49

Я оперлась рукой на раму окна в столовой и наблюдала, как тётушка во дворе провожает Оксу с Лирой и их кузена. Как «несравненная» Эсмеральдина встала, перекрывая могучим телом проход к дому, куда попытался прорваться «просто Роланд». Неужели не поверил, что я не отдам ему руку и сердце, и решил попытать счастья ещё раз? А этот бессовестный дракон, которому я случайно отдала свою бедную руку, разместился в кресле у меня за спиной, и я его… ненавидела. Всей душой, в которую он практически плюнул, всем сердцем, которое ему никогда не достанется! И хоть бы сказал что-то в своё оправдание! Нет, сидел со своим вечным спокойно-хмурым видом и чихать хотел на моё возмущение и обиду. А они были такого размера, эти два чувства, что даже моя злость не могла сравниться с ними, хотя была гигантской! Не знаю, о чём в это время думал мужчина, а я занималась анализом случившегося на ужине и всего, что произошло с момента прибытия в дом гостей. Ну и злилась, как я уже говорила. Неприятно, очень неприятно, когда тебя в собственном доме, самые близкие люди (и нелюди!) держат за дурочку. Бестолковую маленькую девочку, которой можно вручить куклу, посадить в уголок и сказать: «Сиди тихо, взрослые сами все решат». А потом удивляться, почему эта «девочка» однажды хватает ножницы и в клочья режет кукле платье. Или, скажем, поджигает занавески. Чисто случайно, конечно. Согласна, генерал Кавалерский – взрослый. Умный и опытный Главный Дознаватель – на таком посту ни в его королевстве, ни в нашем дурака держать не стали бы. Я по сравнению с ним ребёнок, фактически дитя – совершеннолетие наступит только в воскресенье, неделю ещё ждать. Но ведь я жила как-то без него, без его опыта и ума. Сама справлялась с проблемами, принимала решения, зарабатывала деньги, в конце концов! Разбиралась с доходами и расходами, изучала систему сборов и податей, чтобы лишнего не заплатить, но и на штрафы от королевских мытарей не нарваться. Виноградники восстановила, едва не погубленные дядюшкой Говером. Мамин яблоневый сад возродила. Даже конюшни втрое расширила, хотя ими в основном Джон занимался, считая, что юной леди там не место. Только покупать лошадей мы всегда вместе ездим, потому что торговаться так мастерски, как я, Джон не умеет. Так что не так я глупа! Вот только в вопросах консумации и отношений между супругами, как оказалось, полный профан. Но это ведь не причина считать меня ни на что не годной. Я просто не знала и все! Так почему сейчас, когда происходит что-то важное вокруг меня и моей жизни, меня выставили за этот самый круг?! И тётя… Самое обидное, что ей генерал всё рассказал и привлёк к исполнению своих замыслов. В то время как я чувствую себя… дурочкой. Глупенькой, маленькой, несерьёзной и так далее, список можно продолжать до бесконечности... Во дворе гости, наконец, уселись в карету. Мне показалось, даже через её толстые стенки и двойное стекло окна слышно бранные слова, которыми «дорогие родственники» поливают меня, тётушку Мирабеллу, Эсмеральдину и в первую очередь генерала Кавалерского. Так ему и надо, этому генералу! Кучер прикрикнул на лошадей, карета тронулась с места, прогрохотала колёсами по камням двора. Заскрипели, открываясь и закрываясь, ворота, и наступила тишина. — Гости уехали, — с облегчением в голосе сообщила тётушка, вернувшись в столовую. — Наконец-то, — пробасила Эсме, заходя за ней следом. — Да-да, в полном составе покинули наши гостеприимные пенаты, — эхом отозвался Огюст, идя за экономкой и пожирая горящим взглядом её спину. Бедный старый дворецкий, в кои-то веки его сердце потянулось навстречу прекрасной даме. Но увы, объект его симпатии, скорее всего, под своей личиной не слишком прекрасен, если только зрение меня не обмануло… Я так и стояла молчком у окна, и, оценив выражение моего лица, тётушка повернулась в сторону выхода. — И раз теперь у нас всё хорошо, то я, пожалуй, пойду спать. — Мне тоже пора – столько дел, столько дел! — прогудела Эсмеральдина и поплыла вслед за моей прекрасной родственницей. — Да, забот немало, — поддакнул Огюст, как привязанный, шагая за Эсме. — Стоять! — рявкнула я, и все трое замерли, повернувшись ко мне с непонимающим, я бы сказала, невинным видом. Мрачно добавила: — Никто отсюда не уйдёт, пока я не получу ответы на свои вопросы. Огюст, только ты можешь быть свободен. — Все могут быть свободны. Я сам всё тебе объясню, Мели, — спокойно произнёс генерал, и столовая мгновенно опустела. Вернее, остались я и неспешно приближающийся ко мне господин Кавалерский. — Поговорим здесь или выберем более уютное место? — спросил, подойдя вплотную. Навис надо мной, заставив меня занервничать: стоило ему оказаться так близко, и опять мои щеки запылали от неловкости. Ну и от злости, конечно! И не отступишь никуда – не хватало ещё показать, что меня волнует его близость! Надменно выпрямив спину, я запрокинула голову и смело встретилась с генералом взглядом. В тёмных глазах, пристально меня рассматривающих, было невозможно хоть что-то прочитать. Хотя что там интересного можно углядеть, не раскаяние же? Я сжала кулаки, собираясь высказать всё, что накопилось в душе, а генерал неожиданно обнял меня и притянул к своей груди. — Мели, я скучал по тебе... — пробормотал невпопад, зарываясь губами в мои волосы. На спину мне легла широкая твёрдая ладонь. Принялась мягко поглаживать, и от шеи вниз понёсся водопад щекотных приятных мурашек. Докатился до пяток, сметая мою злость и решимость от души поругаться, оставив только жалобный вопрос: — Почему вы ничего не сказали мне о своих планах, Август? Неужели считаете такой глупой?! После долгой паузы, в течении которой продолжал успокаивающе гладить мою спину, генерал ответил: — Мелинда, я никогда не считал тебя глупой, — и добавил, едва не заставив задохнуться от ужаса: — Но я думаю, твоего дяди Говера уже давно нет в живых, вот почему ничего тебе не говорил.