51

Генерал Август Кавалерский Мелинда ещё несколько раз всхлипнула и начала ладошкой вытирать с лица слёзы. — Простите, генерал, мою истерику. Сама не знаю, что на меня нашло, — извинилась дрожащим голосом. — Не надо смущаться, Мели, — успокоил её. Достал из кармана платок, подал ей. — Женщины по праву рождения имеют право плакать всегда, когда им плохо, страшно или одиноко. И в любых других случаях тоже. Тем более, это право имеется у такого юного создания, как ты, Мели. — Наверное, я кажусь вам глупой, взбалмошной и капризной… — пробормотала она расстроенно. — Всего лишь самоуверенной вследствие очень юного возраста. Не переживай, Мели, это скоро пройдёт, — пошутил я, радуясь, что её страдания пошли на убыль. — Самоуверенность или юный возраст пройдёт? — уточнила она и попыталась отстраниться. Я не стал отвечать, просто крепче прижал её к себе, не желая выпускать из своих объятий. Мели, сердито сопя, потрепыхалась немного, потом вздохнула. Ещё раз вздохнула и... осталась сидеть у меня на коленях. Прижалась щекой к плечу и спросила: — Почему вы не сказали гостям прямо, что мы женаты, а придумали какое-то предложение руки и сердца? Что вы задумали, генерал? Вы не желаете, чтобы кто-то знал, о нашем брачном контракте потому что... У вас есть возлюбленная? Понимаю, вы не хотите, чтобы до неё дошли слухи об этом, пока сами не поговорите с ней. Я довольно хмыкнул – Мели не привыкла ходить кругами, сразу задаёт вопросы по существу. Ещё у неё богатая фантазия – с ходу нарисовала себе картину с другой женщиной. Раздумывая, с какого вопроса начать, покрепче прижал жену к себе и начал с наименее важного: — Никаких возлюбленных, от которых надо скрывать мой брак, не существует, Мели. — Тогда я вообще ничего не пойму. Помнится, вы говорили, что даже короля попросили хранить все в секрете, — уныло призналась она и вдруг встрепенулась: — Или… Скрывая наш брак, вы хотели что-то спровоцировать? — Не что-то, а кого-то – твоего дядю. На тот момент у меня не было никакой информации о происходящем, и я хотел посмотреть, что Говер Ульрин будет предпринимать... В истории гибели твоих родителей слишком много белых пятен, Мели. Слишком всё подозрительно. И письмо, в котором тебе поставлено условие выйти замуж в обмен на имущество родителей, только добавило вопросов. Узкая девичья спина под моими ладонями напряглась, и Мели спросила несчастным голосом: — Вы подозреваете дядю в чём-то нехорошем? После долгой паузы, наполненной тяжёлым молчанием, я признался: — Мели, Говер Уильям нуждался в деньгах, поэтому вызывал много подозрений. Мели покачала головой и совершенно спокойно ответила: — Думаю, вы ошибаетесь, обвиняя его непонятно в чём. Да, дядя поступил некрасиво, пытаясь отобрать у меня наследство, и мне трудно найти этому поступку объяснение. Но он единственный брат моего папы, и они всегда были дружны. В детстве я обожала дядю, часто гостила в его доме, была знакома с его первой женой, и леди Эдит очень мне нравилась. Это она подарила мое первое «взрослое» платье, а дядя учил меня ездить на лошади. Когда Эдит не стало, я очень горевала, и мне было жаль дядю – он тяжело переживал гибель супруги. — Тяжело переживал, но после этого за короткое время женился ещё трижды. Его вторая жена скончалась в результате несчастного случая, а третья, якобы, сбежала с любовником. Правда, после этого женщину никто не видел и ничего о ней не слышал, а Говер Ульрин оформил односторонний развод, забрав по брачному контракту все её имущество. И сразу же после этого вступил в брак с нынешней супругой Маргеритти, — перечислил я известные факты. Надеюсь, Мели сама сделает правильные выводы, и мне не придётся подробно расписывать гнилую натуру её «доброго дядюшки». После моих слов Мелинда сжалась и снова всхлипнула. Прижала ладони к глазам и затрясла головой: — Вы хотите сказать, что мой дядя Говер… убийца?! Я не могу поверить в то, что он чудовище. Вы ошибаетесь, генерал Кавалерский! Этого просто не может быть! Для чего ему делать такое?! — Все преступления совершаются по одним и тем же, очень простым причинам. В случае Говера Ульрина – это деньги. Все его жёны были состоятельны, после смерти их имущество отошло твоему дяде. — Но он и так богат! Папа мне рассказывал, что дедушка оставил младшему сыну приличное состояние. — Да, твоему дяде досталось немало, но он и тратил много. Очень много… К тому же он играл и часто крупно проигрывался, это достоверный факт. Она долго молчала, так и пряча лицо в ладонях. — Мели, посмотри на меня, — попросил я, мне предстояло сказать ей ещё кое-что неприятное. — Мели, следствию пока предстоит разобраться с историями гибели и исчезновения бывших жён твоего дяди. Но уже точно установлено, что Говер Ульрин причастен к смерти твоих родителей. В день гибели на их пути был размещён артефакт, начиненный смертоносной магией. Устройство активировалось, когда карета с твоими родителями оказалась рядом. Я нашёл того, кто изготовил эту убийственную штуку, и мастер дал показания против твоего дяди. Мели долго, очень долго сидела, застыв и не произнося ни слова. Мне даже показалось, что у неё шок и лучшим будет позвать леди Мирабеллу, чтобы она уложила племянницу в постель, дав ей сонного напитка. Но тут Мели подняла голову с моего плеча, и, посмотрев на меня несчастными блестящими от слёз глазами, спросила: — А кто, по вашему мнению, убил самого дядю? Ведь вы уверены в его смерти… — Уверен. — Тогда кто это сделал? И за что его...? Только не говорите, что это его жена Маргеритти или её глупые жадные дочки! Я качнул головой: — Не скажу, пока не выясню всё точно. Но ответь, почему ни ты, ни госпожа Мирабелла не предупредили меня, что эти самые дочки собираются жить в нашем доме? — В моём доме, — поправила меня упрямица и неохотно ответила: — Маргеритти написала мне письмо. Но в момент, когда его принесли, я была так расстроена из-за нашего брачного контракта, что про письмо напрочь забыла. Так что для меня было неприятным сюрпризом сегодняшний приезд Лиры, Оксы и их кузена. — Кстати, о кузене, — нахмурился я, чувствуя, как недовольно заворочался мой дракон при упоминании этого хлыща. — Что о нём было сказано в письме? Ты ведь прочла послание Маргеритти после приезда гостей? Мели прикусила нижнюю губу, смущённо отвела взгляд и призналась: — Не прочитала. Решила, что нет смысла тратить время на эту писульку, раз гости всё равно уже явились. Конверт так и лежит в моей комнате не распечатанный. — Пошли, отдашь его мне, — распорядился я, с неохотой спуская Мели со своих колен. — Потом сразу ляжешь спать, договорились? — Не командуйте, генерал Кавалерский! Я вообще ещё не хочу спать! — тут же ощетинилась моя колючка-жена и, противореча само́й себе, с трудом сдержала зевок. — Врушка, — хмыкнул я и, взяв её за руку, потянул к двери. — Будешь со мной спорить, на правах мужа сам раздену тебя и уложу в постель. И буду сидеть рядом, чтобы проследить, как ты засыпаешь. — Шучу, — добавил, заметив, как лицо Мели сначала вытягивается от изумления, потом вспыхивает вишнёвым румянцем. — Не знала, что такой сухарь, как вы, умеет шутить! — Ты вообще мало меня знаешь, да и не стремишься узнать. — Я покосился на её ставшие совсем пунцовыми щёки и усмехнулся. — Не переживай, у нас ещё будет время, чтобы познакомиться друг с другом. Пока Мели в возмущении открывала и закрывала рот, а после придумывала, что ответить, мы добрались до двери её спальни. В комнате Мелинда решительно прошагала к туалетному столику, взяла с него конверт и отдала мне: — Вот это письмо. Но не думаю, что там будет что-то интересное. А теперь покиньте мою комнату, генерал Кавалерский – я, и правда, устала. — Зови меня по имени, Мели, ты ведь уже делала это, и ничего страшного с тобой не произошло, — машинально поправил я, изучая конверт и не спеша вскрывать – чем-то он мне не нравился . — Я была не в себе, когда сделала это, — фыркнула моя дражайшая супруга. — А письмо вы можете вскрыть и в другом месте, не обязательно делать это в моём присутствии... — В твоём присутствии... — повторил я и зарычал, поражённый пришедшей в голову мыслью. — Мелинда, почему жена твоего дяди о приезде дочерей написала именно тебе?! Не леди Мирабелле, что более естественно в вашей ситуации, а тебе? Маргеритти часто присылала письма на твое имя? В глазах Мели появилась растерянность, она медленно покачала головой: — Нет… Сейчас вы спросили, и я поняла, что она никогда не писала мне, всегда только тётушке… — прижала к груди руки и испуганно воскликнула: — Август, это что-то значит?! Чувствуя, как в сердце когтями впивается страх за неё, ответил, стараясь говорить спокойно: — Думаю, ты правильно сделала, что не вскрыла это письмо. Мели, где кулон, который я подарил тебе? Надеюсь, ты не выбросила его? — Кулончик в форме ключика? Здесь, — тонкие пальцы нырнули под ворот платья и потянули наружу витую цепочку. — Вот… В один шаг я приблизился к Мели вплотную, сгрёб в охапку и быстро поцеловал в удивлённо приоткрывшиеся губы. — Ты умница. Не снимай мой подарок никогда и ни при каких обстоятельствах, поняла? Когда она кивнула, велел: — Сейчас закрой за мной дверь и ложись спать. Спокойной ночи. — И вышел, успев услышать в ответ растерянное: «Спокойной ночи». Конверт, словно раскалённый, жёг руку, и пытаясь сообразить, что обнаружу в нём, когда вскрою, я с трудом сдерживал желание зарычать от злости...