом: — Дорогая племянница, позволь представить тебе виконта Поланди, племянника Маргеритти, кузена наших дорогих Оксы и Лиры. — Ну-у, зачем же такие церемонии?! Прошу вас, прелестная леди Мирабелла, никаких «господин Поланди»! Для вас и прекрасной Мелинды я всегда просто Роланд, — раздался бархатистый мужской голос и передо мной появился высокий молодой блондин в ярко-голубом усыпанном драгоценными камнями и украшенный рядами кружев, костюме. И пока я выслушивала, как он счастлив лицезреть мою несравненную красоту, в голове мелькнула дурацкая мысль: — «Похоже, свой наряд «просто Роланд» позаимствовал в гардеробной дядюшки Говера...» 42