48

В комнате повисла тишина. Я сидела, стараясь не хлопать глазами с таким откровенным недоумением, и чувствовала, как все взгляды впиваются в меня одну. «Скажи что-нибудь, Мели! Хоть «спасибо», хоть «какого птухла», хоть...» — билась в голове мысль, но язык будто прилип к нёбу. Генерал между тем выглядел невозмутимым, будто не сделал только что очень странное заявление перед всей честной компанией. Он даже вилку аккуратно положил на тарелку и смотрел на меня с подозрительной нежностью. Да разве у этого сухаря может быть такой взгляд?! — Это… шутка? — наконец выдавила я. — Нисколько, — генерал слегка наклонил голову. — Разве ты не помнишь наш разговор в саду, Мели? «Какой сад?! Какой разговор?!» — я готова была завопить от переполнявшего меня возмущения – как же неприятно чувствовать себя пешкой в чужих интригах! В том, что с моей помощью Кавалерский проворачивает какое-то дело, я уже не сомневалась. Хотела ответить чем-то ядовитым, но тут тётушка, эта коварная интриганка, отвернувшись от гостей, очень хитро мне подмигнула и удивлённо воскликнула: — О, дорогая, ты же рассказывала, как генерал сделал тебе предложение! В нашем саду, возле кустов валерийской сирени, при лунном свете… Ах, представляю, как это было романтично… Я уставилась на неё, чувствуя, как моё лицо покрывает румянец негодования – точно, и она в сговоре с генералом! — Но… но… Этого не может быть! — завопил Роланд, брызнув во все стороны слюной и выдохнув густое облако винных паров. — Леди Мелинда перед ужином говорила мне, что свободна! — Я говорила, что ненавижу виноград, — поправила я. — А насчёт свободы – вообще-то… Перевела взгляд на лица близняшек: недоумённое Лиры и злое Оксы. На Роланда, так и стоя́щего на одном колене со злым и растерянным видом. На ставшее напряжённым лицо тётушки и невозмутимое у генерала. И то, что я прочитала в его глазах, заставило с восторженным придыханием прощебетать: — Ну конечно, дорогой! Это счастье совсем лишило меня разума и памяти. Конечно! Мы ведь решили с тобой пожениться... Э-э-э… — Мы решили пожениться в ближайшую субботу, — подсказал Кавалерский, а я машинально отметила, что это последний день назначенного дядюшкой Говером срока. — Да, в эту субботу, Мелинда. А в воскресенье отпразднуем день твоего совершеннолетия. Как чудесно, что ты вступишь в этот возраст уже замужней женщиной и в объятиях любимого мужчины, — добавила тётушка восторженно-восторженно. Только что в ладоши не захлопала и не завизжала, как восхищённый ребёнок, увидевший развесёлого клоуна. А я опять задалась вопросом – что происходит? — Но… Но… Не может быть… — снова растерянно заблеял «просто Роланд», а Окса своим резким голосом выдала: — Так вот откуда у тебя такое дорогое платье, Мелинда, тебе жених подарил! — И еды на столе вдоволь, а ведь обычно три корки гостям подавали. Я ещё удивилась, неужели у вас с леди Мирабеллой хватило ума начать зарабатывать, — поддакнула сестре Лира. — А вас, оказывается, теперь содержат... Тётушка оскорблённо побледнела, а я вскипела: ах вы, мерзавки! Да, как ни странно для вас, у меня хватило ума начать зарабатывать деньги. Пусть и небольшие, но нам с тётушкой и десятку слуг на жизнь хватает. Во всяком случае, мы не ходим в обносках, а работники не бегут из моего дома с жалобами, что им здесь голодно или плохо. А вы шьёте себе дорогущие безвкусные платья, покупаете аляповатые украшения, спите на шелковых простынях и едите розовую икру – но всё это на мои деньги, украденные дядюшкой! Сами-то палец о палец не ударили, чтобы заработать. Только и умеете тратить и попрекать меня бедностью! Чувствуя, что меня начинает трясти, и раньше, чем мозг успел дать рту команду молчать, я выпалила: — Как мило, что вы обратили внимание на мой новый достаток, дорогие Лира и Окса! Да, мой жених богат, щедр и ничего не жалеет для меня. Но, вы правы, умение зарабатывать – навык очень непростой. Скоро вы в этом лично убедитесь, когда потеряете возможность тратить мои деньги. Хотя, возможно, сначала вам будет немного... непривычно. Особенно, когда придётся выбирать между новой парой башмаков и ужином. Но я верю в вас! Неожиданно сзади на плечи легли мужские ладони, мягко их сжали и принялись поглаживать. К волосам прижались тёплые губы, и горячее дыхание согрело кожу на затылке. Я опустила плечи и разжала судорожно стиснутые пальцы, чувствуя, как из тела уходит злая дрожь. Повернула голову и с благодарностью посмотрела в серьёзное лицо генерала. Получила в ответ ободряющую улыбку, снова повернулась к гостям и почти спокойно продолжила: — Очень жаль, что вы уже покидаете нас, дорогие родственники, ведь общение с вами было таким интересным и вдохновляющим. Да, мне будет его о-очень не хватать. Но ничего, нам с моим дорогим Августом и тётушкой найдётся чем заняться, чтобы не скучать без вас. Нужно обсудить множество вопросов, связанных с подготовкой к свадьбе и дню моего совершеннолетия. Подумать, куда вложить деньги, которые совсем скоро вернёт мне дядюшка Говер… — И, конечно, вы тоже приглашены на наш праздник, дорогие будущие родственники, — добавил генерал, теперь вставая сбоку и обнимая меня за талию. — Но а пока – прощайте. Обязательно передайте привет вашей матушке. Впрочем, я сама ей напишу и сообщу о радостных новостях. — С другой стороны от меня встала тётушка с такой улыбкой на губах, что Лира ахнула и попятилась, Окса икнула, а Роланд вдруг закашлялся, будто подавился. Я же с удивлением покосилась на Белль – давненько она свою ведьминскую сущность не выпускала наружу. Ну что же, очень вовремя! — Но… Мы хотели погостить у вас. Вы не можете нас выгнать! — выпалила Лира, прячась за спину сестры. — Так никто не выгоняет, а прощаются до встречи на свадьбе моего дорогого Августа и прекрасной Мелинды. — За спиной Лиры, словно из воздуха материализовалась фигура в алом платье и чепце с огромными оборками. Мощная ручка с непонятно откуда взявшимися длиннющими когтями легла на обнажённое плечико младшей из близняшек. Другая лапища опустилась на плечо Оксы. Девицы дружно подпрыгнули и в ужасе завопили: — Ой! Ай! Что это?! — Меня зовут Эсмеральдина, и я провожу вас до кареты, — пробасило волшебное создание, и из-под оборок чепца мне весело подмигнул глаз. Мамочки! Красный, огромный, с ромбовидным зрачком глаз! — Мели, я всё тебе объясню, — негромко произнёс генерал, наклоняясь к моему уху, и я медленно кивнула – объяснишь! Обязательно объяснишь, дорогой супруг. Всё и очень подробно!