Глава семнадцатая. Новая работа

Следующий день начался с прогулки. Только дойдя до конца аллеи в центрально парке, я поняла, что вглядывалась в каждого высокого мужчину, ища глазами Шона. Нет, конечно, хотелось посмотреть на его выражение лица, но не настолько, чтобы самой искать встречи.

Тем не менее в гостиницу я вернулась разочарованная. Где же носит графа? Разве он не хочет проверить, сработал ли его план? Или все это случайность, и он не пытался таким образом отомстить? Непонятно.

Днем Винсент ушел на процедуры к лекарю, а я осталась в съемных комнатах. Однако скучать не пришлось: мысли о сюжетах сказок не давали покоя. Вчера, предлагая Юрансу устраивать детские представления, я не подумала о том, какие пьесы будет ставить режиссер. Боюсь, это будет что-то странное, вроде его любимых трагедий. Как бы дети не заснули на премьере.

К сожалению, мне передалась не вся память Илаиды, поэтому я понятия не имела, что тут показывают детям. Были какие-то обрывки знаний о кукольных театрах на ярмарках, где инсценировали известные сказки.

Кроме них, во многих бродячих цирках работали клоуны. Они разыгрывали небольшие смешные репризы, развлекали фокусами, показывали иллюзии. Именно таким клоуном работал Жерар.

Собственно, больше ничего не вспоминалось. Кажется, тут совсем не существовало театра для детей. Уличные кукольные представления и клоуны – это совсем не то. Интересно, почему так? Казалось бы, с магами иллюзионистами можно создать действительно красочную пьесу.

Только что именно будет близко для детей в этом мире? Все же культура довольно сильно отличалась от той, что была на Земле. Хорошо бы спросить у знающих людей. Наверное, можно было бы привлечь Жерара, но он потерял мое доверие.

Вот я и вспоминала сказки. Оказалось, не так много тех, что можно использовать в нашем случае. Например, «Русалочка» очень интересная, но сложная для постановки. Качественно изобразить сцены в море не выйдет. Да и актеры в купальниках, скорее всего, вызовут осуждение. Здесь довольно пуританские взгляды, и пьеса получится скандальной, а это не то, что мне нужно.

Лучше что-то попроще. Такое, чтобы костюмы подобрать, и декорации сделать было несложно. Но что? Я перебирала множество вариантов и никак не могла остановиться на чем-то одном. Везде что-то не устраивало. «Золушка»? Хороший вариант, но слишком девичья сказка. «Репка» - короткая и для самых маленьких. «Красавица и чудовище», наоборот, для взрослых. Да и чудовищу надо сложный костюм и всякие чудеса у него на острове делать. Нет, не подходит.

Вернувшийся Винсент застал меня зарывшейся в бумаги и предложил развеяться. Целитель посоветовал ему больше ходить, чтобы разработать пострадавшее колено. В общем, мы второй раз за сегодняшний день вышли на прогулку.

Разговорив Винса, я выяснила, что ниша с детским театром, действительно, была пуста! Великолепно! Мы неспешно гуляли по парку и обсуждали с моим телохранителем сказки, которые можно было бы разыграть в театре. Я настолько увлеклась, что не заметила, как к нам подошел Шон.

– Добрый вечер! – поздоровался он. – О чем беседа? Кажется, о театре?

Граф смотрел мне в лицо очень внимательно, и задавал вопросы с такой вкрадчивой интонацией... Явно ждал реакции. У меня сразу все сомнения развеялись: история с Юрансом – его осознанная провокация.

– Совершенно верно! – радостно улыбнулась я. – Хочется от души поблагодарить вас! Идея работать вместе с Юрансом, действительно, превосходная. Вчера мы с ним долго разговаривали, обсуждая нюансы, и расстались довольные друг другом.

– Кхм… – похоже, это было совсем не то, чего ожидал граф. – Рад, что это дело вызвало у вас такой энтузиазм.

– Хорошо, что мы вас встретили, я еще хотела обсудить вопрос моего вознаграждения.

– Что?

– Как вы сами сказали, это дело, то есть работа. Я буду тратить на нее свои силы, время, способности. Знаете, это не так просто генерировать идеи, а потом следить, чтобы все было исполнено в точности. Вот, я хотела поинтересоваться, сколько вы мне заплатите?

– Я?! – граф, кажется, вконец ошалел.

Только за то, чтобы полюбоваться на это выражение лица, я была готова на многое. А что? Раз свел нас с Юрансом, теперь пусть расплачивается. В прямом смысле!

– Ну а кто же еще? – изумленно воскликнула я. – Вы вложили деньги в театр и рассчитываете вернуть их, значит, напрямую заинтересованы в том, чтобы пьеса приносила прибыль. Юранс, безусловно, талантливый режиссер, но он застрял в прошлом, а надо двигаться в будущее, искать новые решения и идеи. К сожалению, некоторая закостенелость не дает полностью раскрыться его таланту, он уже пошел по проторенной тропе, пытаясь создать что-то среднее между его любимыми трагедиями и вольным пересказом сказки про Аладдина. Вы сами понимаете это, поэтому добавили условие о том, чтобы мы работали с Юрансом вместе. Однако в таком случае я должна получать плату наравне с режиссером. Логично, что раз это было ваше условие, то платить мне должны вы. Хотелось бы узнать, сколько.

– Даже не знаю… – растеряно протянул Шон.

– Думаю, что справедливая сумма за месяц будет где-то…

От озвученной цифры граф впал в прострацию. Ну, признаюсь, я и, правда, несколько завысила планку.

– Вы вообще совесть потеряли? – прошипел дье Омри, очнувшись.

– А что вы хотели? Это творческая работа! Умственный труд! Идеи, которые принесут деньги, стоят дорого. Кроме того, мне необходимы деньги для оплаты жилья, я ведь снимаю тут комнаты и средства на пропитание. Сами понимаете, что в каких-то забегаловках есть мне будет невместно. Так что только рестораны. Кроме того, …

– Вы еще платья для похода в театр в стоимость включите! – с сарказмом перебил меня Шон.

– О, точно! Платья! Спасибо, что напомнили.

Естественно, я сделала вид, что не поняла намека.

– Раз вы так настаиваете на том, чтобы перевести наши отношения в деловую плоскость…

– А у нас разве были отношения в какой-то другой плоскости? – наивно выпучив глаза, спросил я.

Винсент закашлялся, маскируя смех.

– Вы издеваетесь надо мной, леди Илаида, – сообразил Шон.

– Я? Да нет, что вы! – искренности в моем голосе не было ни на грамм. – Просто мне очень нужны деньги, – добавила я более серьезным тоном.

– Зачем? Вы же состоятельная вдова. Кроме того, можно всегда выйти замуж, и тогда ваш супруг обязан будет… – Шону явно хотелось сказать что-то вроде «терпеть жену с прибабахом», но он вежливо закончил, – вас содержать.

– Муж? Зачем мне этот камень на шее? Я и сама себя прекрасно содержу. А деньги… Вы же знаете, что меня хотят убить. Приходится тратить средства на наём детективов, дорогие защитные артефакты, телохранителей. Сейчас мне помогает Винсент, но вскоре его лечение будет закончено. Он военнообязанный, и должен возвратиться в часть. Безопасность – это не то, на чем можно экономить. Денег, которые мне оставил Дориан, становится все меньше.

– Вы так и не выяснили, кто стоит за покушением? – нахмурился граф.

– Даже никаких подозрений нет… – призналась я. – Надо бы узнать причину, из-за которой на меня охотятся, но и с этим проблема. Одна надежда на Эда. Возможно, он найдет какую-то зацепку, покопавшись в семейных архивах нашего прадеда.

– Эд?

– Эдмунд дье Блоу – мой брат.

– Блоу… – задумчиво потер подбородок Шон. – Что-то знакомое. Кажется, мы были представлены на каком-то из приемов.

– Возможно, но, скорее всего, вы встречали моего отца, а не брата. Эдмунд нечасто выезжал в столицу после смерти родителей. А до этого возраст не позволял появляться на взрослых приемах.

– Ваш брат так молод?

– Верно. И небогат. Но с ним произошла очень интересная история…

Я решила довериться Шону. Хоть характер у него сложный, граф за меня искренне переживает и хочет помочь. Вдруг он выдвинет годную версию? И я рассказала о соседке баронессе, что упорно набивается в невесты брату.

– Мне кажется, ответы могут быть в дневниках нашего предка. По крайней мере, других предположений у нас нет, – закончила рассказывать я.

– А вы не хотите обратиться в столичный архив? Возможно, там вам удастся что-то найти, – предложил Шон.

– В архиве лишь общие сведения, – с сомнением протянул Винсент.

– Все равно надо попробовать… – решила я, и быстро перевела тему. – Так что там насчет оплаты моего творческого труда?

– Ладно уж! Считайте, что уговорили! – неожиданно заявил Шон.

Я даже растерялась, потому что была уверена, что он либо откажется, либо станет торговаться.

– Однако, – добавил граф, – эта вся сумма, которую я вам дам вообще. Чтобы у вас не было повода полгода готовить пьесу, каждый месяц требуя от меня плату. Если ваша затея провалится, и я не верну все, что вложил в театр, то эту сумму вы мне отдадите. Договорились?

– Да!

Условия более чем выгодные. В том, что у нас с Юрансом получится, я не сомневалась.

– Хорошо! Тогда послезавтра я приду к вам вместе с законником, и мы составим договор. Вы ведь остановились в доходном доме госпожи Пельмари?

– Да, – подтвердила я.

– Тогда ждите меня к полудню. Всего доброго.

Дье Омри попрощался и ушел. Надо было и нам возвращаться в гостиницу. Как оказалось, пока мы гуляли, ко мне приходил Аруан и оставил записку, где просил завтра утром подойти в театр к Юрансу.

На следующий день выходить никуда не хотелось. Шел дождь, солнечный свет едва проникал сквозь тяжелые тучи. Закон подлости в действии! Только договорилась о работе и достойной оплате – сразу же образовалась встреча, и непременно с утра, да еще по такой погоде, что из-под одеяла вылезать не хочется, не говоря о том, чтобы куда-то идти. Но ничего не поделать, раз уж согласилась, придется держать слово.

Когда мы с Винсентом прибыли в театр, оказалось, что Юранса еще нет. И появился он только через полчаса. Спрашивается, зачем я торопилась?

В общем, настроение упало еще больше, поэтому, когда режиссер сообщил, что никакой детской постановки не будет, я сначала безуспешно попыталась его переубедить, а потом вспылила:

– Если вы не хотите этим заниматься, займусь я! Но вся прибыль тоже уйдет мне!

– Вы настолько уверены в успехе этого предприятия? – кажется, мой собеседник немного растерялся от моего напора.

– Конечно!

Не то, чтобы я была уверена на сто процентов, но занять нишу сейчас, когда она пустая, очень соблазнительно.

– Тогда давайте поделим пополам, – наконец, выдал Юранс.

– Что пополам? Прибыль? – задохнулась от возмущения я.

– И траты тоже, – со вздохом выдал режиссер, – это кажется, что их немного. На самом деле это не так. Актерам и обслуживающему персоналу надо будет платить больше, ведь работы у них прибавится. Необходимо потратиться на декорации, сделать красочные афиши, листовки и пригласительные, заплатить репортерам газет, чтобы они написали заметку. Это все довольно дорого стоит. Я уж не говорю о переоборудовании зала для встреч.

– Вы все же хотите сделать буфет?

– Это разумная идея, но заработать деньги на этом будет сложно. Даже по самым оптимистичным прогнозам потребуется две-три недели выступлений, чтобы переоборудовать зал встреч и заказать мебель и все необходимое.

– У вас есть хотя бы примерный план?

– Все уже посчитано. Посмотрите, – Юранс вручил мне несколько больших листов плотной бумаги.

Я обомлела. Это чертеж! Причем, если я правильно понимаю, довольно подробный и профессиональный.

Поскольку потолки в зале встреч были высокие, предлагалось сделать что-то вроде балкончиков в том же стиле, что и ниши. Место под балконами так же огораживалось, и получалось что-то вроде отдельных кабинок на первом и втором уровне.

Под самым большим «балкончиком» предлагалось разместить стойку для обслуживания посетителей. Поскольку зал имел общую стену с гардеробом, часть последнего помещения сокращалась как раз для того, чтобы втиснуть кухоньку для хранения готовых продуктов.

– Откуда это? – потрясенно прошептала я, рассматривая чертежи.

– Ну… – Юранс, кажется, засмущался. – В молодости я хотел научиться рисовать, даже поступил в академию художеств, но лучше всего у меня получалось чертить.

– Так это сделали вы?! Это же особый талант!

– Да бросьте вы! – махнул рукой режиссер, но видно было, что ему приятно. – Тут еще все проверить надо. Посоветоваться с архитектором, подобрать материалы, рабочую бригаду, чтобы аккуратно все делали.

– И все же это очень много – вы определили поле деятельности. Только получается в центре как-то слишком свободно…

– Понимаю, что вы хотите сказать. Я тоже думал над тем, чтобы как-то еще отделить хотя бы часть столиков, но все слишком громоздко…

Юранс что-то еще говорил, а я вдруг сообразила, что во всех ресторанчиках и кафе пространство было поделено на зоны. С помощью тонких стен, расписных ширм, занавесок или стеллажей, на полки которых обычно ставили цветы в горшочках. В одном ресторане даже водопад был! Потом, правда, оказалось, что это лишь иллюзия на стене, но выглядело красиво. А еще там были настоящие аквариумы с рыбами.

Дело в том, что тут было принято обеспечивать хотя бы мнимое уединение. Я никогда не видела больше трех-четырех столов в одной зоне. Видимо, это местные заморочки. Однако если разгородить пространство зала, то вся красота исчезнет. Пространство и так сильно уменьшится из-за этих лож-кабинок, примыкающих к стене.

Именно это и хотел донести до меня Юранс. И он был прав, иначе все, кто сидел бы за столиками, оказались бы на виду. А это тут не принято.

В общем, как решить эту проблему, владелец театра пока не придумал, поэтому предлагал задрать цены на обслуживание в кабинках. Был еще один вариант: сделать большой вход в соседнее кафе и договорится с его хозяином, чтобы он обслуживал наших зрителей. Правда, тогда кто-то мог попасть в театр из кафе без билетов. Получается, что нужно будет организовать какой-нибудь пункт проверки. Правда, местные аристократы такие вещи не любят. С другой стороны, вариант тоже неплохой.

Кстати, хорошо бы, действительно, пообщаться с владельцем кафе. Если он поможет расширить вход на свою территорию, то это будет весьма выгодное сотрудничество.

Потом мы обсудили пьесу для детей и пришли к выводу, что можно поставить что-то свое. Взять самый распространенный сюжет, вроде истории о ведьме, которая украла нареченную какого-нибудь доброго молодца. Чтобы ее спасти, тот проходит испытания и в конце вызволяет возлюбленную из плена.

Кажется, это должно понравиться всем. Я предлагала ввести взаимодействие с публикой. Чтобы актер спрашивал подсказки у ребят, или просил их потопать ногами или похлопать в ладоши. Юранс сначала разразился тирадой о том, что это: «Невозможно! Просто невозможно!», но затем признал, что идея интересная.

Я даже не заметила, как пролетело несколько часов. Во второй половине дня у меня была запланирована встреча с финансистом, которого предложил господин Рольн. Возможно, столичный специалист сможет подобрать какое-то дело, в которое можно вложить деньги и точно получить дивиденды.

Так получилось, что вечером я сидела в небольшом ресторанчике и ужинала с господином Бразби – рекомендованным мне финансистом.

– Я обычно не даю консультаций, – разрезая запеченную куриную грудку, говорил Бразби. – Точнее не так. Даю, но в качестве исключений и по рекомендации своих хороших знакомых. Если бы не письмо господина Рольна, я бы отказался.

– Да-да, понимаю.

– Запомните, я лишь предполагаю то, как будет развиваться ситуация, анализируя данные. Мои прогнозы довольно точны, однако, это не гарантия результата. Например, если на фабрике случился пожар, или произошло наводнение и часть завода смыло, или владельца дела внезапно зарезала ревнивая жена – это те факторы, которые я предугадать не в силах. Вы должны это понимать. Предсказать все – невозможно. Есть нюансы и мелочи, коих вообще никто, кроме Создателя, не может предвидеть. Если я говорю, что высока вероятность получить прибыль в этом деле в ближайшие год-два, то это значит, шанс около восьмидесяти процентов. Скорее всего, вы вернете вложенное, но, может быть, и попадете в эти двадцать процентов. Отдавая деньги, вы обязаны осознавать риски.

Чем дольше мы разговаривали с Бразби, тем сильнее я убеждалась в том, что он действительно знает, о чем говорит. Никаких гор золота финансист не обещал, но зато тот вариант, что он предложил за мои деньги, был максимально прозрачным.

– Вы можете сами поговорить с управляющим – господином Темерехом – и посетить производство. Посмотреть, что там и как. Мой вам совет: не надо заранее предупреждать о приходе, иначе вам могут показать то, чего реально нет. Достаточно будет уведомить, что вы приедете, как появится время.

– И меня пропустят на производство?

– Управляющий заинтересован в спонсорах. Возможно, не сразу, но показать сможет. Цех у них всего один, но довольно большой, оборудование самое новое. Темерех залез в кредиты, чтобы его купить. Поставил на кон все, что у него было.

Да, теперь понятно, почему он ищет капитал и готов показать все что угодно.

– Они стеклом занимаются? – уточнила я.

– В основном, да. Темерех смог привлечь магов на производство. Иногда они берут заказы на магические накопители из стекла.

– Они же слишком хрупкие. А если задействовать магию при их создании, то ни на что не годны.

– Да. Но у него какая-то особая технология укрепления стекла без магии. Получаются немного лучше стандартных. Но все равно не настолько, чтобы было рентабельно производить стеклянные накопители в промышленных количествах. Тем не менее иногда и на них заказы есть.

Так-так. А вот это уже очень интересно.

Здесь изготавливали небьющиеся стекла, но стоили они едва ли не на вес золота, а все потому, что их делали магическим способом. И дело даже не в оплате труда магов, которые драли немалые деньги за свои услуги, а в том, что магия защитных чар вступала в конфликт с магией, используемой на производстве. Накладывать чары надо было очень аккуратно, и не каждый маг мог это сделать. Иначе стекло просто рассыпалось на сотню осколков.

Конечно, обычная стеклянная посуда, украшения, элементы внутреннего декора не требовали особой защиты, поэтому и стоили не заоблачно. Однако на витрины магазинов, прилавков, на стекла в окнах богатых домов приходилось накладывать заклинания с защитой от магии. И тут уже цены кусались.

С магическими накопителями еще проще. Существовали особые материалы, которые собирали магию из окружающей среды, или их наполнял маг, и были способны потом ее отдавать.

Например, провел целитель сложную операцию, резерв у него истощен, а тут новый пациент на очереди. Нужно лечить. Тогда маг вытягивает ману из накопителя, восполняя резерв.

Так же накопители использовались в качестве питания для некоторых артефактов. В общем, эдакие батарейки.

Одним из таких материалов являлось и стекло, но довольно слабым и хрупким. Оно выдерживало, как правило, всего несколько перезарядок, да и вместимость таких накопителей оставляла желать лучшего. Учитывая, что укреплять стекло могли лишь немногие маги, становилось понятно, почему его не использовали повсеместно.

Однако если Темерех нашел способ создавать небьющиеся стекла без использования магии, или хотя бы стоит на пути к этому, то это просто золотое дно! Надо бы навестить этот стекольный заводик.

Сказано – сделано. Уже на следующий день я связалась с управляющим и предупредила, что хочу посмотреть производство. Тот отреагировал положительно и объяснил, что желательно прийти к нему в рабочие дни до полудня.

С Юрансом мы теперь встречались каждый день. Сценарий пьесы про Аладдина во многом перекроили: сократили песни и напыщенные диалоги, добавили действия, шутки и остроты, кое-где сменили музыку, прописали еще нескольких героев, потому что я настаивала на том, чтобы показывать характер персонажей через поступки, а не через длинные монологи.

Конечно, не всё, что я предлагала, одобрялось Юрансом. Например, те же шутки он сначала ни в какую не хотел вставлять, но я его переупрямила. В результате то, что у нас получалось, нравилось мне гораздо больше предыдущей версии.

Безусловно, встал вопрос об актерском составе. Тех людей, что играли в прошлой постановке, явно не хватало. Аруан смог найти актрису на главную женскую роль – симпатичную молодую брюнетку с большими глазами. Ей было около восемнадцати лет, опыта особенно не было, но она старалась, и получалось неплохо.

На роль Аладдина Юранс пригласил еще одного актера. Он мне не нравился: во-первых, не подходил по возрасту – тридцать шесть лет – это слишком много. Во-вторых, эгоистичный, чванливый, вредный, однако, надо признать, что он действительно оказался профессионалом. Даже сам предлагал какие-то реплики, чтобы лучше раскрыть характер своего героя. Да и вопрос с возрастом решился быстро: мужчина оказался слабеньким иллюзионистом. Этого хватило, чтобы на сцене омолодиться.

Аруан играл джина, хотя сначала Юранс именно его прочил на главную роль, но потом передумал. Больше всего волшебства должен был создавать дух лампы, а Руан был самым сильным иллюзионистом из мне известных. Как здорово у него получалось! Даже я, привыкшая к спецэффектам Голливуда, смотрела на это, открыв рот. Все же магия – удивительная штука, а иллюзии у Аруана получались очень реалистичные.

Всем остальным актерам тоже нашлась работа. Тот мужчина, что играл ловеласа, перевоплотился в Джафара, карлик – в шута Яго, который был чем-то вроде шпиона и вора в одном флаконе. Красавица из предыдущей постановки стала дуэньей принцессы, а престарелый жених – отцом Жасмин. Выяснилось, что он не такой пожилой, как мне казалось поначалу.

В общем, с «Аладдином» все было замечательно.

А вот с детской постановкой возникли некоторые трудности… Сценарий мы написали, вышло что-то вроде «Снежной королевы». Правда, историю Кая и Герды пришлось несколько изменить. У нас ледяная ведьма похитила именно Герду, чтобы сделать девочку своей ученицей, а Кай отправился спасать подругу.

В пути он преодолевал разнообразные трудности: отгадывал загадки, проходил лабиринт, прятался от разбойников, спасал зверей и так далее. Фактически, от знакомой мне сказки остались только имена – Кай и Герда – и начало с попавшим в сердце осколком льда.

Хотя сценарий был довольно интересным, времени на то, чтобы репетировать еще и его просто не оставалось, ведь пока еще шла пьеса о красавице и ловеласе. К сожалению, людей на нее приходило все меньше и меньше, а, значит, и невеликие доходы сокращались.

Мы с Юрансом посоветовались и решили начать перепланировку в зале встреч. Поскольку бригада строителей работала днем, а очередной показ проходил вечером, зрители даже не знали, что в театре идут работы.

Мне казалось, что делать «балкончики» в зале встреч придется долго, но я забыла о магии. Прошло всего две недели, а основные работы были завершены. Конечно, еще оставалась внутренняя отделка, установление балясин и перил на лестницы, монтаж освещения и прочее, но за пять-восемь дней рабочие обещали все закончить.

Не сказать, чтобы буфет мне нравился. В середине зала будто чего-то не хватало. Юранс хотел поставить туда какую-нибудь скульптуру или фонтан, но цены на такое удовольствие кусались, поэтому мы решили пока оставить все как есть.

Работа захватила полностью, плотный график изгнал скуку и грусть, и мне это нравилось. За прошедшие две недели я чем только не занималась: нашла художника, который нарисовал эскиз для афиши, рекламных буклетов, театральной программки и билетов, посетила две типографии. С владельцем одной из них мы не достигли консенсуса, зато в другой удалось заказать цветную печать.

Потом я объехала мебельные мастерские, договорилась о креслах и столах, съездила в соседний городок, где купила большую партию разного текстиля. Пойдет и на декорации, и на пошив костюмов для актеров.

В самом театре мы с Юрансом устроили инвентаризацию, наняли рабочих на целый день, те вынесли старый хлам, а затем уборщицы привели в порядок гримерки на третьем этаже.

В общем, я была занята делами театра, поэтому посетила стекольный заводик только через пятнадцать дней после того, как договорилась с управляющим.

Чтобы войти в цех, пришлось надеть особую защитную одежду. Темерех, видимо, ожидал от меня возмущения, ведь выглядел комплект из халата, безразмерной шапки на завязках и больших сапог довольно уродливо.

Однако я без споров залезла в предложенную одежду, да еще и похвалила управляющего за хорошую организацию защиты для посетителей и рабочих. Темерех взглянул на меня с уважением. Мужчина явно горел любимым делом и очень интересно рассказывал о нюансах производства.

– А это что такое? – поинтересовалась я, указав на большую прозрачную трубу.

Помню, еще на Земле коллега рассказывала, что летала в аэротрубе, и показывала фотографии. Вот сейчас я видела что-то подобное: довольно большую стеклянную трубу. Что удивительно, никаких заметных стыков на ней было.

– Ах, это… – нахмурившись, протянул Темерех. – Брак. Маги заказали для каких-то экспериментов, но из-за бракованного сырья, кое-где стекло деформировалось и герметичность нарушилась. Так жаль! Столько труда насмарку, а уж денег…

Темерех что-то еще говорил, но я не слушала. Перед глазами сложилась картинка. Да! Это то, чего мне не хватало! Как же здорово будет смотреться!

– Возможно, эту трубу можно кое-куда пристроить, – задумчиво прервала я печальный монолог управляющего. – Ничего не обещаю, но, если удастся договориться, хотя бы часть затрат вы сможете компенсировать.