Глава тринадцатая. Предложение

Глава тринадцатая. Предложение

Вообще я человек спокойный и выдержанный, стараюсь решать проблемы дипломатично. Но сейчас, глядя на Шона, хотелось его хорошенько стукнуть.

– Аферу? – прорычала я. – Вам кажется.

– Да неужели? – голос графа просто сочился сарказмом. – Судя по тому, что я тут слышал, вы снова взялись за старое. А я уж было поверил вам, посочувствовал. Ошибся!

– Признаться, я тоже ошиблась, посчитав, что вы изменились после покушения. Но, видимо, это был единственный проблеск вменяемости с вашей стороны, – ядовито отбила я.

– Шон, хватит! – вмешался Винсент. – Ты сделал слишком поспешные выводы. Все не так! Мы только вчера вечером узнали о произошедших событиях, и для нас это было неожиданностью. Ты же меня знаешь, и прекрасно понимаешь, что я не стал бы помогать леди Илаиде в ином случае.

– Ты слишком потворствуешь женским слабостям! – огрызнулся граф, но уже не так агрессивно, как раньше.

Только когда Винсент начал говорить, я поняла, почему Шон начал с обвинений. Скорее всего, он знает, что вчера утром на работе у Людвига видели «призрака», хотя дети Дориана уже оставили свои попытки отобрать мое наследство. Конечно, дье Омри посчитал, что за новой инсценировкой стою я.

Полагаю, граф сообразил, зачем нужно очередное появление «призрака». И, если прежняя наша с Жераром авантюра оценивалась, как розыгрыш, то сейчас это мошенничество, и целью является получение денег. Шон знает, что «призрак» не настоящий, но сообщить в полицию не может, поскольку поклялся не делать этого.

То есть он, сам того не желая, становится как бы соучастником преступления. Одно дело, когда я действительно защищалась от несправедливых обвинений Людвига и Тьянмиры, другое – спровоцировать ситуацию и обманом получить деньги за изгнание «призрака».

Даже если Шон до этого не был уверен в своих предположениях, то услышав наши бурные обсуждения о том, как сыграть колдуна, он утвердился в своих выводах. Вот поэтому и зол. Винсент, очень хорошо знает своего бывшего друга, раз сразу понял, почему граф так себя ведет.

– А что тут происходит? – растеряно оглядываясь то на меня, то на Шона, спросил Руан.

– Нам нужно поговорить с графом наедине, чтобы прояснить один момент, – сказала я, ухватила дье Омри за рукав и потянула в сторону.

Шон, похоже, опешил от моей настойчивости, поэтому как телок на веревочке послушно пошел к скамейке напротив.

– Наложите защиту, чтобы нас никто не подслушал, – тихо попросила я, и добавила, чуть помедлив: – пожалуйста.

Граф молча поставил защитный купол и зло взглянул на меня. Ну хоть не обзывается и не хамит. Я сжато пересказала события двух последних дней.

– Значит, этот старый актер решил подзаработать сам, и вы к этому отношения не имеете?

Шон говорил без былой враждебности в голосе, но настороженность пока чувствовалась.

– Так и есть.

– Тогда почему вы разговаривали о том, что надо сыграть колдуна?

– Имелся в виду Джафар – колдун из новой постановки «Волшебная лампа Аладдина».

– Что за постановка?

Кажется, Шон пытался поймать меня на какой-то нестыковке. Но не на ту напал. Сказки рассказывать я умела, спасибо племянникам. Не так, как Шахерезада, конечно, но граф явно заинтересовался.

– То есть вы хотите купить театр? – сделал неожиданный вывод мой собеседник.

– А он что продается?! – вырвалось у меня.

Не то, чтобы я подумывала над покупкой… Да и денег, что оставил Дориан, явно не хватит, но вообще это, наверное, было бы интересно.

– Юранс пока не выставил его не продажу, но это вот-вот произойдет. Владелец театра влез в долги и вряд ли сможет собрать нужную сумму к концу месяца. А это последний срок, что поставили кредиторы.

– Откуда вы знаете?

– Он приходил ко мне просить деньги. Напирал на то, что я знаю, как это остаться без средств.

– А вы отказали?

– Не смог, – стушевался Шон.

Такого дье Омри я еще не видела. Оказывается, ему не чуждо сопереживание и сочувствие. Ничего себе! Хамить у него хорошо получается, особенно мне, а вот отказать режиссеру в деньгах – нет. Удивительно!

– Взял время на раздумья, – продолжал граф, не заметив моего пораженного вида. – Я ведь действительно знаю, что это такое остаться без денег, обивать пороги и просить взаймы. Только в отличие от Юранса понимаю, что нужной суммы не собрать, поставив еще одну трагедию.

– Трагедию? Он хочет еще одну трагедию? – переспросила я, Шон кивнул. – М-да. Ничему его жизнь не учит.

– Вообще он неплохой человек, и я бы дал денег, если бы его план был более реалистичным.

– Тогда дайте с условием, что он будет ставить то, что хотите вы, – внезапно даже для себя самой предложила я. – Может быть, тогда получится вернуть вложенные деньги.

– А захочу я поставить историю про лампу Аладдина, – хитро улыбнулся Шон. – Верно?

Я зависла. Просто первый раз увидела, как он улыбается. Ему очень идет. Тут до меня с запозданием дошел вопрос.

– Что? Нет, в смысле…

– Признаю, что у вас очень необычные, но чрезвычайно действенные планы. Желая помочь молодому актеру, вы, действительно, меня заинтересовали.

– Я ничего такого не планировала! То есть, Руана хотелось поддержать, но все это случайно получилось.

– В любом случае предложение интересное, именно его я и озвучу Юрансу, когда он придет за ответом. А теперь, простите, мне пора идти. У меня сегодня встреча во дворце, нельзя опаздывать.

Пока я пыталась понять, что произошло, Шон деликатно подхватил меня под локоть и отвел к Винсенту и Руану. Потом граф шумно вдохнул, словно набираясь смелости перед прыжком в ледяную воду, и быстро произнес:

– Хочу попросить прощение у вас всех и конкретно у леди Илаиды за свое поведение. Был неправ. Еще раз простите, но мне пора, – Шон слегка поклонился, развернулся и зашагал прочь.

Я потрясенно смотрела вслед дье Омри. Его поведение выбило из колеи. Сначала говорил гадости, потом искренне улыбался, а под конец даже нашел в себе силы, чтобы извиниться. Причем, сделал это не наедине со мной, а перед теми, кто слышал его слова.

Он, конечно, порывистый и вспыльчивый, но способен признавать ошибки. Это однозначно заслуживает уважения. Не похоже, что ему приходится часто извиняться, наоборот, Шону пришлось сделать над собой усилие, чтобы попросить прощения.

– Надо же. Извинился. Мы давно знакомы с графом, и ему всегда было сложно признавать свои ошибки, – подтвердил мои предположения Винсент. – О чем вы говорили?

– О театре. Рассказала ему о нашей задумке. Оказалось, что Юранс приходил к Шону и просил денег. Планировал еще одну трагедию поставить. Граф не отказал, попросил время на раздумья. Тогда я предложила ему самому заказать пьесу, если он все же решит спонсировать театр. А дье Омри уверился, что историю об Аладдине я ему поведала не просто так.

– То есть, мы действительно будем ставить сказку о волшебной лампе?! – с восторгом спросил Руан. – Это прекрасная новость! Спасибо, леди Илаида!

Молодой актер подскочил ближе, схватил мою ладонь и запечатлел поцелуй.

– Нет-нет! Стоп! – я отступила на шаг, нервно вырвав у Руана руку. – Граф ничего не обещал!

– Это не важно! Главное, у нас есть надежда! Спасибо большое, я поговорю с Юрансом и попробую убедить его поставить эту пьесу. Он обязательно согласится! – Аруан быстро попрощался, оставив нас в парке.

– Что ты об этом думаешь? – спросила я задумчиво молчащего Винса.

– Юранс не сможет поставить историю про Аладдина так, чтобы это было интересно. Он слишком закостенел в своих классических трагедиях.

– Нас это волновать не должно… – пробормотала я. – А вот подействует ли внушение на Аруана – вопрос на миллион. Надеюсь, они с Жераром откажутся от этого плана с подставным некромантом. Граф пообещал молчать, но мало ли что…

– На этот счет можно не беспокоиться, Шон верен слову. Даже если Жерар и Руан решат пощипать Людвига, вы сделали все, что могли.

– Не все. Мне еще нужно как-то исправить репутацию Шона. Расскажите поподробнее о том, что случилось после того, как граф отплыл на острова. Его бывшая невеста вышла замуж, но это не принесло ей счастья, так?

Шон говорил о том, что Лилиана пришла к нему сразу, как он вернулся. Вроде бы пыталась соблазнить. Но хотелось бы больше подробностей.

Винсент выложил все, что знал, но никаких идей в голову не приходило. Хотя, казалось бы, я знала в каком направлении думать. Нужно создать какой-то слух о Шоне, придумать историю, которая бы оправдывала его. Немного сказочную и даже, возможно, в чем-то скандальную сплетню, но так, чтобы он перестал быть персоной нон-гранта.

Полагаю, скоро высшее общество привыкнет к мысли о том, что граф дье Омри снова богат, поэтому приглашать его на великосветские приемы не зазорно. А там, если Шон не станет хамить, и будет соблюдать этикет, все забудут о прошлогоднем скандале. И обещание с обелением репутации с моей стороны будет выполнить невозможно, она и так обелиться. Естественным образом.

Только утром следующего дня я сообразила, как нужно действовать.

– Винсент, вы говорили о том, что муж Лилианы занимается производством лекарств. Верно?

– Не совсем так. Он владеет сетью лавочек «Волшебные травы». Там не только лекарственные сборы и чаи, но и мыло, духи на цветочной основе, кремы и все в таком духе. Сейчас его доходы сильно упали, кажется, осталась только одна или две лавки всего.

– Почему две? Это же довольно перспективное направление, – задумчиво протянула я. – Эксклюзивная косметика на основе трав и цветов, наверняка уникальные ароматы, какие-нибудь успокаивающие сборы. Думаю, это довольно прибыльное дело.

– Да, так и было. Однако где-то около трех месяцев назад лавки позакрывали. Говорят, там нашли что-то запрещенное.

– Наркотики? – предположила я.

– Нет, не настолько запрещенное. Наложили внушительные штрафы. Дье Мирэ пытались все замять, но не получилось. Стали ходить слухи, что у них там крысы на производстве. Кто-то говорил, что в лавках из-под полы продавали яды, кто-то твердил, что у продавщиц были артефакты со слабым ментальным воздействием – в общем, сведения разняться. Что на самом деле произошло, мы вряд ли узнаем.

– Сдается мне, что это конкуренты слухи распустили и проверку инициировали они же.

В нашем мире такое случается постоянно, особенно там, где замешаны большие деньги. Ни о какой честной конкуренции речи не идет.

– Да, самый вероятный вариант, – согласился со мной Винсент.

– И это нам на руку.

– Что вы задумали, леди Илаида?

– Действовать с помощью слухов! И сейчас мы навестим Мариса! Надеюсь, он сможет написать одну интересную статью.

Репортера удалось застать в редакции.

– Леди Илаида, при всем моем к вам уважении хочу сказать, что я не пишу под заказ, – сказал Марис, услышав мое предложение. – С Йорданом у нас сложилось взаимовыгодное сотрудничество, потому что он никогда не указывал мне, что должно быть в статье, лишь подыскивал тему. То, что могло быть интересно читателям нашей газеты и мне лично.

Действительно, Марис не обещал поддержку, однако я почему-то записала его в помощники.

– Тем не менее, – продолжил репортер, выдержав паузу, – если вы поможете мне и поделитесь сведениями…

– Что вы хотите узнать?

Я была уверена, что Марис заговорит о Жераре, но ошиблась.

– Вчера Шона дье Омри пригласили во дворец. С ним говорил принц. Если вы смогли бы узнать, о чем именно, я бы в качестве исключения пошел вам навстречу и написал статью.

– С чего вы взяли, что у меня настолько близкие отношения с графом? – возмутилась я. – С какой стати он будет мне отчитываться?!

Так, похоже, надо отсюда уходить.

– Стоп-стоп! Не надо так нервничать. Я подумал, раз вас беспокоит репутация дье Омри…

– Да плевать мне на его репутацию! Просто так получилось…

Я немного помедлила, подбирая слова. Рассказывать о том, что Шон может меня шантажировать, не хотелось.

– Мы поспорили с графом о том, как велико влияние прессы на умы людей. Всех, в том числе и аристократов. Вот я и хотела это доказать! Между прочим, это в ваших же интересах! Граф дье Омри думает о том, чтобы выступить спонсором столичного театра, может, если правильно подать нужную информацию, и вашей газетой заинтересуется.

– Мы не продаемся!

– А кто говорит о продаже? Но, если выпустить парочку статей, о которых я говорю, не бесплатно, конечно, то, вероятно, это расположит к вам графа. Сейчас сложно быть независимым журналистом, богатые покровители не помешают.

Марис внимательно осмотрел меня, словно первый раз увидел. Ну да, я-то в своем мире на подобных переговорах собаку съела.

– А вас, леди Илаида, врасплох не застать, – немного помолчав, задумчиво протянул он. – Что вы там говорили про спонсорскую помощь театру?

– Давайте договоримся так: я рассказываю об этом, а вы пишете статью.

С одной стороны, торговаться с Марисом было как-то неправильно, с другой – выведывать что-то у Шона ради того, чтобы эта заметка появилась в прессе, я не стану. Но найти другую не особенно «желтую» газету и лояльного репортера будет сложно, я даже не представлю, где и как искать. И вообще, Марис первый начал, значит, и мне надо быть понаглее.

– Ну, нет! Это неравноценный обмен. Вот если вы что-то знали о встрече Шона дье Омри и принца…

– Я и так знаю, – перебила я. – Это было вчера примерно в три часа после полудня.

У Мариса вытянулось лицо.

На самом деле ничего сверхъестественного в том, что я угадала время встречи, не было. Шон, прощаясь, сказал, что спешит во дворец. Если вспомнить, что он нашел нас в парке около двух часов, то встреча с принцем должна состояться где-то в три, возможно, в половине четвертого. Дворец недалеко от центрального парка.

– Давайте сделаем так: – продолжала я. – Вы расскажете мне, зачем вам знать про встречу с принцем и разговор, я – о том, что мне известно. А насчет статьи, если мы не договоримся, то вы посоветуете мне другую приличную газету и репортера, который возьмет деньги за заказ. Подходит?

– Ладно, будь по-вашему, – смирился Марис. – Есть информация, что наш император, да продлят боги его жизнь, готовится передать дела сыну, принцу Сиенду.

– Что? – вмешался в беседу Винсент, – Ховард Третий болен?

– Вроде бы нет, – неуверенно ответил журналист. – По крайней мере, официальные и неофициальные источники это отвергают. Возможно, дело в том, что императору надоело, что принц занимается лишь тем, что ему интересно, вот он и решил делегировать наследнику часть полномочий. Мне хотелось выяснить побольше о том, зачем принц Сиент вызывал во дворец Шона. Вы что-то об этом знаете?

– Нет, – пожала плечами я, и, немного подумав, добавила: – Однако могу кое-что предположить. Граф отправился в плавание в сезон штормов, смог вернуться, не потеряв ни одного судна. Вложив в путешествие небольшую сумму, он получил огромный доход. Думаю, принц хотел узнать подробности путешествия. Что именно покупал и продавал дье Омри, как защитил суда от буйства стихии, какой маршрут проложил. Правильно воспользовавшись этими сведениями, можно неплохо обогатить казну.

Это, как по мне, вполне реалистичное предположение.

– Вы считаете, что их разговор не был связан с артефактом овеществления желаний? – расстроено уточнил Марис.

Вот оно что! Нашего журналиста манит неведомое. Ну, правильно, после призрака, хорошо было бы рассказать о чем-то таком же будоражаще-загадочном.

– Уверен, что нет, – ответил за меня Винсент. – Я хорошо знаю Шона. Он не одобрял исследования своего отца и считал, что деньги и время потрачены зря. Никакого артефакта нет.

– А как же проклятье древних магов? Его отец и брат погибли, полиция так и не смогла точно установить причину смерти.

– Тем не менее Шон не сомневается в том, что это убийство. Но кто именно это сделал и как пробрался в родовой особняк, неизвестно. К тому времени, когда мы вернулись из части, все улики исчезли. Если там что-то вообще было.

– Вот как. Эх! Какая статья могла бы получиться! – опечалился Марис. – А что вы там говорили о театре?

Чтобы репортер не чувствовал себя обманутым, я рассказала о встрече с Шоном, добавив, что граф пока не решил насчет спонсорства. В результате мы все же договорились о том, что статья будет написана, однако я предоставила Марису свободу действий, обозначив цель: восстановление репутации графа дье Омри.

Посмотрим, как он подаст ту историю, что я придумала.

Уже на следующее утро вышла статья. Если честно, Марису хотелось поаплодировать. Все же, несмотря на сложный характер, он настоящий профи. Вот только боюсь, реакция Шона будет… хм… яркой.